Я снова одна. Всегда. В этот раз подобная пессимистичная мысль не привела меня в уныние, а наоборот, заставила поднять подбородок и посмотреть Ханту в глаза.

– Это ты взорвала гадюшник, а должен был Чейз. Вы отступили от плана, – с недовольным лицом проговорил Хант.

– Ты издеваешься? – спросила я, не веря своим ушам.

– Отнюдь.

– Что за отнюдь? Мог тогда сам пойти туда и взорвать чертовы Шпоры. – Я понимала, что меня понесло, но остановиться была уже не в силах. – Мы сделали, что было нужно! Рисковали собой, почти погибли под этими завалами. Мы сделали все, что было в наших силах и даже больше!

– Нет.

– Да!

Как же меня злило все, что говорил Хант. Как он мог быть столь ущербным в моральном плане? Его человек, правая рука, которому он доверяет, чуть не умер там, а ему пофиг.

– Чейз сказал, что теперь ты в сотне, – ровно сказал Хант.

Я перевела взгляд на Шелби, он кивнул, и я вернула внимание к Ханту.

– И?

– И ты слабое звено. Самая слабая из ста ублюдков, которые вскоре снова схлестнутся за блага извне. Из-за твоего проступка мы проиграем…

Каждое слово било точно в цель. Для Ханта было бы лучше, если бы я не вернулась. Моя смерть – его победа в следующих играх.

– Хант, остановись.

Несмотря на то, что Чейз попытался заступиться за меня, никто из нас не обратил на его слова никакого внимания. Будь воля Ханта, он бы прикончил меня прямо здесь и сейчас, но по его же правилам, не может этого сделать. Я теперь в сотне, а их в Клане Феникса трогать запрещено.

– Я не слабая.

Сама не веря в это, но отлепившись от стены, сделала шаг к Ханту.

– Докажи, – бросил он.

– Уже доказала. – Я сделала еще шаг. – Я сделала то, чего не смог сделать ты.

Лицо Ханта искажено яростью, он убрал руки за спину, расставил ноги и прожигал меня взглядом. Он говорил, так тихо, что Чейз скорее всего этого даже не слышал:

– Если ты подведешь команду, я сам прострелю тебе голову.

– Не удостою тебя этой чести.

– Уж постарайся.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. В этот момент я его не боялась, я злилась. Неистово и яро.

Хант отступил первым, повернулся к Чейзу и что-то ему сказал, я даже не расслышала что именно, а потом он ушел, и я прикрыла глаза.

– Рэйвен, ты как?

Подняв веки, я увидела, что Чейз стоял слишком близко и вглядывался мне в лицо. Как я? Хреново. Но я не хотела ему об этом говорить. Зачем? Чтобы меня пожалели? Это не поможет. Никогда не помогало.

– Все нормально.

Я ушла к себе, слышала, что Чейз еще раз меня окликнул, но даже не обернулась. Слишком много разговоров на один день.

Утро не принесло ничего кроме головной боли, ломоты в теле и решимости. Я встала позже обычного, и странно то, что меня никто не разбудил. Как же тренировки? Или, может, меня уже скинули за борт нашей небольшой команды?

Несмотря на то, что я явно проспала дольше положенного, я не подорвалась с кровати и не побежала куда глаза глядят. Взяла себе паузу на подумать. На данный момент времени я имела немногое: злость предводителя Клана, в котором я проживала, отсутствие пальца, который мне наконец-то профессионально перебинтовали прошлой ночью, знание части плана Чейза, нахождение в сотне. Это из топового набора, об остальном буду переживать позже.

Не думала, что когда-то окажусь в сотне. Как показала практика, это сделать не так уж и сложно – нажал кнопку, стал массовым убийцей и вуаля, ты один из ненавистных мне ранее людей.

Лежа на кровати и смотря в потолок, я сожалела, что вчера сорвалась на Ханта. Не стоило мне этого делать. Но я была не в силах сдержаться. Уставшая, изможденная и побитая. Как я могла поддакивать ему и соглашаться с тем, что мы с Чейзом провалили задание и выполнили его не так, как того желал Хант? Да я пережила один из самых страшных моментов в своей жизни и была не готова выслушивать о промахе, который я таковым не считала и не считаю. Эх, если бы мне дали время прийти в себя, возможно, я бы стерпела и вела себя, как подобает перед опасным человеком – тихо и желательно, склонив голову, как можно ниже.

Чейз. Тут вообще все сложно и непонятно. Фиг с ним, я не понимала его мотивов и действий, я ведь и своих не понимаю. Нужно ли мне попытаться сблизиться с ним или нет? Не спорю, в некоторые моменты я не хочу быть одна, желаю, чтобы кто-то оказался рядом. Но в другие мне вполне комфортно и уютно быть одной. К чему усложнять жизнь? Не стоит этого делать, оно и глупцу понятно, но тяжело рассуждать логически, когда Чейз рядом. Об этом подумаю потом, когда разберусь с тем, чего сама желаю.

О плане тоже особо рассуждать не получалось, ведь я знала мизерную долю вводных данных. Главное, что мне известно время падения купола, и я должна оказаться рядом с ним, не опоздать, дожить до этого светлого дня, точнее, до нужной ночи. С выживанием могут быть проблемы, теперь я в сотне и мне придется идти на Игры, а я даже примерно не представляю, что там нужно будет делать. За всю жизнь в Синте у меня была уйма возможностей наблюдать за Играми, но я не воспользовалась ни одной из них. Пока отец и Ник не ушли на Ристалище, они часто поднимали тему Игр за столом, и знаете, что делала я? Вставала и уходила. Мне, всегда голодному подростку, кусок в горле не лез под такие речи. На экране, что висит на площади, я видела несколько отрывков с самих Игр, а не жизни Ристалища, но старалась не вникать в смысл, а увиденное пугает до сих пор. Реки крови и обезумевшие люди, которые готовы на все лишь бы выйти победителями и получить подачку Семьи Основателей. Работая при заводе, я слышала рассказы и обсуждения, которые периодически вспыхивали похлеще пожара, но и там суть Игр никто не обсуждал, только чернуху, что происходила на экране и ставки, которые выстреливали достаточно редко.

Смогу ли я постоять за себя? Если буду валяться на кровати, то нет.

Откинув размышления, я поднялась с кровати, потянулась и, бросив взгляд за окно, увидела летающую камеру. Отлично, они теперь от меня не отстанут? Сколько она там висела?

В доме не было никого, кроме Женевры, она сказала мне, что остальные ушли на стрельбище.

– Давно? – спросила я, жуя, наверное, самый вкусный бутерброд в моей жизни.

– Через четыре часа после того, как вы вернулись.

Женевра подтаскивая ногу подошла к кухонному столу и стала разливать чай по чашкам.

– Спасибо, – сказала я и взяла горячую кружку, чуть не ошпарив при этом руку. – Не боитесь, что Хант увидит вас здесь?

– Уже видел, – отвечает Женевра, усаживаясь напротив меня. – По истории Чейза, я тут служанка. Готовлю, убираю.

– Спасибо за бутерброд. Нереально вкусно.

Женевра легко улыбается и смотрит на мою перебинтованную руку, а потом в глаза.

– Это из-за взрыва?

– Нет. Из-за взрыва скорее всего были бы более страшные последствия. Это Велас сделал.

Женщина кивнула, на ее лице появились жалость и понимание.

– Нельзя мужчинам давать беспрецедентную власть, – говорила она и нахмурилась еще сильнее. – Они сходят от нее с ума и забывают о том, что мы все разумные люди и можем не разделять их желаний и утверждений.

Наблюдая за туманным взглядом Женевры можно было легко догадаться, что сейчас она говорила о чем-то бесконечно личном. Я пила чай и не лезла к ней под кожу. Захочет, сама расскажет, если нет, то я настаивать не собираюсь. Понятно одно – Женевру обижал какой-то властный мужчина. Ублюдок.

Сразу после завтрака, который скорее всего уже считался обедом, я отправилась в сторону стрельбища, но там уже никого не было. Мне сказали, что команда сотни ушла в ангар, я отправилась туда. Погода радовала, солнце светило так, что прохлада была практически незаметной. Пару раз я слышала, как мимо меня пролетали камеры. И оба раза они зависали надо мной, но я старалась делать вид, что не вижу их. Дойдя до ангара, я не услышала звуков стрельбы, как ожидала, тихо приоткрыла дверь и увидела около тридцати человек. Перед ними стоял Чейз и говорил: