— Кажется, я начинаю понимать, зачем тебе понадобились вагранийцы. Флота у тебя нет, так что морем ты до империи не доберешься. По суше есть только два пути — через Рундкар или Ваг Ран. Варианты, будем честны, один хуже другого.
— Идти через Рундкар — самоубийство. Мы сделаем огромный крюк, застрянем по пояс в сугробах, потеряем две трети войска из-за цинги и обморожения, а остаток армии уничтожат варвары, — рассуждал Грегор. — Ваг Ран — единственный вариант.
Артанна болезненно поморщилась.
— Эти засранцы открывают проход только для торговцев, способных заплатить пошлину, — напомнила она. — Весьма высокую, замечу. И лишь для тех, кто идет с миром. Шано Оддэ никогда не допустят присутствия чужой армии на своей земле. Даже за огромные деньги. Строй корабли, Грегор. Если только…
К самым ногам Артанны подлетел воробей и принялся заинтересованно прыгать прямо возле носка ее сапога. Наемница усмехнулась, вывернула наизнанку карман и высыпала на ладонь несколько семечек — любила их грызть, чтобы унять тягу к курению. Птица пугливо подлетела к руке наемницы, ловко подхватила клювом лакомство и вспорхнула на ближайший куст.
— Если только Шано Оддэ не решит иначе, — закончил фразу Грегор.
— Давай уточним, — нахмурилась наемница. — Ты хочешь устроить переворот в чужой стране лишь для того, чтобы провести свои войска прямехонько в Бельтеру?
— А заодно — избавить тебя от преследователей и заключить союз с новым правительством соседнего государства.
— Хороша сделка, — вздохнула вагранийка и, окончательно потеряв из вида улетевшего воробья, уставилась себе под ноги. — Заливар подсказал?
— Нет. Альдор.
— Я смотрю, наш барон мелко не мыслит.
— Заливар нар Данш сам пришел к нам с просьбой о помощи. Его намерения мне понятны, и я их поддерживаю. Подумай, что это сулит всем нам. Я смогу незаметно перебросить армию, выйти через горный тоннель близ Гумертана и огорошить Миссолен. У нас будет все: фураж, ночлег, помощь. Но, что самое главное, эффект внезапности. Имперцы не успеют подготовиться, и мы быстро попадем в самое сердце Бельтеры. От Амеллона до Миссолена всего три недели перехода.
Артанна осознала, что переубедить Грегора не сможет. Упрямство Волдхардов не могла пробить даже она. Хуже того — наемница понимала, что и ей самой отказаться не удастся.
— Раз ты загадываешь так далеко, соглашайся на предложение Заливара, только меня, пожалуйста, не трогай, — раздраженно бросила она. — Я понимаю, о чем ты хочешь меня попросить, и умоляю не делать этого. Не выполнить твоего приказа я не могу, но, проклятье, я не хочу в это лезть! Только не Ваг Ран.
Альдор шумно вздохнул и тряхнул отросшей каштановой шевелюрой, которую уже впору было перевязывать шнурком.
— Шано настаивает на твоем участии, — сказал барон. — Он готов восстановить тебя в правах и очистить имя Дома Толл. Но ему не нужна армия Хайлигланда — присутствие иноземных войск в Ваг Ране только усложнит ситуацию. Твои наемники подходят для этого гораздо лучше.
— Хватит и двух десятков, — вмешался Грегор. — Шано хочет, чтобы все прошло тихо, а я не знаю более толковых в этом вопросе людей, чем твои. В конце концов, в свое время к тебе в Гивой ушли лучшие из наших лазутчиков.
Альдор открыл папку и сверился с записями.
— В следующее новолуние весь вагранийский совет соберется в Рантай-Толле. Удачный момент, чтобы начать действовать. У Заливара есть план.
Артанна изумилась:
— Он что, хочет, чтобы мы их всех просто взяли и перебили? Вырезали как скот?
— Не всех. Только семерых, — сказал Грегор. — После этого Шано Оддэ будет обновлен, Ваг Ран подпишет ряд договоров с Хайлигландом, а тебе вернут титул.
Сотница ошарашенно пялилась на герцога, тон которого был столь будничным, словно он отдавал приказ забить рябчиков на ужин.
— Семеро советников с вооруженной до зубов охраной. И против кого? Двадцати бойцов «Сотни»?
— Разумеется, у тебя будет поддержка на месте. Заливар ее обеспечит, — сказал герцог. — Но людей, на которых он может положиться в Ваг Ране, немного. Для этого ему и нужна твоя помощь. От операции в Ваг Ране слишком многое зависит, и это мой единственный шанс на успех. Либо ты поможешь мне, либо уже не поможешь никому. Я предлагаю тебе возможность, какой у тебя больше никогда не появится, — потеряв терпение, Волдхард грохнул кулаком по скамейке. — Ты заслуживаешь большего, чем быть герцогской шлюхой и предводительницей гивойского сброда!
Вагранийка долго смотрела в ледяные глаза герцога, все сильнее убеждаясь, что дальнейшее обсуждение потеряло смысл. Альдор встревоженно косился на Артанну, всем видом умоляя ее не спорить. Она и не собиралась, разве что хотела поторговаться. А перед хорошим торгом следовало крепко подумать.
— Мне нужно поговорить с бойцами, — хрипло проговорила наемница. — Понять, кто из них подойдет. Дай мне время, и я приду с планом.
— Думай до рассвета, — ответил Грегор, поднимаясь со скамьи. Альдор подобрал полы туники и последовал за другом. — Если откажешься или дезертируешь, я обвиню тебя в измене и отсеку голову отцовским мечом. Тем самым, который ты когда-то ему и подарила. Не вынуждай меня.
Со стороны Святилища послышалось пение — начался обеденный молебен. Артанна ничего и не ответила. На прощание герцог кивнул ей и удалился из сада. Альдор ден Граувер в последний раз обернулся и печально посмотрел на нее. Сочувствовал ей, но принял сторону герцога. Да и как могло быть иначе? Оставшись в одиночестве, она возвела глаза к небу и разразилась тихим потоком изощренных ругательств. Вспорхнувший на край фонтана воробей укоризненно посмотрел на костерящую все и вся вагранийку, но после того, как она бросила ему семечку, возражать не стал.
Артанна знала, что скажет Грегору утром, и за это ненавидела саму себя. Если бы не отряд, разговор мог получиться иным, однако за ее спиной было пять десятков людей. Пять десятков судеб, которые она, Артанна нар Толл, взяла под свою ответственность. Артанна не собиралась идти против приказа Волдхарда — жизнь все еще была ей дорога. Оставалось лишь смириться с обстоятельствами и совершить то, что она должна была сделать. Не ради себя. Ради того, что осталось от «Сотни», и ради мести, которую она обещала бойцам.
Одно она знала точно: Второго, даже если он решил не покидать «Сотню», рядом с ней в этом походе не будет.
* * *
Веззам остался.
До той злополучной ссоры Артанне казалось, что он не был способен состроить более унылой рожи, но ошиблась — на осунувшемся некрасивом лице вагранийца уже неделю отражалась вся мирская скорбь. Зато он вел себя тише воды, исправно ходил в патруль и даже перестал реагировать на едкие подколы Джерта. По каким-то причинам Веззам люто невзлюбил эннийца с первой встречи. Однако сейчас даже в отношении Медяка он проявлял сдержанность, немало удивив командира. Поначалу Сотница намеревалась низвести Веззама до рядового, но в последний момент передумала и оставила Вторым. Он и без того казался ей сломленным, а злорадно плясать на руинах надежд наемница не желала — это было слишком даже для нее. Стремления Веззама, если подумать, изначально были благими, да только привели они прямиком к порогу ада. Но кто знал?
Наемница тряхнула головой, подняла глаза на Шрайна и поняла, что совершенно потеряла нить разговора, хотя Малышу, казалось, было все равно — слишком уж он увлекся своим монологом.
— Говорю тебе, я в этом замке уже скоро волком выть начну, — пробасил великан. — Когда есть чем заняться, хоть по девкам своим не скучаю. А сейчас… При старом лорде оно проще было: вечно задница в снегу, огнивица в животе, да и не женат был. Старею я, Артанна, скоро шестой десяток разменяю. Домой хочу. Если бы не приданое, клянусь, давно бы оставил службу. Меня возле тебя только и держит надобность еще двух дочек замуж выдать.
— Я тебе сейчас столько забот дам, что обо всех своих бабах забудешь, — беззлобно проворчала вагранийка.