Осознав, что выбраться не получится, я решил призвать громовое копье и разнести к чертям собачьим эту темницу, но не вышло. Копье просто-напросто не появилась, а сама татуировка была серой.
Камера, в котрой я сидел, была не очень просторной, но было в ней нечто странное – чересчур высокий потолок. Но причины такой необычной конструкции мне были не ясны.
-Выпустите меня! – в который раз закричал я, надеясь, что кто-нибудь появится. Но нет. Ко мне никто не приходил, оставалось лишь гадать, где именно я оказался. Последнее что помнил – драка с Валессой. Эта плоскогрудая сука посмела помешать мне насладиться заслуженным трофеем!
И лишь от одной этой мысли внутри меня разгоралась такая ярость, что я был готов вцепиться в горло этой бабе!
Пока я размышлял над тем, как выбраться, в камере произошли перемены, которые мне очень не понравились. Сверху послышался металлический лязг, а неподалеку от моих ног появилась полоска солнечного света.
-Эй! – закричал я, когда она вдруг стала раза в три шире и значительно ближе ко мне. – Вы что творите!
Но никто отзываться на мои крики не спешил. Наоборот, лязг сверху усилился, и прямо на меня полился прямой солнечный свет.
-А-а-а-а-а-а! – закричал я, чувствуя, как кожа буквально горит. Боль была поистине адской, и ни какие вампирские способности не помогали её заглушить. Это длилось секунды, но казалось, что прошла целая вечность.
А затем на меня вылили несколько ведер воды, сбивая пламя. Люк на крыше закрылся, блокируя солнечный свет, но мне все равно было больно. Очень больно… на собственное тело даже смотреть не пытался – там все плохо. Я точно это знал.
-Суки… вы что творите…
А затем крыша открылась ещё раз.
***
-А-а-а-а-а-а! – послышался полный боли и отчаяния крик, идущий из-за плотной деревянной двери, обитой металлом.
-Тебе не обязательно его слушать, - покачала головой Валесса, смотря на застывшую у двери Амелию.
-Это меньшее, что я могу, - не согласилась с ней некромантка, прикрыв глаза. – Ему больно…
-Конечно, больно, мы же фактически сжигаем его заживо.
Амелию поражало, как Валесса, которой Максим явно был небезразличен, могла так спокойно говорить о том, что он сейчас мучается.
-Он станет прежним?
-Кто знает, - пожала плечами вампирша. – Но скорее всего, нет. То, что мы сейчас делаем, так это пытаемся пробудить его человеческую половину.
-А если это не поможет? Он навсегда останется… таким?
-Вампиром или психопатом? – усмехнулась клыкастая. – Первым – да. Вторым… тут все сложно. То, что он сейчас проходит, это нормально. У большей части вампиров, особенно обращенных молодыми, после первой крови исчезают все ограничители. Отчасти поэтому между вампиром и тем, кого тот обратил, формируется прочная связь. Потому что старший вампир должен помочь новообращенному «найти себя». Научиться контролировать инстинкты.
-И сколько это занимает?
-Месяцы… годы… десятилетия… - вздохнула Валесса.
-Ты тоже через это прошла?
-Если так можно сказать. Мне в какой-то мере повезло, что я встретила господина. Такого попробуй ослушаться, - усмехнулась вампирша. – Но если тебе правда интересно, то мой период срыва длился порядка четырех месяцев. Ну, и была ещё парочка спустя десяток лет. – Последнее она говорила словно невзначай, но Амелия обратила внимание.
-Стой, то есть… тебе не помогли?
-Не все так просто, - вздохнула девушка, явно не желая продолжать данную тему. – Вам людям легко… Представь, что все твои чувства усилены в десять раз! И с этим ты должна жить не день, не два, и даже не сто лет… И порой бывают моменты, когда они берут верх…
Валесса замолчала, и в этот момент вновь раздался душераздирающий крик Максима.
-Пойдем отсюда, не стоит это слушать.
***
Замок вампиров Амелии не очень понравился – слишком мрачный. Почти все окна заколочены, да и народ тут довольно хмурый. Но к её удивлению не все тут были вампирами. Хватало и людей. Так сказать, «обслуживающего персонала», который помогает вампирам вести более-менее нормальную жизнь.
Замок, в котором они оказались, находился всего в нескольких днях пути от Хэсона. Путешествие прошло на удивление легко, неподалеку от особняка барона их ждала повозка с возницей-человеком. Ехали почти без остановок, и Максим все это время провел без сознания, с иглой в черепе.
Сразу по прибытии она познакомилась с отцом Максима – Себастьяном Готхардом. Древним вампиром, от которого буквально исходила сила. Но тот почти не проявил заинтересованности в девушке, лишь сказал, что друзьям Максима тут рады.
Поселили её в отдельную комнату без окон, которую она не могла покидать без сопровождения, и последнее ей предоставлять не спешили. Все, что оставалось Амелии, это сидеть за книгами матери и разговаривать с Эль.
Девушка, заключенная в эльфийский артефакт, не слишком хорошо знала людской язык, но Максим уже научил её кое-чему, так что некромантке было проще. Пару часов занятий и они уже более-менее понимали друг друга. А затем Амелия перешла к более сложному – обучению языка её родного мира. Это было нужно для того, что мы Эль помогла ей разобраться со знаниями из книг.
Когда некромантка впервые взяла их в руки, то думала, что сейчас-то в них разберется. После уроков, что преподал ей Дед, она быстро все поймет. Но все оказалось не так радужно. Кое-что она действительно понимала, но у неё никак не получалось систематизировать знания. Магия этого и её родного мира немного отличались, и соединить имеющиеся знания попросту не выходило.
А когда Эль подключилась к работе, дело пошло гораздо быстрее. Амелия сама не заметила, как один из дней, не спав и не ев, проговорила с голографичной эльфийкой.
Но, не смотря на увлеченность работой, кое-что постоянно вырывало её из раздумий – Максим. Девушка никак не могла отделаться от мыслей, что все это её вина. Именно из-за неё он превратился и теперь страдает.
Пару раз она ходила навестить его, но слушать крики боли было невыносимо. Валесса утверждала, что таким образом есть шанс откатить его трансформацию, хотя бы частично. Вернуть человечность. Но, судя по глазам, вампирша не очень в это верила.
-А что, если мы разделим его сущность? – неожиданное предложение Эль вывело девушку из раздумий.
-Что?
-Насколько я могу судить из разговора с тобой, ты хотела попробовать пробудить его Эгоса.
-Хотела… но мне страшно. Это очень опасная процедура, результатом которой может стать расщепление души.
-Я помогу значительно снизить риски, - тут же с готовностью заявила голографическая эльфийка. – Но я немного не об этом. Эгос это материализованное воплощение души, которое берет за свою основу «темную сторону». Ты рассказывала, что твой Эгос чем-то похож на демона.
-Да, так и есть.
-Но ведь у тебя нет рогов, копыт или тому подобного. Да и характер у тебя, мягко говоря, не соответствует «классическим» представлениям о темных.
-И? – Амелия так и не поняла, к чему ведет девушка.
-Я стала размышлять в этом направлении и даже смогла найти кое-что интересное в одной из книг твоей матери. Чисто теоретически, если в Максиме ещё хватает человеческого, то мы можем попробовать отделить его вампирскую суть и слить с Эгосом.
Услышав это, некромантка пару мгновений пораженно таращилась на Эль, пытаясь обдумать услышанное.
-И… если это получится… то…. Он станет человеком?
-В полной мере – вряд ли. Но мы сможем спрятать в его душе другое – жажду крови.
Амелия едва сдержалась, чтобы не бросится обнимать Эль, которая придумала поистине удивительный способ спасти Максима.
-Погоди, а что будет с самим Эгосом? – неожиданно опомнилась девушка. – Сможет ли Максим его использовать? Или… даже контролировать?
-Я не знаю, - честно ответила Эль. – Но лучше Максиму после обряда Пробуждения его не использовать.
Они пару минут помолчали. О чем думала Эль, Амелия не знала, а вот она сама решала, стоит ли рисковать. Если они ошибутся, то Максим умрет, как и его душа. Но даже если не умрет, останется ли он прежним?