– Нет.

– Почему Люк не воспользовался ее даром, когда я только попала сюда?

– Потому что не хотел марать руки. Это моя прерогатива.

– Тебе нравится убивать?

– Нет.

– Я тебя не понимаю.

– Тебе это и не нужно. Я отправил людей на поиски Люка.

В груди тут же зарождается надежда.

– Когда?

– Сразу после того, как ты только прилетела с острова.

– Но ты же сказал, что в этом нет смысла.

– Я до сих пор так считаю. Нет лекарства, которое может вернуть человеческий облик обращенному. Его не придумали. Более того прошло около тридцати лет, как перестали пытаться разработать какую-либо вакцину.

– Почему? – спрашиваю я, все же отпив теплого чая. Ужасно хочется пить.

– На это уходило слишком много ресурсов, а города ничего не получали взамен.

Около минуты мы молча пьем чай. Я не могу избавиться от воспоминания, как Крис застрелил Каролину.

– Что ты мне вколол? – спрашиваю, чтобы нарушить тишину.

– Снотворное.

– Зачем?

– Благодаря этому ты проспала болевые ощущения вместо того, чтобы страдать.

Если бы это сказал Люк, я бы восприняла за заботу, как это понимать от Криса, я не знаю.

– Теперь ты мне веришь? – спрашиваю я.

– В какой-то степени да.

А я тебе не верю, но больше нет Каролины, которая могла бы стереть мое недоверие.

– Дейл по-прежнему будет находиться рядом с тобой. Если что-то понадобится, обращайся к нему. Вечером мы подключим радио, которое используется только в крайних случаях, и объясним ситуацию таким образом: Люк уехал по делам Салема на долгий промежуток времени, его новоиспеченная супруга становится у руля и вскоре посетит всех глав инфраструктур города и приграничья, так же проедет по полям, выслушает страждущих и поможет всем, чем сможет. Расскажем, что кровный наследник Салема – Деймон пребывает в здравии и обучается, как это полагается семейству Куин.

– Хорошо.

Не вижу смысла спорить. Крис лучше меня знает Салем и его жителей. Уже сегодня вечером мы объявим о том, кто я такая. Тревожность тянет за нервы так сильно, что они начинают трещать. После слов, произнесенных по радио, не останется места для маневра, чтобы улизнуть.

Я больше не хочу бежать.

Салем мой по праву рождения. Отец мертв, Сэм тоже, Люк неизвестно где, а Деймон еще слишком мал. Вспоминаю тетрадь из потайной комнаты, где стоял гроб: там не было других ветвей с именами. Нужно перепроверить родословную в папке, которую Крис принес ко мне домой.

– Ты изучила материал, который я тебе оставил? – спрашивает он.

Очень надеюсь, что мысли он читать не умеет. Я ведь думаю о нем только в негативном свете треснувшего фонаря.

– Не весь, – признаюсь и отпиваю глоток уже остывшего чая.

– Выучи, это важно.

В тишине допиваем напиток. Неужели, чтобы мы с Крисом смогли поговорить более-менее нормально, кому-то пришлось умереть?

Поднимаюсь из-за стола и иду к выходу, в спину мне летят слова:

– Эшли, не пытайся делать что-то у меня за спиной. Я в любом случае все узнаю.

– И в мыслях не было, – отвечаю я, покидая место последнего вдоха Каролины с даром заставлять людей говорить только правду.

Я проштудировала документы и ветвь моей семьи от и до. Трижды. Вчитывалась в каждую строчку, но хочу в будущем еще раз вернуться к этим записям. Странно быть частью такой огромной династии и меркнуть даже на фоне Филиппа, который был у власти три дня, а потом отравился какой-то рыбой. Даже о нем есть запись, обо мне же нет ни единой строчки.

Несколько поколений Куин правили Салемом, увеличивали город в размерах, укрепляли стены, налаживали контакты с другими городами, заключали союзы и договоры. Они делали все, чтобы с этим городом стали считаться, чтобы его жителей уважали, а возможно, и опасались. Получилось ли у них? В какой-то степени, да. Но в записях я не встретила ни одного представителя моей семьи, о ком бы было написано что-то действительно доброе. Они все, как один, держали Салем в кулаке. Виления была не единственной, кто прибегнул к убийству местных жителей. И все это логически объяснялось. Исходя из записей, складывается ощущение, что они делали все правильно и другого пути решения тех проблем не существовало.

Теперь я не была уверена, что можно удержать власть и не потерять человеческий облик. Стоит только дать слабину, как тебя разорвут на части. Чтобы этого не случилось, нужно бить первой. Смогу ли я? Еще один вопрос, на который я не хочу узнать ответ.

До объявления оставался еще час. Я отправилась в дом Печали и провела это время с мамой. На этот раз мы сидели в тишине. Смотря на белую стену, я вспоминала свое детство. В Салеме действительно было страшно жить. Наказания за преступления были жестче. Заключали под стражу только за мелкие нарушения, за более серьезные вели на гильотину. Она располагалась прямо на площади, в центре Салема.

Сейчас ее там нет. Куда она пропала? Кто ее убрал? Ведь даже вид зачищенного лезвия наводил страх и первобытный трепет. Я даже помню одну из казней. Лезвие летело вниз, и где-то за метр до шеи преступника остановилось, а потом упало, но не отделило голову полностью. Человек умер не сразу, его тело дергалось, а несколько людей на площади вырвало. Мне же потом еще не раз снился этот момент.

Память возвращается ко мне странным способом. Определенные куски жизни появляются в голове, но это не сопровождается потерей сознания или такими вспышками, как были при обнаружении потайной комнаты в кабинете отца и при встрече с Берингом. Воспоминания просто возвращаются и остаются со мной, как данность, от которой не избавиться.

Крис ожидал меня на выходе из дома Печали. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, это Дейл рассказал, где я находилась.

– Идем. Я написал тебе речь, – сообщает Крис и протягивает сложенный вдвое лист бумаги.

Раскрыв его, читаю: «Я – Эшли Куин, супруга Люка – действующего главы Салема. Я чту традиции и обычаи и буду вести вас, пока мой муж не вернется в город».

– Не густо, – замечаю я.

– Ты должна это сказать уверенно и твердо. Будешь много болтать, наш обман вскроется.

– Это не обман. Я действительно из семьи Куин.

Крис останавливается и поворачивается ко мне.

– Это я знаю, но наша ложь другого рода. Мы обманываем людей в том, что Люк жив, здоров и скоро вернется в Салем.

– Он вернется.

Крис в это не верит, разговор не продолжается. Заходим в дом Люка, на кухне вижу Охру с Деймоном на руках. Мальчишка вырос, хотя в последний рая я видела его не так давно. Чем Охра его кормит?

Девушка кивает мне с легкой улыбкой. Отвечаю ей тем же. Я думала, что мы снова поднимемся в кабинет Люка, но Крис ведет меня в конец первого этажа, отодвигает половицу и открывает подвал. Без лишний вопросов спускаюсь следом за ним, аккуратно наступая на ступени. Из-за темноты их плохо видно, а покалечить себя я всегда успею.

Крис включает свет, как только глаза привыкают к яркости, осматриваю достаточно просторное, но практически пустое помещение. Подходим к правой стене, на ней висит аппарат, прежде я таких не видела, скорее всего это и есть радио, с помощью которого мы будем вещать. Крис поворачивается ко мне и говорит:

– После этого мы с тобой в одной упряжке.

И никто из нас этому не рад.

– Я это понимаю.

– Надеюсь. Готова?

– Да.

Крис отворачивается и открывает стеклянную дверцу, за которой скрывался микрофон, нажимает на какие-то рычаги и по подвальному помещению разносится еле слышный треск, а потом он начинает говорить:

– Жители Салема, это не тревога. Прошу послушать официальное заявление Люка Куина. На данный момент он покинул город для улучшения работы полей. Его не будет некоторое время. Пока мистер Куин не вернется, на его пост временно вступает супруга – Эшли Куин. Начиная с завтрашнего дня она пройдет с проверкой по всем сферам жизнеобеспечения города, познакомится с вами и выслушает. Если у вас были какие-то прошения к правящей семье, то прошу подготовить их в письменной форме. Также мы должны сообщить, что Деймон Куин, следующий наследник города в добром здравии.