– Ты говоришь жуткие вещи.

– Рэйвен, мы живем в жуткое время.

Я улыбнулась.

– А бывает ли оно другим?

– Нет. Я не встречал.

Через десять минут мы выехали из Центра столицы. Я не знала, куда мы направлялись, и не задавала по этому поводу никаких вопросов. Но внимательно слушала Гаррета, он рассказывал мне обо всем, что произошло в течение дня, который уже заканчивался:

– Они все находятся в медицинском блоке Семьи Основателей, именно так переименовали зону номер семнадцать, – сказал Гаррет про корпорацию.

– Всех, кто были в капсулах, закрыли там?

– Да. Но тут я солидарен с Биратом, мы пока их вообще не знаем, да и они в шоке там сидят. Зато под присмотром и с медиками под боком. С ними сейчас Феликс, если что будет не так, он свяжется со мной.

– Уже завтра суд, а Рихан все еще не вернулся из Синта?

Я вообще боялась завтрашнего дня. Казалось, что что-то обязательно пойдет не так. Случится нечто ужасное. А я больше к ужасам не готова. Мне нравилось жить так, как я жила сейчас. У меня все было идеально. Наконец-то за огромный промежуток времени я была свободна в своих действиях и мыслях. Я была не одна.

– Едет. – Гаррет посмотрел на часы. – Будет в Столице через час или около того. Но ему будет не до нас или суда.

– Почему?

– Сегодня умер Дельгадо, тот, кого Рихан восхвалял и почитал.

– Он умер? Как?

Гаррет бросил на меня короткий взгляд и ответил:

– Ему помогли.

– Ты?

– Да. Больше желающих не нашлось.

Мы приехали к самой окраине, тут были какие-то нежилые помещения.

– Что это за место? – спросила я.

– Тут хранится то, что не влезает в квартиры и дома столичных жителей.

Мы вышли из салона автомобиля и отправились вдоль огромных бетонных сооружений, прошли достаточно далеко, свернули направо, потом дважды налево и остановились у охраняемого ангара. Гаррет кивнул охраннику, и тот открыл дверь с помощью панели на стене. Ворота стали подниматься. Мне было немного жутко. Казалось, что сейчас откуда-нибудь да выскочит кочевник. Я не привыкла к жизни без опасности, и она казалась мне совершенно немыслимой.

Гаррет вошел первым, я последовала за ним. В ангаре было темно, эхо наших шагов отражалось от высокого потолка.

– Зачем мы здесь? – спросила я.

– За этим.

Гаррет остановился, и в этот момент в ангаре включилось освещение. Сначала пришлось зажмуриться, а когда глаза привыкли к свету, я увидела множество разных машин. Они все были натерты до блеска, и повернуты елочкой в сторону выхода из ангара. Гаррет стоял перед единственной машиной, накрытой брезентом, она расположилась в центре. Он поднял край и стянул его. У меня отвалилась челюсть. Я даже не смогла пикнуть. Машина была прекрасна.

– Эта та, что… – начала я, но так и не договорила, потому что забыла название этого чуда.

– Да. Это она, и теперь эта красавица принадлежит тебе.

Гаррет кинул ключи, и я их поймала.

– Умеешь водить?

– Да. Но не уверена, что смогу управлять ею.

– Сможешь, – сказал Гаррет и взял меня за руку, повел к водительской дверце, открыл ее и поцеловал меня в щеку. – Я буду рядом.

Я кивнула, а щеки загорели. Казалось, что Гаррет говорил не про момент, в котором мы находились здесь и сейчас. Я села за руль, дверь закрылась, и я улыбнулась. Гаррет сел на пассажирское и пристегнулся. Последовав его примеру, сделала то же самое и завела машину. Она замурлыкала, и мы медленно поехали вон из ангара.

Гаррет оказался прав, этот вечер был из тех, которые я буду вспоминать долгие годы. Мы катались по Столице, заезжали в разные парки, гуляли среди красивых подстриженных деревьев, останавливались и любовались фонтанами.

Мы разговаривали практически не останавливаясь.

Гаррет рассказывал про свое время, про мир, каким мне его никогда не суждено было увидеть. За свою жизнь Гаррет побывал в разных краях земного шара, и он совсем не ограничивался Столицей и подконтрольными ей владениям в виде городов и Секторов. Мир был разнообразным. Гаррет в красках рассказывал о странах, названия которых мне ничего не говорили.

Я так много о нем узнала и многое рассказала про себя.

Казалось, что именно в эту ночь мы знакомились. Смотря друг другу в глаза, мы делились тем, о чем никому никогда не рассказывали. Ближе к рассвету мы посетили один из ресторанов, людей внутри здания практически не было. Мы вкусно поели под легкую музыку и поехали домой. Десертом этого дня был секс, от которого я кричала и думала, сойду с ума от чувственного удовольствия. Когда рассвело, я уставшая и довольная лежала на груди Гаррета и сонно рисовала вокруг его соска зигзаги и круги. Именно в тот момент я подумала, что Гаррет действительно мой муж, а я его жена. Никого другого на его месте я и представить не могла.

Я уснула, понимая, что сегодня через девять часов будет один из самых сложных дней для Гаррета. Да и для всех, кто будет участвовать в слушание дела, которое окажется не чем иным, как спектаклем для столичных жителей. Но Гаррет был уверен в победе и совсем не переживал. Он знал, что его свидетели точно перевесят свидетелей Рихана. Тем более Рихан находился в раздрае. Корпорация на свободе, Дельгадо мертв, и он унес с собой в могилу рецепт бессмертия, Сектор Синт развален, заводов и блюстителей там нет. Все было против президента Рихана.

Но ведь каждая зажатая в угол змея, становится в разы опаснее и коварнее.

Здание суда на удивление находилось не в Центре Столицы, как ожидала Рэйвен. Каменное сооружение располагалось в семи километров от особняка, в котором Гаррет и Рэйвен объявили о прошедшей свадьбе и принимали гостей. Здание суда оказалось величественным, высота достигала пяти этажей, хотя внутри их было всего три. На первом этаже преобладали светлые и золотые тона, потолки были высоченными, стоило поднять взгляд вверх, как голова тут же начинала кружиться. Это здание суда кардинально отличалось от того, в каком судили Рэйвен на Синте. Сейчас она сидела на одном из семи балконов и смотрела на невысокий помост в конце зала, там стояли трибуны, за ними пока никого не было, но вскоре там окажутся оба президента и судья. Они будут вызывать свидетелей, те должны будут сесть слева за прозрачный стол, принести клятву верности Столице, поцеловать руку судье и начать давать показания.

Со стороны Гаррета было выдвинуто сто тринадцать свидетелей. Со стороны Рихана семеро. Казалось, что Гаррет зажимает Рихана только количеством выступающих.

Но пока этого не произошло. Суда и вердикта еще не было, а значит мысли оставались только мыслями и предположениями.

Рэйвен сидела рядом с Диего, кроме них на этом балконе больше никого не было. Рэйвен продолжала разглядывать здание изнутри. Она нервно ерзала на кресле, все казалось каким-то нереальным. Сейчас, впервые за долгое время Рэйвен не находилась в гуще событий, а наблюдала за всем со стороны.

– Не нервничай. – Голос Диего неожиданно ворвался в мысли Рэйвен, она вздрогнула и кивнула.

Она – первая леди Столицы, не должна выглядеть, как побитый жизнью мусорный пакет. Рэйвен вскинула подбородок, величественно, как ей это казалось, сложила ладони на коленях и устремила взгляд только на место, где вскоре должен был появиться ее муж. Она верила, что у Гаррета все получится. Не могло быть иначе.

Тем временем Хант и Чейз находились среди свидетелей со стороны Гаррета Уорда. Они были на втором этаже и практически полностью его занимали. Чейз пребывал в пессимистичных мыслях. Он понимал, что вскоре после суда уедет из Столицы навсегда. Чейз столько лет, с подросткового возраста мечтал увидеть заморские города, понять уклад жизни тех людей, изменить законы и устои столичных. Ему никогда не нравилась Столица, хотя он был сыном первого наследника. Незаконнорожденным, но все же у него были привилегии, которых не было у других. И все же, Чейз никогда не любил Столицу, он считал, что должен был родиться в любом другом месте, но не здесь.