— Вот далась тебе Ленка. Не втянет уже. Говорю, что дома буду. Как бабушка сказала сидеть и не отсвечивать, так и сделаю. Испугалась я дед Василий. Все вроде игры было. Мой сон, мои правила, а оказалось, что всё не так. Заигралась, получается — пора голову включать.

На подоконник села сорока. Сорочий патруль встал на охранение.

— Пошли гостей встречать. Опять кто-то идет.

Лиза встала из-за стола, нашаривая тапок босой ногой. Под удивленным взглядом деда вышла в сени и открыла дверь. Во двор входили хмурые мужики с топорами и прочим железом. Барбос вывалив язык сидел у крыльца с довольной людоедской мордой. Хоть бы гавкнул для порядка. Охранничек.

— Деда зови Лизавета, разговор есть и здравствуй тебе. Не виделись сегодня еще.

Старший над белорусами был хмур, как грозовая туча и немногословен. Железный ящик с инструментами держал за ручку, как будто, собирался отмахиваться от невидимых пока врагов не на жизнь, а на смерть. Остальные столпившиеся за ним, включая козоводов тоже настроены были решительно. Зыркали по сторонам, не спеша убирать оружие ближнего боя, типа молотков с топорами.

— Поздорову ли Матвейко? Чего, как на рать собрались? Кого воевать пойдем? Прямо войско опричное, а не гости к нам в дом заявилися. Раскулачивать пришли буржуев чтоль?

Акимыч тут как тут. Вытирая усы от сметаны одной рукой, другой держался за перилы крыльца, огибая застывшую хозяйку. Как был в тапках, так и прошлепал мимо здороваться с воеводой.

— Здорово дед. Ты это, чего ж не сказал, что беда близко. Как с чужими, право слово. Пойдем в дом, совет держать будем. Не дело разговоры такие на улице вести. Вон сороки и те подслушивают, расселись.

На заборе и соседской сливе сидели поглядывая уже трое белобок. Тревожно перескакивая с ветки на ветку та, что покрупней, все косилась на Лизавету, готовая по первому взмаху сорваться с новостями в знакомом ей направлении.

— Это правильные сороки, они за нами приглядывают дядь Матвей. Проходите, похоже без разговора действительно не обойтись.

Виной переполоха, как оказалось, был вездесущий Вениамин. Уезжая, перекинулся с Вазгеном парой слов, прямо на выезде и попросил приглядеть за Лизой с дедом, пока не вернется.

Вот главный советник Колхидского царя и пошел с мужиками советоваться. Они то с Игнваром видели в каком состоянии Лиза вернулась с поисков, да и сопоставить один плюс один в разговорах ума хватило.

— Тресветлая госпожа моя, не гони нас. Тяжелые времена надо встречать кулаком, а не запертой дверью. Друзья мои, что камень класть будут уже в пути. Скоро в деревне совсем спокойно станет. Десять настоящих мужчин за твой волос жизнь свою отдадут, не сомневайся. А пока расскажи, куда смотреть. Какая напасть кружит рядом? Открой нам тревогу свою, не чужие уже люди. Кровью повязаны — не предадим.

Вазген невесомо держал пальцы Лизаветы в своей жесткой, продубленной южными ветрами ладони и говорил тихо, как с испуганным ребенком. Рядом на кухне нависали над столом остальные богатыри, и сил хватало только чтоб не разреветься от этой суровой мужской заботы.

Только Акимыч хмыкнул про спокойствие, когда десяток абхазов в деревеньке появится.

Плюнув на обещание никому не верить, Лиза начала рассказывать. Скупо, избегая подробностей связанных с потусторонним миром снов. Про знакомство с Розой Абрамовной, про похищение Ольги и прочие пропажи людей, связанных одним похожим вместе с ней признаком.

— Ворона они моего ищут похоже, вот и до меня добраться решили. Я по этим признакам тоже подхожу, даже лучше чем остальные.

— Стало быть неспроста мы тогда могилу смердячую нашли воронью? Не хулиганы залетные были, а с умыслом творили зло на кладбище?

— Неспроста Матвей Иванович. Краевед, что тут по деревням ходил, Витале оператору нашему голову задурил, ключи от дома моего украл. То ли хотел меня там дождаться, то ли Кешу приманить — сейчас никто не расскажет, но нашли его уже холодным. Вот я и нашла. Головой ударился и лежал мертвый совсем.

Черные ботинки с задравшейся штаниной опять встали перед глазами. Похороненные воспоминания вылезали острыми углами из памяти. Лизу уже натурально трясло. Битые вороны и задранные к потолку подошвы сливались в хоровод ужаса. За ней тоже охота идет, только осторожная. Краями ходят, как будто приглядываются. Ни в Москве, ни в деревне нет покоя. Тянутся жадные пальцы, промозглым ветерком, холодом по ногам крадутся. Не спрятаться, не уйти. Все про Лизавету знают, везде найдут.

— Ну-ка прекратить истерику! Куда собралась? Отставить!

Неожиданно прорвавшийся в старом вояке командирский рык вернул уплывающую в паническую атаку Лизавету обратно на кухню. В руки ткнулась горячим боком кружка с чаем. За плечи ее обнимал медвежьими лапами дядька Матвей. Уткнуться носом, стать маленькой и незаметной. Пусть все эти взрослые, страшные игры пройдут мимо. Она на это не подписывалась. Не надо ей такого волшебства.

— Ну будет. Никто тебя тут в обиду не даст. Чего смогла рассказать, того и довольно. Во многих знаниях толку нету, а вот дозор надо организовать по-человечески. Мы спередку, раз по три в сенях ночевать станем, а вы значит, как договаривались.

Вазген кивнул за всех троих козоводов. Они-то знали, что главное богатство дома в сарае живет. Вот там и дозор нести будут. Сутки через трое. Если таким веры не будет, то кому тогда?

В сенях мужики сколотили на скорую руку нары, вынесли пустую бочку и приделали засов на входную дверь изнутри. С кухней было сложнее. Там, только дверь менять — филенка от тычка сложится. Но крепость защищают не стены, а люди. До возвращения главного по безопасности было решено пока оставить, как есть, а там уже разбираться.

Под строгим дедовым взглядом раскисать было никак нельзя. Лиза вытащила комплект постельного белья в сенной сарай, где на первую ночь устраивался Ингвар со всем удобством. Подмигнул Лизе, пообещал, что все будет хорошо и в очередной раз фыркнул, когда завела разговор, что неудобно и его свои дела ждут дома.

— Дела подождут, а тут судьбы мира решаются. Я от хорошей драки никогда не бегал и сейчас не буду. Не забивай голову. Я считай за полгода тут отсыпаюсь, на человека стал похож, а ты гнать собралась. Иди домой, давай провожу.

Заднюю калитку все же дед заминировал. Навесил с обратной стороны консервных банок старых и таз с водой поставил, аккурат под вход. Чтоб значит, не прошли тихим ходом гости, ежель заявятся.

Первым остался Иваныч на посту. Сидел, правил топор на крылечке. Таким топором только бриться, а он знай посвистывает только, да на оселок поплевывает. Кремень мужик.

Лиза искала телефон. Как уехал друг, не попрощался, так и не позвонил. Ленка тоже пропала, хотя это скорее хорошая новость была, иногда Владимировны было многовато в эфире. День все равно насмарку пошел, вместе с планами и надеждами, но Веня мог бы и позвонить, написать, что жив, здоров, злодеи повержены, растоптаны, обращены в бегство. Вот тебе и любовь-морковь: ему мир спасай и дела верши, а Лизе у окошка сиди, пельмени вари да придумывай ужасы, какие там случится могли.

На кухне грязная кастрюля была, чашки на столе из-под кофе тоже наличествовали, а телефона след простыл. В спальне спало Его Величество, хвостатое на кровати. Вытоптал себе гнездо на брошенном пледе, распушился, как меховая шапка, и дрых, спрятав нос под пушистым хвостом. Лиза мимоходом погладила бесенка и полезла под подушку. Была у нее такая привычка прятать туда, что ни попадя. Из спальни вышла еще более встревоженная. чем зашла. Куда в маленьком их доме мог пропасть смартфон? Его из любого угла услышать можно. Дедов аппарат лежал, как обычно, на зарядке. Попросив позвонить, набрала свой номер. Послушала гудки. В доме не звука. Вышла во двор. Тишина, только Барбос стучит хвостом по плахам крыльца.