Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вот тоже, странность какая. Начальник Генерального штаба здесь почти не имел влияния на военную разведку, потому что она являлась самостоятельной структурой, подчинявшейся военному министру и императору. Вопрос — а на хрена тогда нужна такая разведка?

— Борис Михайлович, вы присядьте, — кивнул я генералу на его стул и тот неторопливо присел. — Понимаю, что вы, как порядочный человек, не желаете снимать с себя ответственности. Но почему же разведка не предоставляла сведения именно вам? Я до сих пор не могу понять, почему такие очевидные вещи, точнее — очевидная вещь, как подготовка Франции к войне с Германией стала для нас такой неожиданностью?

— Почему неожиданностью? — усмехнулся Шапошников. Но усмешка была какой-то горькой. — Я неоднократно подавал доклады военному министру. Увы, у меня нет права являться к императору без доклада, но я два раза пытался попасть к покойному государю, и оба раза меня не приняли. Не то из-за лечащего врача, не то ещё из-за чего-то.

Видя, что Шапошников нервничает, но не может о чем-то сказать, я решил ему помочь.

— Борис Михайлович, вы сказали «А», говорите и «Б». И хватит страдать ерундой — мол, некрасиво жаловаться на своего начальника, пусть и бывшего. Вы не забыли, что давали присягу мне?

— Хорошо, ваше величество… — решился-таки начальник Генштаба. — Мой начальник — или бывший начальник, я пока не знаю, слишком верил в доклады, которые подавал Дризен и отвергал мои попытки дать ему объективную картину происходящего. Возможно, его устраивало такое положение дел. Или он не хотел беспокоить больного государя. Но это уже не моё дело.

Да, господин генерал, уж слишком вы порядочны. А это и хорошо, и плохо. А бывший военный министр, как я уже понял, просто дурак. И его заместитель, как там его? — Шилов, не лучше. Признаюсь, меня «убила» его фраза о том, что с армией в миллион человек мы раскатаем любого врага. Ладно, о исполняющем обязанности министра чуть позже. Меня заинтересовало другое.

— Борис Михайлович, вы сказали, что для вас не стало неожиданностью война Франции и Германии. Закономерен вопрос — откуда вы получали информацию?

— А здесь всё просто, — пожал плечами генерал. — Во-первых, я сам внимательно читаю европейские газеты. К тому же, в управлении генерала-квартирмейстера я создал специальный отдел, который изучает газеты, иностранные журналы и делает выводы. Официально этот отдел изучает карты империи, но это для отчета перед министром. Иной раз информацию могут дать даже биржевые сводки. Например — полгода назад резко подскочил курс акций французских оружейных заводов. Закономерен вопрос — почему? И курс акций сталелитейных предприятий Круппа в Германии тоже вырос. Совпадение? Во-вторых, я некоторое время служил секретарем нашего посольства в Вене, обзавелся некоторыми связями. В Санкт-Петербурге учится немало офицеров из европейских стран. Сейчас-то мне некогда знакомиться с учащимися, но когда-то я тесно общался с этими людьми.

— Иными словами, вы создали свою личную разведку? — мыкнул я.

— Разведкой это сложно назвать, но по мере сил и средств… — скромно сказал Шапошников. — Не дело, если Генеральный штаб получает информацию через посредников. Замечу, что законов империи я не нарушал, и в государственную казну тоже не залезал.

Чистейшая правда. Интересно, а как он финансировал свою агентуру? Из собственного кармана?

— Борис Михайлович, сколько потребуется времени, чтобы создать полноценную разведку Генерального штаба?

— Полноценную? Если на пустом месте, на это уйдет года три-четыре.

— А если использовать ваши связи, плюс то, что осталось от департамента делопроизводства Дризена? Понятно, что государство, в моем лице, обещает вам открыть финансирование. Разведка будет замкнута на вас, как на начальника Генштаба.

Кажется, генерал воодушевился. Но все равно, пороть горячку не стал. И ответ был достаточно осторожен:

— Не меньше года. Но если будут ставки, финансирование, то нынешняя разведка станет работать гораздо эффективнее. Я поставлю на должность начальника полковника Фраучи, он начнет укреплять разведку, проведет чистку рядов, наладит агентурную работу.

Фраучи? Почему мне знакома эта фамилия? Фраучи… Елы-палы, так ведь это Артузов! Артур Фраучи стал Артузовым в восемнадцатом году, когда он минировал мосты в Архангельской и Вологодской губерниях.

Артур Артузов, легендарный разведчик, сумевший заманить в Советскую Россию и Савинкова, и Рейли. А сколько его дел до сих пор не рассекречены? К тому же, Артузов и в моей реальности возглавлял ГРУ.

— Я прикажу подготовить указ о переподчинении военной разведки Генштабу, а там уж вы сами думайте. Пусть Артур Христианович работает.

Кажется, я снова лопухнулся, назвав неизвестного мне полковника по имени-отчеству? Вон, Шапошников глаза таращит.

— Итак, с разведкой мы с вами решили, — хмыкнул я. — А теперь представьте, что у вашего императора паранойя. И он ожидает, что Франция и Германия каким-то образом помирятся, а потому дружно на нас навалятся. Возможно такое развитие событий?

— Ваше величество, если вы параноик, то я параноик вдвойне, — покачал головой Шапошников. — Сомневаюсь, что в реальности произойдет примирение двух старых врагов, но Генеральный штаб должен предвидеть любое развитие событий. Возможно объединение Германии и Франции. Но реальней, если на нас нападет Австро-Венгрия. Правда, австрийцам не под силу напасть на нас в одиночку, они смогут это сделать лишь с союзниками.

— То есть, у вас имеется план на этот случай? — уточнил я с лёгкой улыбкой.

— Так точно, — коротко доложил Шапошников. — Я даже собирался составить два плана. Один — оборонительный, второй — наступательный. Пока ограничились оборонительным.

— Почему? — удивился я. Помнил, что лучшая защита — это нападение.

— Ваше величество, вам известно, сколько понадобится эшелонов, чтобы перевезти хотя бы одну дивизию? — осторожно спросил Шапошников.

Сколько потребуется эшелонов для перевозки дивизии я не знал, но общую идею понял. И что, опять все упрется в дороги? Но у нас же самая протяженная железнодорожная сеть в мире. Разве нет?

И тут я мысленно вспомнил карту железных дорог Российской империи 1940 года. Да, железные дороги имеются, их много, но в большинстве своем они построены в Сибири и на Дальнем Востоке. Именно эти регионы осваиваются в этой истории. Правильно, но не в ущерб же Европейской части.

— То есть, при наличии боеспособной армии, достаточного количества оружия и боеприпасов, все упрется в логистику?

— В логистику? — не понял генерал.

А что, этот термин пока не знаком? Да, точно. Он и в моей-то истории вошел в обиход только в девяностые годы.

— Логистика — это отлаженная работа промышленности, транспорта, тыловых служб, — пояснил я. — Если на ствол положено иметь сотню снарядов, то даже если они и имеются на складах, то их еще требуется привезти. Правильно?

Кажется, накануне Первой мировой войны рассчитывали на ствол полторы сотни снарядов в месяц, а в реальности расходовалось полторы тысячи. Но если немцы и австрийцы успевали подвозить по пятьсот штук, то мы лишь по двести. И подвозить подкрепление на фронт наши железные дороги не успевали. Блин, опять двадцать пять!

— Оборонительный план включает в себя строительство оборонительных укреплений, или сдачу врагу Польши, Малороссии и Прибалтики? — поинтересовался я.

Шапошников посмотрел на меня с неким профессиональным интересом.

— Прежде всего — строительство укреплений. А отступление — это при самом плохом раскладе.

— Но его тоже следует предусмотреть, — дополнил я. Что ж, отступление — штука неприятная, но не смертельная. Кутузов отступал, но войну выиграл.

— Именно так, — кивнул генерал. — Оборонительных укреплений на границе с Австро-Венгрией у нас нет, за исключением пары старых крепостей. При том раскладе, что имеется на сегодняшний день, отступление неминуемо. Мы просто не успеем провести мобилизацию, подготовить боеспособные части и отправить на Запад. Еще хуже, если противник начнет наступать и со стороны Восточной Пруссии.

112
{"b":"905841","o":1}