— Не смей больше, никогда, слышишь?

— Клянусь страшной клятвой — больше ни капли.

— Никогда не смей больше меня бросать. Дурак ты такой.

Как говорилось в одном бородатом анекдоте, что женские истерики лучше всего лечатся поцелуями, вопрос только как довести до этого состояния.

Сцену примирения ребята с участковым наблюдали молча из коридора. Гляда на разгромленную кухню, никто и слова не произнес. Помирились и хорошо. Может солнышко выглянет, а то все дожди, дожди.

В машине, в тесноте заднего сидения, в кольце тяжелых рук, Лизавета подпрыгивала на особо выдающихся ямках и шипела на Вениамина, что все равно ему припомнит пьяную выходку и что она еще обижается: ни разу его не простила, а то просто шипела, стукалась больной ногой о железяки, из которых весь этот чертов драндулет и состоит. Веня на очередной колдобине не выдержал и просто положил раненую конечность себе на колено. Вот и сиди как дура в растяжке. Обнимать он Лизу не перестал, боясь выпустить драгоценный груз из рук.

У калитки было непривычно пусто. Пропал куда-то автодом, да и красное чудовище Ингвара тоже так и не появилось. Барбос лениво махнул хвостом, признав своих, хотя участкового не поленился подойти понюхать. Вот и вся встреча. Лизавета проковыляла за мужчинами на кухню, уселась было на табуретку, но засунутый в последний момент Ванин фонендоскоп давил на задний карман, весьма чувствительно упираясь в ягодицу. Не выкладывать же его на стол. Пока товарищ участковый раскладывал свои бумажки, а дед искал очки, Лиза сбежала в спальню. Его хвостатое величество все так же дрых на кровати. Проводил взглядом, как бестолковая его хозяйка прячет очередную цацку под подушку, и опять погрузился в дрему. Такое ощущение, что это животное у нее поселилось, чтобы спать на халяву. Нормальные котята так себя не ведут. Играть должны, бегать, прыгать, а этот поест, пописает и поскорее на мягком устраивается, чтоб теплое место не заняли. Ивану его может показать? Вдруг болеет чем?

За отвлеченными рассуждениями о братьях наших меньших Лиза конкретно зависла, почесывая мохнатого засоню. Очнулась только от хлопка входной двери. Похоже, следственные действия закончились, и полиция пошла преступников искать в другом месте.

— Ты там заснула что ль? Я, значить, чайник поставил и пошел, а вы там сами как-нить ужо. Лизавет, слыхала?

Деликатность деда Василя не позволяла входить в Лизину половину, а вот орать в приоткрытую щелочку двери — это запросто. Удостоверившись, что внучка перестала напоминать восковую скульптуру из музея мадам Тюссо, старик нарочито громко хлопнул кухонной дверью и пошел проверять рогатое семейство. В свободное от съемок время Акимыч повадился с козами через поля к лесу ходить. Похоже, у них там с лешим какой-то диалог наладился без Лизиных подачек.

На кухне устроился Вениамин. Беззвучно, как настоящий разведчик, уставил стол бутербродами и остатками былой роскоши из холодильника. Осталось только чайника дождаться. Лиза застыла на пороге комнаты, оглядывая этот пикник. В голове крутились тысяча и один вопрос, да и разговор серьезный назрел, как ни крути, а вот сил и, главное, желания распутывать это рваный клубок не осталось совсем. Утренний ее порыв закончился столкновением с лопатой. Дальше полезешь — вообще костей не соберешь. Рядом с Веней хотелось быть сильной и независимой только на словах. Пошипела, ногой потопала и хватит. Дальше пусть бы сам разбирался, но рассыпавшиеся в руке бабушкины часики и такая черная дыра на сердце заставили опять вдохнуть, выдохнуть и сделать шаг вперед.

«Пусть натворю глупостей, зато сама — вот наш девиз на сегодня. Ему и будем следовать».

— Давай только сначала чаю попьем? — перехватил начало диалога Веня. — У меня с утра только минералка в меню была. А тут как подумал о бутерброде с колбасой, так хоть Родину продавай.

— Давай тогда своего чаю. Я тоже не помню, чем завтракала.

Лиза взгромоздилась на стул, в руку ей сразу приземлился многоэтажный бутербродик, и осталось только налить кипятка в чашку. Хозяйничающий на кухне Венечка, такой домашний и родной, непохожий на строгого и неразговорчивого юриста, обычный свой образ, выбивал из колеи. Как-будто они сто лет знакомы и двадцать из них женаты. Вместе в горе и радости, в простуде и домашних чаепитиях и нет за стенами их дома никаких дурных историй и нерешенных дел. Только они вдвоем в уютном доме вдали от людей и цивилизации, защищенные стенами и своей любовью.

«Похоже, это какой-то трюк профессиональный из этих сбил меня с боевого настроя. Вареньем с ложечки кормит. Кружку кинулся мыть. Лишь бы молчала», — вползала в чайную идиллию подленькая мысль.

Обиды вчерашние никуда не делись, но крутить заново старую пластинку было уже не с руки. Она не мозгоклюйка какая-то. Попросит потом Васисуалия тапки пометить, и считай, что отомстила.

— А теперь давай по порядку. Первым делом хотел спросить, тебе тетушка моя драгоценная не звонила случаем? Она, конечно, дама у нас взрослая и самостоятельная, но такие фортели выкидывает впервые. Если бы Саню не поехал провожать, то и не узнал бы, что она одним днем выписалась и даже не предупредила. Борис с Ольгой сами по себе, а вот так, чтобы тетя Роза в бега подалась — это уже настораживает.

— Куда Сашку провожал? — Лиза ухватилась за первую фразу. Что там творилось в этом санатории, что все разбежались? Начала копаться в телефоне, от Розы Абрамовны действительно висела непрочитанная смска «Vse xorosho, ya ne propala. Skoro vse rasskazhu sama».

Кто еще пишет смски транслитом? Лизавета сначала вообще эту тарабарщину не разобрала. Протянула экраном вперед через стол. Веня нахмурил лоб, прочитал и цыкнул с досады.

— Еще одна мисс Марпл на мою голову: говорил же, чтоб сидела тихо, я сам разберусь, нет, ее потянуло на приключения.

— В смысле? Ты перестанешь уже, наконец, загадками говорить? Куда Саню провожал? С тетей что случилось? Не зли меня, я тебя очень прошу. Хватит уже этих недомолвок, и так голова пухнет.

— Я и говорю. Саню провожал, куда всех сейчас провожают. Это ты у нас телевизор не смотришь и новости игнорируешь принципиально, а мы действующие офицеры, не смотри, что в запасе. Он семью не просто так отдыхать отправил. Алинка ему мозги бы чайной ложкой вынула, а тут кому-то надо молодежь учить, как беспилотники вражеские вскрывать, вот Саня и поехал. Я свою руку поправлю и тоже в командировку туда и обратно. Нет, потом поговорим об этом. Да подожди ты плакать, Лиз, я же тут еще. Вообще, тебе говорить не хотел. Ну вот опять слезы. Давай я тебе лучше про тетушку свою расскажу хитросделанную.

Лизавету опять обняли и прижали к черной футболке. Что ж за день такой? Он собрался, а она как же? Бабушку потеряла, а теперь еще и этого вояку недоделанного. Куда-то в макушку ей рокотал Вениамин, что у него судьба такая, что любимые женщины его с прибабахом и неоперабельным шилом в попе. Тетушка свое собственное расследование закрутила, и ему мало того, что Лизавета скачет козой во деревне, еще и тетку ловить, а время поджимает.

— Я дела потихоньку на зама своего перекидываю, с агентством все решено уже. Дело по пропажам ребятки из конторы приняли с большим удовольствием, теперь нормальные профессионалы его вести будут, без самодеятельности. Потеряшек ищут, кого-то уже нашли по горячим следам. Ты хорошую зацепку дала по выжившим. Мы на них и сосредоточились. Этот наш эмигрант тоже на крючке. Так что, считай, мы на финишной прямой. Только и нужно было тихо посидеть вам, пару дней подождать, а тут все как с цепи сорвались. Я только про часы не понял. Тебе бабушка приснилась? Что случилось — расскажи уже толком?

— Ее убили и тебя убьют! Я так и знала, что не спроста эти заходы. Ты куда собрался? Одну меня оставить хочешь? Я тебя только нашла, всю жизнь искала, а ты на войну, дурак бестолковый. Часы украли, похоронили в могиле, бабушка умерла, а тут ты. Ну как так-то! Я к маме уеду от вас от всех. Брошу всю эту чехарду с чудесами, билет возьму и улечу-у-у-у.