Миранда улыбнулась и пожав плечами, сказала:

– В конце концов в доме Элли слишком скользкие ступени.

– Не смей, – устало попросил Адриан.

– А то что?

Адриан перевел взгляд на алые губы Миранды всего на мгновение. Так думал он. На самом же деле, он засмотрелся и потерял счет времени.

– Я не прострелю тебе голову, если ты попытаешься меня поцеловать, – проговорили губы тихим, едва уловимым шепотом.

Адриан все услышал бы и без своих способностей. Но они помогли ему ощутить ускоренное сердцебиение Миранды.

– В первый раз ты чуть не порезала меня, – напомнил он.

– В первый раз я не давала разрешения.

Удар о дверь заставил их вынырнуть из приятной неги интимности момента. Миранда отшатнулась и бросила злой взгляд на дверь.

– Он жив. Значит на этом мои полномочия заканчиваются, – сказала Миранда и привстав на цыпочки сама прикоснулась губами к губам Адриана. Это был дразнящий жест, который закончился быстрее, чем Адриан бы хотел.

Он даже не успел ничего сказать о поцелуе, не успел подтянуть Миранду к себе и не успел продлить сладкий момент, на его бедре ожила рация и сообщила:

– За периметром два тела. Это женщины.

Миранда и Адриан переглянулись и тут же быстрым шагом пошли на выход, оставив зверя наедине с собой.

Как же болит голова. Пытаюсь поднять веки, но тут же зажмуриваюсь от яркого света. Протяжное и хриплое мычание, что прозвучало секунду назад, принадлежит мне.

– Очнулась, – говорит до боли знакомый женский голос.

Теперь мне плевать на свет и дискомфорт, распахиваю веки и в эту же секунду спрыгиваю с кровати. Ноги подгибаются, и я оседаю на пол.

Неужели все былое – страшный сон?

Я дома. В Салеме. На стуле возле кровати, с которой я так стремительно свалилась, сидит Охра. Она с ужасом смотрит на меня и кажется не знает, что сказать или сделать.

Все это не сон, понимаю я, ощущая пустоту в теле. Наклонив голову, не вижу живота, где должны быть мои дети.

Крик погибающего зверя разлетается по дому и, отражаясь от стен, выгоняет Охру из комнаты со скоростью пути. Но мне плевать на нее. Мне плевать на все…

Будь проклята Миранда, которая отняла жизнь Брайана.

Будь проклята Элли, забравшая у меня детей.

Крик переходит в кашель, и я сгибаюсь пополам, заваливаюсь на бок. Скулю, как побитая собака. По лицу струятся слезы, но даже сквозь них я вижу две пары ног забегающих в комнату.

– Эшли… – выдыхает Адриан.

– Я же говорила, что матушка ее вернет, – самодовольно произносит Миранда.

Стоит мне услышать ее голос, как я несмотря на боль в теле и душе, медленно поднимаюсь на ноги и стремительно бросаюсь на дрянь, выхватываю нож на ее бедре, замахиваюсь и втыкаю его в горло Миранды.Тамдолжно было быть ее горло, но Адриан, этот глупец успел подставить ладонь, и нож погрузился в его плоть, а кончик стали вышел с другой стороны и остановился в миллиметре от шеи убийцы Брайана. Глаза Миранды широко раскрыты, она смотрит на меня и плавно выдыхает.

– Уйди! – воплю я на Адриана и, вынув нож, снова замахиваюсь.

Три. Именно столько попыток покончить с Мирандой оказываются отбитыми Адрианом. Мой гнев переключается на него. Он что-то говорит, слова сливаются в густую кашу, я не в силах разобрать смысла сказанного.

Мною движет месть и злость. Жажда расправы и боль утраты.

Я потеряла все и всех.

Из-за чего? Из-за проклятых игр, в которые никогда не собиралась играть.

Неужели я много хотела? Спокойствия и безопасности для детей. Или кто-то свыше решил, что я этого не заслуживаю? Почему?

– Зачем? – спрашиваю я, смотря на Миранду, когда Адриан обхватывает меня и оттаскивает от противницы на безопасное для нее расстояние.

Я снова хочу сложиться пополам и завопить, но уже от бессилия.

– Он жив, – недовольно бормочет она, поправляя волосы. –Живтвой Брайан.

– Отпусти, – прошу я Адриана и отступаю от него на шаг.

Непонимающе перевожу на него взгляд, потом снова смотрю на Миранду. Ищу на их лицах признаки того, что она сказала правду. Но если она солгала… это будет слишком жестоко даже для нее.

– Не уверен, что он этому рад, – спокойно говорит Адриан, пытаясь стереть кровь, с зарастающего на глазах пореза.

Только сейчас осознаю, что ранила его дважды, на третий раз он отнял нож и откинул его в сторону.

– Где он? – глухо спрашиваю я.

Миранда и Адриан переглядываются, молчат.

– Где он? – настойчивее повторяю я.

Пока я не увижу, что он жив, то не поверю этой змее.

– Он изменился, – говорит Адриан. – Стал таким же, как и я.

Мне плевать, каким он стал.

Совершенно безразлично.

Если он жив, то часть боли, переполняющей нутро, растворится.

– Где он?

Они снова переглядываются, но в итоге Адриан отступает на шаг назад и говорит:

– Придется прогуляться.

– Он слишком агрессивен, – вставляет Миранда. – Тебе нельзя к нему.

Подхожу к ней нос к носу, замечаю, как Адриан на шаг подступает к нам.

– Ты будешь последней, чье позволение я спрошу, – агрессивно выплевываю я.

Перед глазами до сих пор стоит картина, как Миранда стреляет в грудь Брайана.

Она имеет наглость улыбнуться.

– Вот теперь узнаю тебя.

Как будто она меня когда-то знала. Никак не комментирую ее слова, перевожу внимание на Адриана. Если Брайан жив и стал таким же, как Адриан, то мне нужно вернуть ему человеческое мышление. В голове происходит взрыв. Вспоминаю информацию, которую когда-либо слышала и знала. Постепенно последовательность моих будущих действий становится ясной, как утренний рассвет.

– Ты нашел полынь? – требовательно спрашиваю я.

Адриан снова бросает взгляд на Миранду, потом возвращается ко мне.

– Да, – нахмурившись отвечает он.

– Как ты ее употребляешь? – продолжаю допрос.

– Инъекция.

– Мне нужно несколько доз лекарства.

Адриан отрицательно качает головой.

– Ты не понимаешь, он не подпустит тебя к себе. Он ломает себе кости лишь бы выбраться из кандалов и клетки, Брайан сломал мне руку, даже не выходя из-за решетки. Сейчас он слишком опасен и…

– Ты держишь его в клетке? – не веря спрашиваю я.

Его в детстве держали взаперти, как опасное животное, а теперь это делает Адриан, человек, который Брайану друг, а не враг.

Так не пойдет.

– Приходится, – обреченно выдает Адриан.

Прикрываю глаза и медленно считаю до двадцати и обратно. Это должно бы меня успокоить, но я злюсь все сильнее и сильнее.

Ни мне, ни Брайану, ни нашим детям не место в клетке.

– Отведите меня к нему, – прошу я и открываю глаза.

Внутри полнейшая пустота, и чтобы хоть как-то перестать об этом думать, я должна действовать. Я верну и детей, и Брайана, чего бы мне это ни стоило.

Я больше не буду полагаться на судьбу, других людей или счастливый случай. Пора все взять в свои руки.

Миранда и Адриан шли первыми, за ними, стараясь не показывать, насколько она разбита, плелась Эшли. В ее руке был шприц, который позволил бы Брайану снова понять, что после смерти есть жизнь. Да, чаще всего она поганая и безвыходная, но настоящая.

– Он свернет Эшли шею, как только она переступит через порог, – сказала Миранда, даже не стараясь перейти на шепот.

– Возможно, – на выдохе произнес Адриан.

Миранда злилась. Ее раздражало, что после всего сделанного ею, чтобы вытащить Эшли Куин из той или иной ситуации, сейчас они вели ее на гибель. Глупо и необоснованно. Адриан же искренне сожалел Эшли, он даже не мог представить, что она пережила за последние несколько дней. Она была уверена, что Брайан мертв, ее лишили детей… Это слишком для такой хрупкой девушки. Он не был уверен, что сам бы смог пережить подобное.

– Какого хрена я спасала ее столько раз? – причитала Миранда, сжимая пальцы в кулаки. – Чтобы сейчас самолично увести ее на казнь? Идиотизм!