Такая милая.

Во всем хаосе происходящего вокруг Ани, действий перед будущим конклавом, работой в городе и за его пределами, Брайан думал об Эшли чаще, чем обещал себе.

Он ушел в ванную и смыл с себя кровь Эмета, переоделся и вернулся в комнату. Эшли продолжала спать, но теперь перевернулась на спину и он увидел округлость ее живота.

В груди защемило.

Он не рассматривал такого варианта. Не хотел больше детей. У него была Ани, и он не справился. Не смог защитить ее.

Эшли вздрогнула, глаза зашевелились под веками, она сжала пальцы в кулаки. Ей что-то снилось. Кошмар.

Брайан подошел к кровати и лег рядом. Притянул Эшли к себе так, что ее голова оказалась на его плече. Он обнял ее, и она успокоилась.

«Это плохо закончится», – подумал Брайан. Он прикрыл глаза и вдохнул носом. Почувствовал запах Эшли и сжал зубы – в этот раз он переиграет судьбу.

За прошедшие годы он обзавелся опытом, домом, связями. Теперь его опасаются, а после конклава и вовсе все изменится.

Он больше не допустит промаха.

Не потеряет их…

У него нет права на ошибку.

Легкие, как взмахи крыльев бабочки, касания вытягивают меня из лап сна. С трудом поднимаю веки и тут же понимаю – я не одна. Я не в Салеме, не на ферме, не в сгоревшем доме детства.

Я в Ани, городе, о котором знают, но не могут найти.

Я в комнате главы подземного поселения.

Я в кровати с…

Брайан лежит на спине, а моя голова покоится на его груди. Рука без разрешения и приказа обнимает Брайана за торс. Его ладонь… это именно она касается моей спины и поглаживает.

Не смею пошевелиться или что-то сказать. Не хочу нарушить миг единения.

Так спокойно.

Боже, как мне спокойно.

Не хочется думать про Элли и ее эксперименты. Про Поула и его жажду мести. Про то, что мамы больше нет. Я отказываюсь думать хоть о чем-то. Только об этом моменте и о том, куда это приведет.

Искренне надеюсь, что Брайан не возненавидел меня за новость, принесенную накануне. Ведь, если бы он злился, то не лежал бы здесь со мной. Следующая мысль отрезвляет меня. А где ему лежать? Я ведь уснула на его кровати. Больше спальных мест в доме Брайана ранее мною не наблюдалось.

Да и черт с этим.

Впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности. Знаю, что даже если Элли и Поул войдут в комнату через секунду, Брайан не позволит им навредить мне.

Мы еще не поговорили обо всем, но я была в его мыслях. Однажды Брайан позволил заглянуть за броню, и я видела его таким, каким никто не знает. Несмотря на всю жестокость, на которую способен, мне боли он не причинит. Физической – нет.

На минуту прикрываю глаза и наслаждаюсь моментом. Слышу, как спокойно и размеренно бьется сердце Брайана под моей щекой, и тут же замечаю, что оно бьется в унисон с моим.

Мягко. Тихо. Безмятежно.

Будто и нет всех проблем и опасностей.

Я бы продолжила лежать так на протяжении вечности, но у беременности есть определенная особенность – если я захотела писать, то ничто не в силах заставить меня терпеть. И именно это причина того, что я поднимаюсь на локте и смотрю на умиротворенное лицо Брайана.

Его рука замирает. Я тоже.

Он открывает глаза, и дыхание спирает.

Молчание задерживается надолго. Смотрим друг другу в глаза и, кажется, что говорим этими взглядами больше слов, что были сказаны нами ранее, за весь промежуток от знакомства и до сегодня. До момента здесь и сейчас.

Особенность напоминает о себе.

Гадство.

Как не вовремя.

– Мне нужно сходить кое-куда.

– Ладно.

Я разрушила момент.

Сползаю с кровати и чуть ли не вприпрыжку несусь в сторону ванной комнаты. Открываю дверь и запираюсь внутри. После выполнения задуманного я еще долго не могу вернуться в спальню. Стыдно признаться, но мне страшно. Боюсь, что оказавшись лицом к лицу с Брайаном, больше не почувствую того, что было несколько минут назад. Это как дать ребенку сладость, а потом отнять.

Подхожу к зеркалу и, расчесав волосы, умывшись и почистив зубы, все же решаюсь выйти. Останавливаюсь перед дверью, еще около минуты репетирую, что скажу и как буду себя вести.

Я готова.

Я столько пережила, что страх перед разговором, кажется бредом.

Но именно от него и решения Брайана зависит моя дальнейшая судьба. Если он откажется убрать Элли, то…

Открываю дверь, предварительно приподняв подбородок и расправив плечи.

В комнате никого нет.

Обхожу жилище Брайана. Я одна.

Тяжело вздыхаю и сажусь на край застеленной кровати, плечи поникают. Сколько времени я пробыла в ванной? Слишком долго.

Может, он подумал, что я там скончалась? Или что у меня проблемы с жкт?

Входная дверь открывается, и я поднимаю взгляд.

Брайан стоит на пороге с подносом в руках.

– Сходил за едой. Надо было узнать, чего ты хочешь, но я не дождался. Взял всего понемногу.

Сходил за едой.

– Спасибо.

Он ставит поднос на стол и снимает с него тарелки. Брайан кажется расслабленным, все движения легкие и точные. В свою очередь, я, наоборот, начинаю паниковать. Натянутая струна нервной системы готова лопнуть.

Пытаюсь успокоиться и отойти от паники как можно дальше. Сейчас ведь нет смысла волноваться. Правда? Все идет достаточно ровно. Мы даже не наговорили друг другу грубых слов.

Дыхание. Нужно просто дышать.

Концентрирую внимание на стуле и разглядывая совершенно не примечательную ножку, дышу. Медленно втягиваю воздух носом, впитывая рецепторами ароматы завтрака. Плавно выдыхаю через рот. Повторяю этот трюк несколько раз.

Через минуту я уже сижу напротив отца моих будущих детей и жду вердикта. Брайан, в свою очередь, молча накладывает еду мне, а потом себе. Он ничего не говорит, не смотрит на меня. Кажется, все его внимание сосредоточилось на выполнении простейших действий: поднять тарелку, взять ложку, зачерпнуть еду, переложить на тарелку поменьше и так по кругу, от которого я начинаю сходить с ума.

– Брайан, – тихо зову я.

Он бросает на меня мимолетный взгляд. Этого недостаточно. У меня не было даже возможности попытаться прочесть его мысли. Что он думает по поводу моего приезда? Что он решил касаемо просьбы поработать киллером? Как на него подействовала новость об отцовстве, которого он не желал? Какого хрена я проснулась с ним в одной кровати?

Наконец приходит время, когда все разложено по тарелкам, к слову говоря, в моей в два раз больше, чем у Брайана. Он пододвигает ко мне вилку и стакан воды, следом за изобилием еды, которую я и за неделю не съем.

Отрываю напряженный взгляд от пищи и поднимаю подбородок, чтобы взглянуть на Брайана.

Он смотрит в ответ.

Смотрит так, что по рукам пробегают колючие мурашки. Уверенность в принятом решении, о котором я еще не знаю, читается в каждой черте его лица.

Брайан уже все решил.

Я столько всего хочу сказать, но слова не идут с языка.

Наблюдаем друг за другом, дышим одним воздухом и, вероятно, думаем об одном. О том, что всего одна ночь изменила и его, и мои планы.

– Я все решу, – уверенно произносит Брайан.

Меня моментально отбрасывает в прошлое. Он уже обещал мне это, когда сгорел пансион, когда на Салем напали мутировавшие и когда я чуть ли не уничтожила город. Казалось бы, исправить содеянное было уже невозможно, но Брайан смог. Он сдержал слово.

– Спасибо.

– Тебе не надо меня благодарить, – с долей злости произносит он. – Поешь, а потом мы поговорим.

Сжимаю вилку, но не могу отправить в рот ни единого кусочка.

– Мне покормить тебя? – спрашивает он.

Вскидываю голову и тут же отвечаю:

– Нет.

Взгляд Брайана смягчается. Глубоко вдохнув он переводит внимание на вилку в моих руках, а потом возвращается к глазам.

– Тебе нужны силы. Поешь хотя бы немного.

Киваю и на протяжении нескольких минут съедаю одну десятую порции.