Я часто заморгал, но не позволил стволу ассолтера отклониться ни на сантиметр.
Нужно было отдать казоку-хетто «Уробороса» должное: держать фасон он умел отлично, даже на пороге собственной смерти. Но вот правду ли он сказал про своего подчиненного? Или просто тянул время? Пожалуй, я сам, полагая, что меня пришли подвесить хвостом вверх, поступил бы совершенно так же. А дальше попробовал бы вымолить жизнь… Впрочем, меня это устраивало, а недошлифованный «План два» уже не казался таким глупым и смешным.
— Выходи! — приказал я, осматривая стену в поисках скрытой двери. — Этаж под моим контролем. Лифты блокированы, подмоги не будет.
Взгляд не находил среди рельефных высказываний ни прорезей, ни петель. Оставалось надеяться, что Прикус все же сообразил, что происходит в зале со змеем на дверях, и отправил кого-то найти проход в тайное убежище Шири-Кегареты.
Увы, чтобы не спугнуть вожака наемников, я не мог не только говорить, но даже подать «Садовнику» знак. Значит, оставалось уповать на «План два»… но и этого, не привлекая лишнего внимания, я тоже проверить не мог.
— Знаешь, — не меняясь в голосе, признал Карп, — твой приятель-глабер весьма толковый малый. Признаю, да, я его слышу. Правда, никак не возьму в толк, зачем он обвалил систему энергоснабжения половины «Моста»… Хотя… ты же понимаешь, Ланс, что я уже сейчас его выследил и могу самую малость помешать вашей подрывной деятельности?
С моих губ чуть не сорвался презрительный смешок — такого откровенного блефа я не позволял себе даже в откровенно-поганых ситуациях.
— Впрочем, молодой Скичира, ты провернул интересную задумку.
— Хочешь убедить меня в ее провальности?
— Отнюдь. Считаю ее гениальной. Отдам должное, подобное бы не пришло в голову ни одной крысе. В том числе, мне самому…
— Выходи! — повторил я, стараясь успокоить клокочущие внутри эмоции.
Разговор предстояло удержать в нужном русле, а затем вытащить ублюдка из стеклянной клетки и доказать второму Лансу (тому самому, недоверчивому и скептическому), что базовый план оказался вполне себе ничего.
— Немедленно выходи и садись. Нам нужно немного поболтать и я обещаю, что не стану причинять тебе вреда.
— Не причинишь вреда⁈ — Господин Киликили снова качнулся на пятках и тонко рассмеялся. — Ты серьезно, Ланс?
Я удержался от того, чтобы не рассвирепеть. Сделал шаг вперед и щелкнул переключателем автоматического огня, на этот раз без проблем нащупав рычажок над рукоятью ассолтера.
— Яри-яри, — тяжело вздохнул чу-ха, наполовину скрытый невероятно реалистичной свето-струнной имитацией самума. — Всерьез, терюнаши, неужели ты думаешь, что эта стена не удержит очередь фанга? Кстати, осторожнее, можешь словить рикошет. Прецеденты, знаешь ли, бывали.
И он снова рассмеялся, тонко, противно, но очень уверенно.
Меня бесило его спокойствие и самообладание! Или он настолько привык считать себя всесильным, что и правда считал, что его жизни ничего не угрожает?
А может, это была вовсе не наивность? И он держится так, потому что не считает себя жертвой стремительного и очень умного нападения, а… управляет ситуацией? Мог Шири-Кегарета заманить меня в ловушку? Например, если кто-то из «Садовников» предал и продал своего заказчика?
Нет!
Нет, нет, сейчас не время для подобных мыслей, они подтачивают уверенность.
— Байши… — прошептал я.
Вместо того, чтобы открыть огонь (замечание про рикошеты показалось справедливым), одной рукой я удержал оружие на натянутом слинге, сбросил рюкзак на живот, запустил пальцы в основное отделение и вызволил наружу увесистый брикет «Беспощадного ростка». Шагнул вплотную к стеклу.
Шири-Кегарета задумчиво изучал меня через дымчатые завихрения, даже не подумав отшатнуться или вообще поменять позы. Подступив напротив, я зубами сорвал защитную пленку с клейкой полосы и со смачным шлепком прилепил взрывчатку на уровне головы Песчаного Карпа.
— Считаю до трех, — предупредил я, возвращаясь за диван, — а затем рвану. Такая дверь тебя устроит?
Хетто все же соизволил повернуть голову и взглянуть на приклеенный к стеклу брусок. Пригладил шерсть на макушке, одернул полы расшитого халата — на левом мизинце блеснуло кольцо с бриллиантом, — и снова заложил лапы за спину.
Он стоял так близко, был так спокоен, что я едва не рискнул попробовать снова. Но прокашлялся, сглотнул, и сдержался: тогда, в ночном дворе комплеблока попытка «писка» по гаппи окончилась полнейшим провалом… и если мне доведется испробовать свой талант на этом мудаке еще раз, гарантии успеха должны быть более чем железобетонными. А это, в свою очередь, значило, что ни стекла, ни отвлекающих иллюзорных бурь между нами находиться не должно. Я должен видеть его глаза, слышать дыхание, чувствовать запах шерсти и ароматических масел!
— Выходи! — в третий раз приказал я, и Шири-Кегарета снова вздохнул.
— А ты прямо больной, Ланс, — с сочувствием констатировал он и протянул лапу, будто хотел изнутри прикоснуться к «Ростку». Но словно передумал, и снова спрятал за спиной. — Поверишь мне, я отлично познал суть чу-ха, их привычки и ход мыслей, но никак не мог предположить столь… дурного поступка от homosapiens.
По загривку мазнуло холодком смутной тревоги, но все же витиеватое ругательство оказалось мне незнакомым.
— Я и сам себя не знаю, — ответил я, с удовлетворением ощутив, как правда в моих словах не дала голосу дрогнуть. — Давай, смелее! Нужно поболтать и обсудить пару вопросов.
— Ты слишком много внимания уделяешь физической близости, — с улыбкой произнес Господин Киликили и неспешно двинулся вдоль стеклянной стены, оставаясь наполовину скрытым впечатляющей маскировкой систем потайной комнаты. — Выходи, да выходи… я ведь уже тут, сисадда? Я тебя вижу. Я тебя слышу. Так чего же ты ждешь? Выкладывай, с чем пришел! Эти стены видели немало просящих, но, признаюсь, как на духу, ты заткнул за пояс их всех.
Сука, да он издевается!
Я облизал пересохшие губы, быстро оглянулся на прикрытые двери зала. Интересно, он так самоуверен, потому что знает, что стеклянная стена на самом деле способна выдержать даже мощный точечный взрыв? Байши, мне все же придется попробовать сломить его волю…
Снова прокашлявшись, я призвал на помощь все внутренние силы.
Вздохнул, настраиваясь на баюкающий ритм «мышат», сделал к стеклу несколько решительных шагов. Но не успел и рта открыть, как Карп остановился, повернулся ко мне через пепельные клочья, и с откровенным упреком спросил:
— Ланс, ты что, серьезно⁈
Я захлебнулся нерожденными словами и склеил пересохшие губы.
— Благочестивые базы данных, Скичира, — разочарованно протянул Данав фер Шири-Кегарета, — ну разве можно быть таким легкомысленным д э билом? — Он произнес это именно так, с ударением на искаженную букву, словно продолжал потешаться над ситуацией.
Но я не позволил ему перехватить инициативу. Прикрыл глаза, быстро досчитал до трех, а затем вернул настрой на «низкий писк», доброжелательно улыбнулся и попросил:
— Послушай меня внимательно, Данав фер Шири-Кегарета, — моими интонациями можно было убаюкать взбешенную змею, — сейчас я скажу тебе нечто очень важное…
— Ланс, прекрати! — заливисто расхохотался Карп, а меня снова встряхнуло от неожиданности и стыда. — Прошу, не позорься, «Садовники» же наблюдают!
Да, я опешил. Еще раз. Окончательно теряя контроль и уверенность в себе.
Нить разговора, каким бы странным он ни оказался, находилась явно не в моих пальцах, и переломить ситуацию не мог даже приклеенный к стене «Росток». Интересно, когда я скручу хвост и стану переслушивать запись этой странной беседы из иных миров, мне будет стыдно за собственные реакции?
— Если у тебя не получилось в первый раз, — осведомился Песчаный Карп чуть мягче, словно хотел извиниться за вспышку неуместной радости, — то с чего взял, что выйдет сейчас?
Я похолодел и будто бы перенесся в ночной двор комплеблока. Вернулись страхи, острые и болезненные, как впервые. Пытаясь рассмотреть глаза чу-ха через разделяющий нас пылевой шторм, я помотал головой и неожиданно для самого себя спросил: