– Как погиб Дейл?

Она будто выплевывает вопрос. Губы начинают дрожать, становится понятно, что до слез рукой подать.

Они были знакомы еще до моего приезда в Салем. И, кажется, в последние дни их отношения могли перейти на уровень выше. Я не могу смириться с гибелью Дейла, он стал мне близким человеком. Он был добрым и отзывчивым мужчиной. Он был верным Брайану и всегда поддерживал его. Несмотря ни на что.

Охра не сводит с меня влажного взгляда, и я решаюсь сказать правду, то, что мне известно.

– Я не видела, что случилось, но он пытался предупредить нас о засаде.

Охра отрывисто кивает, сглатывает ком и говорит:

– Из того, что мне удалось услышать… это ведь Миранда убила его. Та девушка, что иногда приезжает к нам в дом.

Мне неизвестно, чей палец нажал на спусковой крючок. Перед глазами всплывает воспоминание из леса. Дейл…

– Возможно. Или она, или люди, которые были с ней.

– И вы продолжаете вести с ней дела, – практически пищит Охра. Она отрицательно качает головой и утирает сорвавшуюся с ресниц слезу.

Под таким углом на эту ситуацию я не смотрела. Надеюсь, что не рука Миранды расстреляла одного из самых добрых и отзывчивых людей, которых я знаю.

У меня нет желанной для Охры информации. Я видела только результат операции, во главе которой стояла Миранда. И не могу быть уверенной, что не она застрелила Дейла.

– Он умер в бою, – произношу я, отставив чашку в сторону.

А должен был умереть в глубокой старости, живя с женщиной, которая бы по достоинству ценила его замечательные качества. Дейл должен был прожить долгую жизнь, в которой бы больше не было побегов и расправ.

Но все случилось по-другому.

Мы не можем предугадать, когда и что произойдет с близкими нашей душе людьми. Пора уже понять это и ценить моменты радости и боли. Моменты единения и взгляды. Разговоры и улыбки.

Нужно ценить людей.

Вот, о чем Адриан всегда говорил. Ведь наши противники, чьи-то близкие…

– От этого не легче, – шепчет Охра, хлюпая носом.

– Знаю.

Дейл не заслуживал такой смерти. Я бы хотела, чтобы его жизнь была долгой и счастливой, чтобы он нашел человека, с кем мог бы разделить десятилетия. У него отняли это. Его отняли у нас.

Охре удается отвлечь меня. Когда входная дверь открывается, я подскакиваю на месте и оборачиваюсь.

Адриан один.

– Как все прошло? – тут же спрашиваю я, а сердце сжимается.

– Я выпустил его, – спокойно отвечает Адриан.

– Где он сейчас?

– Ушел к себе.

Поднимаюсь с места, но Адриан отрицательно качает головой.

– Не ходи. Ему нужно помыться и привести себя в порядок.

Я даже не задумывалась о том, как Брайан сейчас выглядит. Мне все равно, главное, что он выжил и вернулся.

Несмотря на просьбу Адриана, направляюсь в сторону выхода. Он не останавливает, понимает, что я все равно сделаю, как задумала. Спокойно покидаю дом Куин.

Иду в направлении жилища Брайана не спеша. Здороваюсь с местными и замечаю их взгляды, что они бросают на мой живот. Они задаются вопросом, а где ребенок? Но никто не смеет меня об этом спросить. Очередной плюс власти. Люди не будут лезть к тебе под кожу из-за твоего статуса.

Останавливаюсь на крыльце и медлю около минуты. Нервно. Я хочу увидеть Брайана, почувствовать его рядом и понять, что мы всегда были и будем на одной стороне.

Вхожу в дом. До слуха долетает звук сломанной доски. Прохожу глубже и останавливаюсь в спальне. Дом погружен во тьму, только небольшой светильник, позволяет рассмотреть Брайана. Он стоит спиной ко мне в одних лишь спортивных брюках. Рисунки, подобные моим, только ярче, раскинули свои ветви по спине, они скрывают шрамы, полученные в детстве. Перед Брайаном лежит сломанный стул.

– Странно, – говорит он и оборачивается.

Ему придется научиться справляться с силой, которая теперь у него есть.

Волосы стали короче. Скорее всего они выпали, как и у Адриана, но из-за полыни, начали отрастать. Черты лица более точеные из-за потери веса, а взгляд… Бордового больше, чем когда-либо было у Адриана.

Мы смотрим друг на друга и не двигаемся. Я будто попала в клетку зверя, к которому нет подхода. Но стоит ему сказать: «Иди ко мне», как я напоминаю себе – для меня он никогда не был зверем.

Медленно подхожу к Брайану, он сокращает до минимума последний метр между нами и обнимает меня. Крепко и так по-родному.

Кажется, прошла вечность с момента, когда я ощущала еготакблизко. И это не про физическую связь. Морально я чувствую Брайана у себя в голове, под кожей, в кислороде, которым дышу. Он знает, что и насколько сильно тревожит меня. Только он может разделить боль от расставания с нашими детьми.

– Она забрала их, – рычу я, сжимая пальцы в кулаки.

– Мы их вернем, – холодно произносит Брайан.

– А что если…

– Нет.

Он точно сидит в моих мыслях. Не уверена, что смогла бы произнести вопрос полностью, но Брайан и так понял причину моего самого большого страха в жизни. Раньше я даже не могла подумать, что можно настолько сильно переживать за другого человека.

– Когда мы пойдем за ними? – спрашиваю я, отстраняясь.

Брайан вглядывается в мое лицо, словно пытается запомнить каждую черту.

– Сейчас я поеду к Поулу, нужно узнать, где они с Элли держат детей, – тихо говорит Брайан, проводя пальцами линию на моем подбородке.

Приятно. Нежно. Трогательно.

– Почему мы пойдем не к Элли? – так же шепотом спрашиваю я.

– По данным от Миранды, Элли нет в городе. Ее местоположение неизвестно.

– Она с детьми. На ферме.

– Тоже так думаю. С фермы ее вытащит только конклав.

Брайан прав. Элли не позволит пересмотреть договоры о сотрудничестве без своего присутствия.

Киваю и говорю:

– Я еду с тобой.

– Я тебя больше не оставлю одну, – обещает Брайан, плавно и нежно проведя пальцами по моей щеке. –Никогда.

Наконец-то ощущаю уверенность, подъем сил и трезвость рассудка.

Впервые за долгое время я знаю, что верну сыновей. Сейчас у меня не только домыслы или предположения о том, что я буду делать ради их возвращения.

Теперь у меня есть план.

У нас есть план.

В кабинете Адриана царит напряжение. Мы уже обговорили все по пунктам, теперь осталось повторить и внести детали.

Адриан сжимает пальцами переносицу и, слегка кивая, говорит:

– Я сейчас же составлю запрос на непредвиденный сбор конклава. Но что я напишу в прошении?

Брайан сидит напротив и периодически бросает на меня короткие взгляды, будто боится, что стоит ему отвернуться, как я тут же испарюсь, и он больше никогда не найдет меня.

– Напиши, что поля пострадали и сбор экстренный. Нужно обговорить и переписать все былые соглашения по поставке зерна в города, – спокойно говорит Брайан.

– Но это ложь. Как только я приеду на остров, они начнут задавать вопросы и пытаться выбить себе как можно больше продовольствия, – задумчиво предполагает Адриан.

Брайан наклоняется вперед, и я ловлю мимолетную улыбку на его губах.

– Адриан, им будет плевать на зерно, как только я приду на конклав.

Конклав, который изменит все. В этом я тоже уверена, как и в том, что после него я не буду бояться Элли или Поула. Черной полосе придет конец.

– Как ты проберешься туда? – серьезно спрашиваю я. – Мы с Адрианом приедем, как главы Салема, нас пустят, но ты…

Брайан поворачивается ко мне и кладет руку на стол ладонью вверх. Он никогда не показывал чувств при посторонних и это немного выводит меня из состояния равновесия, но я все равно вкладываю пальцы. Он сжимает их и, смотря мне в самую душу, уверенно говорит:

– Я найду способ добраться до Элли и узнать, где мальчики.

Киваю, жду, что Брайан уберет руку, но этого не происходит. Внутри разливается тепло и умиротворение.

– Не убивай ее, – просит Адриан и сжимает губы. – Я знаю, что ты ее ненавидишь, но она моя мать и какой бы отвратительной не была, я не могу позволить тебе убить ее.