— Чего она хочет? — спрашивает Боа и возвращает меня с небес на землю.

— Мира, но с некоторыми условиями. Эти условия она сама скажет на встрече всех живых городов. Где именно состоится встреча тебе сообщат через три дня. Условия таковы: ты можешь взять с собой хоть армию, но на сам разговор придешь один. Максимум можешь взять с собой одного советника. То же самое сделают и остальные, кроме Королевы — она придет одна.

Боа раздумывает, я четко это понимаю по его энергетике, она мечется, словно зверь в клетке.

— А что, если мне не нужен мир? — неожиданно спрашивает он.

Вот идиотина. Сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза и разжевываю информацию как малышу:

— Тогда, боюсь, у тебя станет очень много врагов. Я обошел города, и практически везде царит разруха, голод, беззаконие. Не всем повезло родиться в состоятельной семье и быть обеспеченным. И представь, что каждый человек, Мор и Аномальный узнает, что мира нет только из-за одного человека? Я не думаю, что они будут рады.

— Это угроза?

— Да.

Воздух трещит от напряжения, Боа злится, Амели страшно, парню-защитнику… я не могу понять, что чувствует он, но замечаю, как его взгляд постоянно возвращается к Амели. Мне это не нравится.

— Хм. Хорошо. — Боа снова обнимает Амели и начинает улыбаться. — Буду ждать посланника с информацией о месте встречи через три дня. А пока нам пора. — оборачивается к Амели, кладет ладонь ей на живот и произносит. — Моей супруге и будущему наследнику нужно отдохнуть.

Что б**?! Воздуха нет. В одну секунду он покинул это поле и унесся в неизвестном направлении. Гром среди ясного неба. Что он сказал?! Наблюдаю, как лапа Боа поглаживает живот Амели, и что-то темное поднимается в душе. Да как он смел к ней прикоснуться? Она беременна? Тонкая веточка надежды ломается, и этот треск отрезвляет меня. Поднимаю взгляд на Амели и наблюдаю, как её глаза заполнились непролитыми слезами, расширились, и в них плещется тревога. Чего она боится? Меня? В этот момент я никого не хочу видеть, тем более Боа, Амели и странного парня, который постоянно держится настороже.

— Поздравляю. — без эмоций говорю я.

— Спасибо. — слишком тихо произносит она.

— До встречи. — говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь. Люди разворачиваются и уходят. Я стою. Смотрю в их спины. Смотрю на её гордую осанку. Амели даже не обернулась.

А я стоял и смотрел, пока девушка, которая поселилась в моих мыслях уходит с другим, нося под сердцем его ребенка.

За считаные минуты я испытал многогранный спектр эмоций.

Радость от того, что Амели жива и невредима.

Опустошение от лицезрения её с другим. Мы и не были никогда вместе, но я ревновал. Это определенно была ревность.

Смятение от новости, которую я не был готов услышать.

Потеря. Именно сейчас я понимаю, что потерял её. Хотя, как можно потерять то, что тебе никогда не принадлежало? Тем не менее кто-то в колючих перчатках сжимает моё сердце, заставляя его кровоточить.

Все эти недели в камере я чувствовал, что между нами что-то было. Я думал, что она так же одинока, как и я… но это неправда. Всё время я думал о ней. Как идиот считал, что должен спасти Амели из рук её дяди и мужа, а она тем временем строила семью.

Идиот. Прожил столько лет, а ума как не было, так и нет. Отрываю взгляд от опустевшего поля и смотрю на свои руки, которые каким-то образом сжались в кулаки.

— Пятнадцать?

— Что?

— Мы уезжаем.

Амели.

Валюсь с ног. Глаза готовы закрыться и больше никогда не открываться. Устала. От всего. За последнии сутки произошло слишком много волнений. Я убила человека. Сбежала из города. Встретилась с койотом. Вернулась в город. Избавилась от тела. Увидела Тони. Наблюдала, как его глаза остекленели, когда он узнал про ребенка. Вроде бы он и не изменился в лице, но я физически ощутила, как эта новость ударила по его нервам. Чувствую себя дрянью. Словно я предала его, но это не так. Совсем не так.

Как только мы вернулись за стены города, Боа сразу же отправил отряд за периметр, чтобы убедиться, что гостей больше нет, и они ушли, а сам с другим отрядом, который в четыре раза больше предыдущего, незамедлительно направился в Скалу. Он был взбешен до предела и раздавал приказы только с помощью крика. Его лицо было искажено гневом, кожа красная, взгляд бешеный, руки тряслись от переизбытка негативных эмоций. Смотря на него со стороны, я поняла, почему люди не восстают против него — они боятся. Они все боятся его так же, как и я, а может и больше.

Меня радует, что пару дней я смогу прожить, не ощущая его присутствия. Нужно собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Как жить. Как существовать.

Осматриваю помещение вокруг себя. Эта комната. Снова эта чертова комната. Она принесла мне столько боли и страданий, что на всю жизнь с лихвой хватит. В голове моментом пролетает мысль "Может, сжечь всю комнату?" Кровать же сожгла. Где спички лежат, я знаю. Всего один чирк и всё.

Нет. Не могу это сделать. Данное действие точно привлечет ко мне ненужное внимание. Уверена, что Боа будет в бешенстве. А мне это категорически не нужно.

Не могу здесь находиться. Захожу в ванную, направляюсь к шкафчику, достаю чистые бинты и перевязываю укусы койота. Останутся шрамы. Их будет практически не видно, но я всегда буду знать, что они есть. Это касается и отметин в душе. Никто не будет знать, какие там таятся шрамы. А я не смогу забыть. Никогда.

Меняю повязки, быстрым шагом выхожу из ванной и покидаю комнату, бросив на кровать взгляд полный отвращения. В холле, как всегда, находится Лукас. Его вид моментально успокаивает меня.

Стоит мне поймать его взгляд, я по-идиотски салютую рукой. Лукас знает обо мне слишком многое. Сейчас, когда ситуация более-менее устаканилась, за мной никто не гонится, никто не хочет меня убить, я не знаю, как вести себя с человеком, который пообещал защищать меня. Отбрасываю все мысли и говорю:

— Привет.

— Привет. — отвечает он.

Это ненормально. После приветов мы стоим и смотрим друг на друга. Не моргая. Мне становится неуютно под его взглядом. Кажется, что он сейчас думает о том, что со мной сделал Боа, и что я сделала с Майей. Считает меня чудовищем? Грязной? Не буду думать об этом. Нет. Нет. И ещё раз, нет. Мозг сошел с ума и ему просто нужен сон, а я гружу его непонятными мыслями. Даже если Лукас и думает обо мне как о последнем человеке на земле, я желаю об этом никогда не узнать. Заламываю руки, а Лукас выгибает бровь дугой. На секунду прикрываю глаза и как-то неуклюже, по-детски указываю рукой на пресловутую дверь моего мрачного жилья:

— Я не могу находиться в этой комнате.

Возвращаю взгляд на Лукаса и наблюдаю, как его лицо с нейтрального становится обеспокоенным.

— Иди в гостевую. Тебе нужно поспать.

— И тебе. — зачем-то говорю я. Хотя как зачем-то, он ведь всю ночь бегал за мной по лесам, а потом прятал тело Майи. Не спал, хотя по нему и не скажешь. А мои глаза словно пчелы покусали. Боюсь подумать о том, как я выгляжу в целом. Что творится с волосами? Рука так и тянется поправить локоны, но я мысленно одергиваю себя. Почему меня вообще должно волновать, как я выгляжу перед Лукасом? Никогда не волновало, а тут заволновало? Полнейший бред. Мне точно нужен сон. Срочно. Сейчас.

— За меня не переживай. — отвечает мой телохранитель, киваю головой зачем-то. Это уже порядком начинает раздражать. Голова и тело находятся в полнейшем раздрае. По лицу Лукаса понимаю, что разговор не окончен. Кажется, что ему тоже неловко. Но он берет себя в руки и говорит. — Ты знаешь его. — это был не вопрос, и я сразу же понимаю, о ком идет речь.

— Да. Мы сидели в одной камере. — почему-то эти слова вызывают улыбку. Решаю объяснить ситуацию, а то Лукас подумает, что я убийца-рецидивист. Ведь просто так людей не садят в тюрьмы. — Дядя решил наказать меня, и я принудительно переехала в камеру к Мору. Таким способом он решил показать, что Моры — чудовища. Но я увидела совершенно другое.