Миранда негодовала. Она прокручивала все моменты, что соединяли ее с Эшли. Сколько раз она шла на риск, чтобы вытащить Каролину из сложных ситуаций? Да у нее пальцев рук не хватит, чтобы посчитать. Даже когда Миранда испытывала к Эшли неприязнь, и более того ревность из-за Адриана, она все равно помогла ей сбежать с конклава. А теперь что?

– Мы можем запереть ее, – предложила Миранда, всплеснув руками. – В тюрьме, например.

Последнее место, где Адриан хотел оказаться – между злой Мирандой и непреклонной в своих действиях Эшли.

– И что я буду говорить местным? За что я посадил за решетку свою жену? – спросил Адриан, лишь бы что-нибудь сказать и утихомирить Миранду. Еще немного и она начнет орать во все горло, а им это не нужно.

– Фу. Даже звучит противно, – отмахнулась девушка.

– Вот именно.

– Я про жену.

Адриан бросил на Миранду короткий взгляд, но она поймала его и выгнула дугой темные брови.

В это время Эшли шла за ними, но совершенно не слушала их. Ее тело передвигалось лишь благодаря силе мыслей. Она думала о детях, которых даже не успела увидеть. Узнает ли она малышей, когда найдет? Эшли даже не сомневалась, что отыщет их. Другого варианта не было, а если бы и был, он не мог рассматриваться.

– Он ее убьет, – снова сказала Миранда, но в этот раз Адриан ответил иначе.

– Сомневаюсь.

– Почему?

Он остановился перед дверью, за которой стояла тишина, и повернувшись к Миранде, легко задел прядь ее волос пальцами.

– Я ведь тебя не убил, – мягко сказал он, и лицо девушки смягчилось. Она оценила мимолетную ласку.

– Он там? – спросила Эшли, дойдя до них. Она держалась свободной от шприца рукой за живот и немного наклонилась вперед.

– Как ты? – спросил Адриан, пытаясь поддержать ее под локоть, но она высвободила руку и выпрямилась.

– Жива.

Глава Салема долго и упорно объяснял Эшли, как следует себя вести, когда она войдет внутрь. Он повторял одно и то же несколько раз. Миранда не встревала, она молча смотрела на лицо Эшли и понимала, что даже если бы по ту сторону двери был ад, она бы пошла не раздумывая.

Спустя три предложения перенести визит в логово зверя, Адриан сдался и отпер дверь. Эшли тут же переступила порог, даже не удостоив парочку взглядом. Тьма моментально скрыла очертания ее фигуры.

– Я пойду с ней, – сказал Адриан, но тут же услышал протест девушки и с беспокойством закрыл дверь.

Цепи шевельнулись, процарапав бетонный пол.

– А сейчас мы услышим хруст костей одной из немногих выживших Каролин, – проговорила Миранда.

Около десяти минут Миранда вообще ничего не слышала, а потом прозвучал тихий, но наполненный болью плач Эшли.

К этой темноте невозможно присмотреться и разобрать, куда идти. Но это не страшно. В моей душе поселился куда более черный цвет, он царствует там, отпугивая любые сомнения и страхи. Я просто иду туда, куда ведет сердце, куда просится душа. Нужно слушать их, они знают, что мне необходимо.

Маленькими шажками иду вперед, пытаясь вспомнить, где были кандалы, которыми приковали моего брата по отцовской линии. Не помню. Да это и не важно. Больше ничего не имеет значения. Я соберу свою семью воедино, даже если мне полностью откажет память. А все почему? Потому что сердце и душа не забудут, что в мире я не одна.

Цепи звякнули справа. Останавливаюсь и без тени страха тихо зову:

– Брайан? Это я – Эшли.

Никаких звуков. Пытаюсь прислушаться к дыханию… не могу его расслышать.

– Я иду к тебе.

Выставив руку вперед касаюсь прутьев клетки. Не помню, чтобы она была здесь ранее, скорее всего ее соорудил Адриан, чтобы удержать Брайана. Прутья толщиной с мое запястье. Гладкая, холодная сталь, а за ней человек, который меньше всего желал быть запертым. Который бежал от этого всю жизнь.

– Дай мне руку, – прошу я.

В ответ ничего не происходит, подхожу ближе к решетке и упираюсь лбом в один из прутьев. Я чувствую его присутствие рядом. Он прямо здесь. Кажется, протяни руку и коснешься.

Слезы душат.

– Она забрала их, – шепчу я и всхлипываю. – Элли забрала наших детей.

Говорить об этом куда тяжелее, чем думать.

Физически больно не ощущать их внутри.

Морально я больше не вывожу.

Дети нужны мне.

Брайан нужен мне.

Я должна донести до него всю важность происходящего.

На борьбу с мыслями уходят минуты. Первое слово слетает с губ с тяжелым, болезненным выдохом.

Рассказываю Брайану все, что происходило со мной за время, пока я думала, что он погиб, а когда открываю глаза, то встречаюсь с алым взглядом. В кромешной темноте, я не должна его видеть, но радужки излучают свечение. Брайан смотрит на меня по ту сторону клетки. Если у Адриана были крапинки в глазах, то у Брайана почти нет просвета в алом.

Два кроваво-красных круга не мигая смотрят на меня. Не чувствую будто нахожусь в опасности. Подсознательно я всегда знала, он не причинит мне боли. Да, его никто и никогда не учил любить, но он это умеет, хотя и противится подобным чувствам.

– Дети у Элли, – без эмоций произношу я. Они будто кончились. Осталась рациональность и вера в наши силы. – Мыобязанызабрать их пока не поздно.

От мыслей, что она может сделать с ними, становится тошно. Они не зверьки для ее опытов, но ничто не помешает Элли приступить к ним в ближайшие дни.

Брайан ничего не говорит, но язнаю, он понимает меня.Знаю,что за алым злобным взглядом еще есть тот, кто помог мне почувствовать себя живой и любимой. Он там…

Цепь снова звякает, но уже не об пол, она проходится по решетке, и холодные пальцы касаются моей щеки. Брайан стирает слезы, которые не увидел бы, останься он человеком.

Поднимаю ладонь и касаюсь его кисти. Глажу. Сжимаю его пальцы и вонзаю иглу.

Восемь дней подряд, как исправный сотрудник, любящий свою работу, хожу к Брайану и вкалываю ему раствор, который Адриан разработал для себя. Надо же, полынь. Кто бы мог подумать, что настолько непримечательное в истории мира растение способно помочь самым смертоносным существам планеты.

За все это время я не услышала от Брайана ни единого слова. Более того, я его даже не видела, вкалывала раствор в руку, которой он касался моей ладони. В какой-то момент мне почудилось, что там вовсе не он, а сука-Миранда снова солгала. Я хотела пойти к Брайану с фонарем, но Адриан уверил меня, что там именно он. Свет противопоказан, даже минимальная яркость приносит жгучую боль, поэтому Брайан в темноте до момента, когда глаза немного изменятся.

Адриан как-то спросил, изменилось ли мое отношение к Брайану из-за того, что он стал другим? А я об этом даже не думала. Мне не важно, даже если у него отросла вторая голова или хвост. Самое ценное – он жив. Остальное – мелочи, на которые я не в силах обращать внимание.

Мысли о детях не оставляют меня ни днем, ни ночью. Не думала, что можно быть настолько зацикленной на ком-то. В беспокойных снах слышу их плач, они всегда где-то в тени, как бы я ни старалась до них добраться, дотянуться, добежать… не получается. Просыпаюсь в холодном поту, чувствую удушающую пустоту внутри и думаю о том, что с ними происходит в этот момент.

Миранда уехала в тот же день и больше не появлялась. Надеюсь, настанет час, когда я смогу относиться к ней либо с тотальным доверием, либо с тотальным недоверием. Надоели качели.

От Адриана я узнала о той части истории, что до сих пор была мне неизвестна. На многие вопросы нашлись ответы.

Почему Элли не убила меня или не оставила в качестве Каролины, способной принести ей детей, как это происходит с другими несчастными женщинами?

Все весьма банально просто. Элли считает, что мои дети – ее внуки. Она до сих пор не знает, что Адриан не является их отцом. Именно поэтому глава Дэйли отпустила меня, она ждет новых детей. Скорее всего, она снова применила свой дар, чтобы я быстрее забеременела и разродилась. Руки так и чешутся придушить ее.