"Заключенные и добровольцы, рада приветствовать вас на лайнере Химера. Она промчится со скоростью четыреста два километра в час и в кратчайшие сроки доставит вас на перевалочный пункт у подножия Ристалища. Советую принять горизонтальное положение и пристегнуться. Химера следует по специальному тоннелю, который был создан корпорацией в далеком 2005 году. Усовершенствован в 2023. Модернизирован электромагнитными полями по периметру в 2025. Стража проследит, чтобы вы были пристегнуты. Не сопротивляйтесь, это для вашего же блага. Приятного полета".

Шипение и тишина.

Полет в туннеле под землей. То есть, я не увижу мира за пределами Синта с другого ракурса.

Кажется, меня начало трясти. С каждой минутой я все больше осознавала, что мой дом, сломанная дверца холодильника, обручальное кольцо жены Мэра, спрятанное за мусорным контейнером, все это остается на Синте. В прошлом. Единственное, что я могла забрать с собой, так это ненужный груз воспоминаний. Не задумываясь обменяла бы их на кольцо или сломанную дверцу.

Охрана начала обходить всех по очереди. Двое помогали нам – неуклюжим пингвинам лечь на спину, третий пристегивал скафандр к полу металлическими дугами, а рядом устроился баллон с кислородом. На это уходило время.

Я лежала на полу Химеры и смотрела сквозь стекло скафандра на овальный потолок, он был настолько начищенным, что я видела там свое отражение. В глазах застыл ужас. Не желая, чтобы это увидели другие, я прикрыла веки и теперь перед взором появились другие глаза – десятилетней девочки, которая спаслась от виселицы, чтобы прожить лишние несколько дней.

Но итогом всегда является смерть. Завершение любого пути. Ее путь был окончен из-за меня, мэра, Элвиса, Шанти. Череда решений привела ребенка к гибели, а она даже не ожидала этого.

Химера стронулась с места стремительно. Звуков не было слышно, а внутренние органы мчались вверх к горлу. Меня прижали к полу не только металлические скобы, но и сила скорости Химеры. Попытка открыть глаза провалилась трижды.

Мы мчались под землей неопределенное время, оно перестало существовать, как только дождевой червь сорвался с места. Но когда он остановился, скобы практически сразу же пропали. Свобода опьянила меня, и я сразу же попыталась встать, удалось со второй попытки. Внутренности бунтовали, их словно перемешали, а на место вернуть забыли, и сейчас сердце находится где-то в горле, а желудок в районе пяток.

Радовало только одно, что не только я в таком состоянии, один из добровольцев, на вид самый крепкий, не считая Просто Джека, облевал стекло скафандра. Охранники быстро помогли ему снять амуницию, а потом отправились к остальным.

Скафандры мы оставили в Химере и вышли из нее. Червь тут же уехал, крутанув воздух, от бешеной скорости и его потока меня практически сбило с ног.

Я толком не успела рассмотреть окружающее меня пространство, но оно было похоже на то, откуда мы отправились из Синта. Ошейник дал о себе знать, и вся десятка, словно подкошенная, упала на пол. Ток был настолько сильным, что я сразу же потеряла сознание.

Сознание вернулось не сразу. Я плыла по густой воде, которая была больше похожа на холодный кисель – вязкая и неприятная. Тело не принадлежало мне, не поддавалось контролю. Да и контроля никакого не было. Все, что у меня по-прежнему было, – это память. Кадры моей жизни плавно переключались внутри мозга. Вот я маленькая, вся семья в сборе. Мы сидели за столом, папа что-то рассказывал, мама улыбалась, но только губами. В глазах не было и доли улыбки, ни искорки веселья. И теперь я знаю причину ее печальных глаз, отец снова рассказывал про Ристалище. Раньше я не замечала, что маму тяготило его увлечение. Маленькая я подмечала только то, что мама всегда была на стороне отца, поддерживала его, хвалила, благодарила. На самом деле мама не испытывала безграничной привязанность к мужчине, который наградил ее детьми, а потом променял семью на шоу по телевизору.

Круги на воде стерли мамин печальный взгляд, перед мысленным взором возник следующий кадр. Я уже старше, могу судить это по подросшей Мэри. Из всех четверых детей, мы с ней были более близки. Не знаю почему, мы могли играть, беситься, плакать и молчать вместе – и нам было комфортно. К ней я испытывала больше всего привязанности.

Дальше скорость кадров начала увеличиваться. Гибель первой сестры, болезнь мамы, болезнь Мэри, очередной приезд Семьи Основателей, украшенная площадь и я на ней, умоляющая папу и Ника не уходить. Вижу их спины, они оставляют меня, обещая вернуться и забрать нас с Мэри. Не вернулись. Вырытая могила у дерева, мои обломанные под корень ногти, а под ними грязь и кровь. Одиночество. Новый дом, голод-голод-голод. Работа на призаводской территории. Смерть Элвиса, разговор с мэром, снова Семья Основателей, только в этот раз никто не украсил площадь, их не ждали. Отмена казни. Химера и удар током.

Я медленно подняла веки, лежала на спине, до слуха доносились разные голоса, мужчины и женщины явно были чем-то недовольны. Я медленно приняла сидячее положение, глаза снова пришлось закрыть, голова шла кругом, словно я перебрала с алкоголем. Это было один раз в моей жизни, повторения я не хотела бы. Немного подташнивало, но я понимала, что стошнить мне будет нечем. Желудок пустой, а во рту все высохло, язык прилип к небу. Как долго я была без сознания?

Более-менее я все же пришла в себя. Голова перестала кружиться, зрение прояснилось, но тошнота осталась. Я сидела на бетонном полу, вокруг бетонные стены и потолок. Помещение прямоугольной формы, в двух противоположных концах проходы без дверей, просто дыры, в которые могла бы въехать машина, будь она тут. Окружающая меня обстановка не вызывала никакого интереса. Бетонная коробка, подсвеченная слабым свечением потолка.

Странный дискомфорт не давал покоя, я не могла понять, что, но что-то во мне изменилось. Я чувствовала себя иначе. Не могла осознать, что не так, но…

– И сколько мы уже тут? – спросил женский голос. – Кто проснулся первым?

Недалеко от меня стояли трое мужчин и две женщины. Судя по одежде – эластичным комбинезонам, они тоже добровольцы или преступники, но я их не знаю. Впервые вижу.

– Да кто сознается, что он проснулся первым, если ты орешь, как дура! – еще более громко заявил мужчина из той же компании.

Пока перебранка между ними набирала обороты, я осмотрелась более детально. Люди тут и там лежали на полу, со стороны могло показаться, что они спят, но это не так. Скорее всего нас усыпили, горьковатый привкус во рту, головокружение и тошнота, подсказывают, что я права. До этого не видела столь странных снов, словно перематывала пленку своей жизни. Говорят, что перед смертью жизнь проносится перед глазами. Надеюсь, что конец моей жизни еще далеко. Со мной столько всего произошло, начиная от потери семьи и заканчивая спасением от виселицы, что мне уже даже интересно, что меня ожидает за очередным поворотом.

Ни одного знакомого лица. Как бы я ни вглядывалась в людей, что перемещались по помещению, не могла припомнить никого из них.

Подметила еще одну деталь, ошейников ни на ком не было. Я тут же прикоснулась к шее – пусто. Но руку не убрала, начала трогать шею, она была невероятно мягкая, кожа бархатистая, словно меня на неделю замочили в чане с кремом. Потом я переключилась на руки, идеально подстриженные ногти, коснулась волос, они стали короче, чуть ниже плеч – мягкие и гладкие. Ощупала лицо – на месте. Закатала рукав, метка на месте, но теперь у меня было две маленькие красные точки вместо одной. Почему? Я никого не убивала. Какая-то путаница. Собралась опустить рукав, но заметила, что у меня на руке не было волос. Вообще. Куда они дели мои волосы? И для чего? Подношу руку к лицу и вглядываюсь – ни одной волосинки.

Люди на полу продолжали шевелиться, кто-то приходил в себя быстрее, кто-то медленнее. Но в итоге все начали бродить по идентичным помещениям, в основном все держались друг от друга на расстоянии и только пять человек, которые ворвались своими голосами в мое пробуждение, продолжали докапываться до всех с расспросами. Как они не могут понять, что не найдут ответов?