С каждым шагом нервозность только возрастает. В обществе полковника вообще невозможно расслабиться, а когда она вызывает тебя к себе, и вовсе колени начинают дрожать.

Военные останавливаются за дверью и встают по бокам от неё, повернувшись спиной к стене и сверлят взглядом противоположную. Вспоминаю военных Закари Келлера, они вели себя точно так же, я разбила витрину, а они даже глазом не повели.

Стучу и тут же слышу голос полковника.

– Войди.

Толкаю дверь и попадаю в мир серости и чопорности.

– Полковник Келлер, вызывали?

Полковник сидит за столом, что-то пишет в блокноте, поднимает вверх руку, и я замолкаю. Так проходит около пяти минут. Стою и жду. Другого мне не остается.

Полковник откладывает в сторону ручку и поднимает на меня взгляд.

– Александрия, как поживаешь?

– Хорошо.

– Это радует, – говорит полковник, но радости в её голосе, естественно, нет. Женщина кивает на большую коробку на столе и говорит. – Это тебе.

Мнусь на месте, не зная, как вести себя.

– Можешь посмотреть, – позволяет она.

Прохожу вперед и открываю коробку. Ткань. Черная шёлковая ткань. Провожу по ней пальцами и чувствую всю её гладкость и прохладу.

– Что это?

– Платье, в котором ты будешь на приеме у президента.

– Оу.

– Ты не рада?

– Думаю, что рада.

– Мне нравится, что ты не пытаешься обмануть меня или умаслить.

И в мыслях такого нет. Кажется, что полковник видит меня насквозь, без усилий читает все мысли и чувства.

– Завтра на закате тридцать человек отправляются в аэропорт, там вас уже будет дожидаться самолёт, на нём вы отправитесь в место, о местоположении которого я пока не могу распространяться.

Я знала о поездке от Зейна, но сейчас реальность обрушивается на меня с новой силой.

– Вы не летите?

– Нет. Я нужна здесь.

– Позвольте вопрос?

– Слушаю.

– Почему я должна лететь?

Мгновение на лице полковника мелькает маска, которой я прежде не видела.

– Потому что я так решила.

– Это надолго?

– Нет. Заседание продлится три дня. Но у тебя будет особое задание, которое никоим образом не касается встречи с президентом. Скорее всего ты его вообще не увидишь.

И тут я напрягаюсь. Особое задание. Надеюсь, искренне надеюсь, что не подведу полковника. Её одобрение значит многое. И если она решила, что я справлюсь, то так оно и будет.

– Какое задание?

– Меня интересует база номер девять. Ты сталкивалась с человеком, который управляет ею, ещё в твою первую вылазку. Ты должна привести его ко мне.

– Я не понимаю…

И я действительно ничего не понимаю.

– Ты отправишься на нашем самолете, но вернешься обратно не на нашу базу. Всё уже готово. Тебя перебросят по особому указанию на базу номер девять. Я даю тебе полгода, чтобы ты привела ко мне Закари Келлера. По его воле. О моём приказе он ничего не должен знать. Никто ничего не должен знать.

– Что? Зачем? Вы не можете попросить его?..

– Нет.

Мне так и хочется вскрикнуть, он ведь ваш сын, так пригласите его.

– Но я сейчас нужна здесь, моя сестра недавно родила и нуждается в помощи, а мама…

– Прекрати. Я знаю всё о тебе и твоей семье. Но задание не обсуждается.

– А если у меня не получится?

– Такого варианта я не рассматриваю.

Шесть месяцев. Я даже представить себе не могу, что я должна сделать чтобы убедить Закари Келлера в посещении базы номер восемь. Для чего это? Почему именно я? А что если я больше не вернусь? Моя жизнь только начала налаживаться… я не могу оставить всё что у меня сейчас есть. Но смотря на полковника, осознаю – выбора у меня нет.

– Как мне заставить его?

Полковник Келлер недовольна вопросом, напряжение в кабинете нарастает с каждым вдохом.

– Ты в его вкусе, переспи с ним, заколдуй, обмани. Мне неважно, как ты это сделаешь.

Она хочет, чтобы я стала шлюхой по её указке?

– Но…

– Если у тебя не выйдет, то свою семью ты больше не увидишь.

Она мне угрожает…

На какое-то время в кабинете повисает молчание, полковник берет рацию и говорит:

– Логан, приведи их.

Не проходит и минуты, как дверь кабинета открывается, и сюда вводят маму и Лексу. Лекса вся в поту, её просторная ночная рубашка практически облепляет скрюченное тело. Сестра держится за живот, но ей приходится взять Доминика на руки, когда мама протягивает ей ребенка.

– Что происходит? – спрашивает мама, смотря на меня.

Оборачиваюсь к полковнику и говорю:

– Я поняла, о чём вы просите…

Она не дает мне договорить, открывает верхний ящик своего стола, достает оттуда револьвер цвета серебра. Прокручивает барабан и в следующую секунду раздаётся выстрел.

Вскрикиваю, и ощупываю себя. Цела…

– Что вы делаете?!

Визг Лексы режет уши, и я оборачиваюсь. Мама лежит на полу и… умирает. Падаю на колени рядом с ней и пытаюсь зажать рану на груди. Оттуда быстро течет кровь, она повсюду. А потом мама перестает дышать, и её глаза закрываются. Лекса визжит, перевожу взгляд на полковника, она наводит дуло револьвера на Лексу, та поворачивается спиной и прикрывает собой Доми. Внутри я воплю от ужаса происходящего, но снаружи даже вскрикнуть не могу.

Кабинет и всё происходящее становится сюрреалистичным. Ненастоящим. Такого не бывает.

Слышу только своё дыхание и не понимаю, что происходит. Смотрю на свои руки, с них стекает кровь. Поворачиваюсь, мама лежит всё там же. О, нет. Этого не может быть…

– Я не прошу Александрия, я приказываю и мои приказы всегда выполняются.

Зейн предупреждал меня.

– Как вы могли…

Голос полковника, столь холодный и ненавистный, раздается издалека.

– Я уже разговаривала с тобой, жаль, ты так и не поняла. Все, существующие в мире, делятся на два типа и, к сожалению, ты относишься не к хищникам.

– У вас уйма людей, но…

– Но я выбрала тебя. Это не просто так. Видишь ли, на базе очень мало тех, кому есть что терять. Тебе есть, и ты сделаешь всё, что я прикажу. – Полковник кивает военному. – Уведите их.

Лексу и Доминика уводят, а я даже не протестую. Боюсь, что даже лишний вдох заставит полковника снова спустить курок. Вот где прячется настоящее чудовище. Не за периметром защищенной базы, а прямо здесь у всех перед носом.

– Перед тобой стоит задание, которое ты выполнишь. Не сомневайся в этом, – говорит полковник и сощурив глаза, спрашивает. – Ты меня возненавидела?

Не отвечаю. Не могу вымолвить ни единого слова. За мной лежит мама. Моя мама.

–Александрия, если ты думаешь, что добившись столь многого, переступая через головы и ломая шеи соперникам меня будут интересовать твои чувства… да… ты действительно глупа.

Пока полковник снова повторяет своё особое задание, тело мамы уносят, а я начинаю дрожать, осознавая всю правдивость слов Зейна Келлера, полковник и Закари уничтожат меня в своей борьбе, о которой я ничего не знаю. И этой волной заденет не только меня, но и остатки семьи.

А знаю я только одно – мамы больше нет, а вскоре и Лекса останется одна… как и я.

Закари сидел в своём кабинете и размышлял о том, что ему сказал брат ещё месяц тому назад. Девушка была заперта, и её охраняли лучше, чем самого президента. Очень жаль, но человека в пакет не засунешь и не пронесёшь через охрану незамеченным. А как достать её, временный глава базы номер девять не понимал. Уже на протяжении двадцати девяти дней все его мысли были в знакомых лабиринтах базы номер восемь. Он знал, где именно сидела пленница, сколько человек её охраняли, что она ела и во что была одета. Ему было известно о ней всё: возраст, вес, группа крови и итоговые показатели лабораторных опытов. Но вся эта информация ничего не значила, когда возле дверей сидел цербер – его мать.

Единственное, что приходило на ум Заку, – это ворваться с боем на базу и отнять девчонку, но тогда погибнут многие, а людей и так осталось меньше, чем недостаточно. Удивительно то, что на его базе уцелело намного больше военных, ему, в отличие от брата, не приходилось обучать сопляков держать в руках оружие, заставлять их позабыть о страхе перед смертью и не обделывать штаны. Но на его базе был недостаток медиков и рабочей силы. Уже полгода Зак строил стену вокруг девятки. Их местоположению повезло намного меньше, чем соседствующим военным. База была замаскирована под старую церковь, и основной вход находился на последней точке входа в городское метро. Приходилось строить стену, но эта задача была не из легких, военных на работы не отправишь, у них и так много других задач, а те, кого Закари и его люди спасли, никчемные и слабые. Гражданские недисциплинированны и глупы, они до сих пор лелеяли надежду на правительство, что оно спасёт их от тумана. Знали бы они, что творилось в мире, давно откинули бы эти мысли на свалку несбывшихся грёз. Монархи, президенты и канцлеры многих стран были мертвы или заражены, там, в этих странах, шла борьба не только с вирусом Т001, но и со здравым смыслом. Даже разрушенные города, заполонившие свои улицы зараженными, прельщали глупцов к правлению. Зак бы не стал бороться за власть, которая заранее была обречена на провал.