Разговор Феликса и первого наследника перешел на игры и заключенных в зоне номер семнадцать. С открытия первых игр прошло два дня, команды противников практически не контактировали между собой. Проигравших в первых играх сожгли в тот же день.

– Сколько мы заработали на первом этапе? – спросил Рихан.

– В семнадцать раз больше, чем за последние три года на Ристалище, – ответил Феликс.

– Покупатели объявились?

– Да. Но с этим проблема.

– Какая?

– Одна из трех купленных – Дженна.

– Это не проблема, отправляй и ее тоже. Как идут подготовки ко второму этапу? – спросил Рихан.

– Уже почти все готово.

– Отлично.

Я два дня не выходила из комнаты. Если кто-то решил, что я сдалась или сломалась, то он оказался прав. Я сломалась, и не хотела, чтобы меня кто-то чинил. Впервые в жизни я действительно опустила руки. Я так устала бороться, выживать, бежать и выгрызать существование.

Я больше не хотела этого. Смысла бороться не было. Все мои действия ведут к одному и тому же – я теряю людей, которые мне дороги. Я лишилась семьи, никого из них не осталось. Пытаясь спастись, я пошла грабить могилу и из-за этого потеряла друга. Решила помочь девочке Кэролайн и ее убили вместо меня. По-настоящему сблизилась с Шанти, потащила ее с собой из Ристалища и что в итоге? Ей выстрелили в глаз.

Все умирают.

Я толком не спала, почти не ела, хотя это было глупо, ведь следующие игры могут начаться уже через час, а я окажусь бесполезной. Обузой, которая потянет всех вниз. Я все это понимала, но не могла заставить себя жить дальше, словно ничего не произошло. Где-то рядом ходят люди, которые желают мне смерти. Велас, Хант. Одного я чуть не убила, а второго мы предали. Но печаль в том, что не только они хотят моей смерти, вся Столица только и ждет этого.

Стук в дверь заставил меня вылезти из кровати.

– Кто там? – спросила я.

– Келли.

Я открыла дверь, и в комнату вошла Келли, она осмотрелась по сторонам и села на край кровати. Ее плечи были напряжены, видимо, она пришла сказать мне, что хватит себя жалеть. Вот только это была не жалость, а переосмысление жизни.

– Тут все комнаты идентичные друг другу, – подметила Келли. – Хорошо, что хоть запираются изнутри.

Я ничего не ответила, я знала, зачем пришла Келли. Привести меня в чувство, но мне кажется, это могла сделать только Шанти. Внутренний голос кричал, что это могу сделать только я и мне не нужны для этого посторонние люди, но я быстро захлопну дверь каморки, в которой уже два дня взаперти держала здравый смысл. Хотя эта преграда была столь тонкой, что я слышала, как пленник вопил: "Живи, твою мать!"

– Ты не можешь так с нами поступать, – сказала Келли. – Прятаться в комнате вечно не получится, мы должны взять себя в руки.

Я стояла у выхода из комнаты и смотрела на Келли. Я ничего не чувствовала из-за ее слов. И все это и сама прекрасно понимала, но я не могла. Как они этого не понимают? Я не могла сделать вид, что смерть Шанти это обыденность. Да я видела много трупов, но родных терять нестерпимо больно.

– Я понимаю, – сказала я.

Келли встала с кровати и подошла ко мне.

– Не понимаешь. Семья Основателей специально делает это. Они нашли соперников нашей команды так, чтобы мы не смогли быть хладнокровными. Они запустили первые игры тогда, когда мы не были к этому готовы. Рэйвен, соберись. Ты нужна нам.

Я кивнула.

– Стараюсь.

– Плохо стараешься. Рик погибал не для того, чтобы мы выбрались из Ристалища и опустили руки при первом же поражении. Если ты вспомнишь, мне тоже было тяжело, когда Рика не стало, но я ни разу не подвела команду из-за своей скорби.

Келли ушла, а я так и стояла у двери и думала над ее словами. Она действительно страдала, скорее всего и сейчас ей больно, ведь так быстро потери не забываются. Они вообще никогда не забываются, но спустя время притупляется чувство бесконечного одиночества.

Я снова залезла в кровать и незаметно для себя уснула, под мысли о Шанти и Рике. А проснулась от очередного стука в дверь. Пришел Чейз. Я впустила его и тут же оказалась в теплых объятиях. За эти два дня он часто приходил, но мы практически не разговаривали, Чейз был рядом, безмолвно поддерживал меня. И я была ему благодарна за это, иначе я бы совсем расклеилась.

Отстранившись, я спросила:

– От Ханта все так же тишина?

Я хотела поговорить о чем-то нейтральном, пока мысли о Шанти снова не завладели мной. Чейз глубоко вздохнул и ответил:

– Да. Он точно что-то задумал. Я пришел сказать тебе кое-что более важное, нежели Хант и его тараканы.

– Что?

Лицо Чейза было серьезным, он снова обнял меня и начал говорить тихо, чтобы прослушивающие устройства, которые скорее всего были тут повсюду, не услышали его слов.

– Ты должна знать, что, если выберешься отсюда без меня, иди к седьмому причалу, это заброшенное место, им никто уже не пользуется много лет. Оно за пределами Столицы, позже я нарисую карту. Раз в месяц туда будет либо приходить, либо приплывать человек из-за моря. Он поможет. Должен помочь.

Я отстранилась, и в испуге посмотрела на Чейза. Наши взгляды встретились, и я боялась отвести свой, словно стоило мне моргнуть или отвернуться, и Чейз мог исчезнуть.

– Что ты такое говоришь? – прошипела я.

Чейз снова обнял меня и продолжил:

– На этом части континента тебе делать нечего. Тут все подконтрольно Семье и корпорации. Если по их правилам будет один победитель, то им должна стать ты. Я расскажу тебе про людей из капсулы, расскажу то, что узнал за все время жизни в Столице, что узнал от Дженны вчера. Эта информация будет твоим билетом через море. В жизнь, которую ты заслужила.

Я отстранилась и отрицательно покачала головой.

– Не говори так, мы больше никого не потеряем. Понимаешь? – спрашивала я и видела в лице Чейза то, чего не желала там видеть никогда. Он считал, что мы проиграем. Он был в этом уверен.

Боже, только не это. Я не могла позволить Чейзу потерять надежду, ведь если ее потеряет он, тогда нам точно конец. Наша команда держится только на его уверенности и дальновидности.

Чейз взял мое лицо в теплые ладони и смотря мне в глаза прошептал:

– Нужно быть реалистами. Рэйвен, меня отсюда они точно не выпустят. Дженна нам больше не поможет. Все люди, вообще все, кто ей помогал, мертвы. И она умрет здесь же, как я, как Джек. Она это понимает, я это понимаю, и Джек это понимает.

– А я это понимать не хочу. Неужели мы столько всего прошли, чтобы умереть вот так? Нет. Чейз, нет.

Его губ коснулась легкая улыбка, в ней напрочь отсутствовало что-то счастливое или теплое. Она сквозила грустью. Он словно прощался со мной. Здесь, в этой комнате, пока нам никто не мешал. Ни Семья Основателей, ни Хант и Велас, ни игры и выживание.

Здесь были только я и он.

Рэйвен и Чейз.

– Я не могу тебя потерять, – прошептала я, и по щеке соскользнула слеза. – Только не тебя.

Чейз большим пальцем стер мокрую дорожку и снова печально улыбнулся. Я уже успела возненавидеть эту улыбку.

– Мне тоже этого не хочется, но нужно быть готовыми к любому раскладу. В этом будет наше преимущество. Команда Веласа в этом плане впереди нас. Они не привязаны к друг другу эмоционально. А мы уже сплелись в клубок.

Я накрыла руки Чейза ладонями и, привстав на цыпочки, поцеловала его, я не хотела слушать его слов. Не могла думать о том, что мне придется потерять и его. Я не хотела этого. Я боялась этого. Мне было ужасно страшно.

В груди была дыра размером с галактику. Я испытывала боль от потери Шанти, и от слов Чейза. Я хотела заглушить эту боль.

Поцелуй отдавал болью и безысходностью, но я не могла отстраниться, особенно когда Чейз притянул меня ближе и опустил ладони на ягодицы. Я зарылась пальцами в его волосы. Поцелуй становился более интенсивным, и с каждым вдохом я забывала о существовании черной дыры в груди.