– Приготовьтесь! Крутите барабан!

И снова этот тошнотворный звук. Я не могла больше его слышать, заткнула уши и прикрыла глаза. Отсчет до трех прошел и прозвучал выстрел.

Душа выпрыгнула из тела, и я снова соскочила со стула. За перегородкой визжали, аплодировали, кажется, я даже слышала чей-то смех.

Я упала на колени.

Тело Шанти лежало на полу, стул был перевернут, рядом с ней уже сидел Джек. Я просто смотрела, как из ее головы растекалась кровь. А потом я завизжала и на четвереньках поползла к ней.

Боже, ну только не Шанти!

Это несправедливо!

Она ведь бежала именно от своего мужа и погибла от его руки. Я кричала, но боялась прикоснуться к ней. Моя команда. Она, та которая вернулась за мной в лесу на Ристалище. Шанти. Моя Шанти. Она стала мне сестрой и другом, о котором я не могла мечтать. А теперь. А теперь она погибла на потеху публике. Чейз пытался поднять меня, но я брыкалась, пока не услышала его шепот:

– Если ты не сядешь, они будут пытать нас в зоне. Ты уже ничего не можешь сделать.

Чейз помог мне сесть, я посмотрела на Джека, его подбородок дрожал. Он сдерживал себя, Вивиан плакала, а Келли невидяще смотрела на свою сестру. Я перевела взгляд на мужа Шанти, он улыбался. Ублюдок улыбался.

– Передаем револьверы дальше!

Тот, что теперь был направлен на нас был пустым, но несмотря на это, рука Вивиан тряслась. На счет три именно рука Вивиан выбила игрока из команды красных.

Вокруг стояли овации. Люди за перегородкой сходили с ума. Они что-то кричали, хлопали, топали. Гомон звуков, криков, визгов. Но когда ведущая заговорила, все замолчали:

– Первый этап игр закончен! Спасибо всем, что пришли, можете и дальше праздновать, но игрокам нужен отдых, они отправляются к себе.

Голова была набита ватой.

Нам не позволили забрать тело Шанти.

Нас загрузили в машину и вернули в зону тем же способом, которым вывезли. Только когда мы оказались в зале, где был экран и круглый стол, включили свет.

Столов теперь было два, а стульев вокруг каждого по пять. Стула Шанти тут больше не было, но была пятерка из противоположной команды. Они стояли напротив нас. У меня не было сил биться с ними, даже смотреть на них я не могла. Слезы не прекращались.

Экран на стене загорелся, оттуда на нас смотрело лицо первого наследника, и оно было серьезным.

– Молодцы, – сказал он. – Теперь вы все будете жить в зоне номер семнадцать. Убийства в зоне запрещены. Остальное не возбраняется. Ждите следующего этапа игр.

Экран погас.

Тридцать четыре члена Семьи Основателей сидели в переговорной за длинный столом и смотрели на первого наследника, восседавшего во главе. Он выслушал очередное непонимание от тринадцатого наследника и теперь думал, как бы взять себя в руки и ответить родственнику, а не свернуть ему голову за глупые вопросы. Рихан ненавидел, когда его решения ставились под сомнение. Он уже долгое время был первым наследником и заботился о Семье, Столице, даже о городах. За время своего первенства среди Семьи он ввел несколько новых законов, все они, естественно, были оговорены с мистером Дельгадо. Первый наследник ужесточил законы и власть в Секторах, благодаря чему затраты Столицы на снабжение Секторов снизились в три раза. Остальные не понимали, каково это – править и брать ответственность за непростые решения. Все тридцать три человека думали, что знают, как лучше. Каждый из них ждет не дождется, когда Рихан отправится в мир иной и место во главе стола освободится. Как же им не повезло, ведь Рихан умирать не планировал. Он ждал момента, что корпорация объединится и станет единым организмом именно тогда, когда на троне Семьи Основателей будет сидеть он.

Посмотрев на свою Семью, Рихан ответил тринадцатому наследнику:

– Я знаю, что все вы переживаете за Дженну и ее благополучие, но она больше не является частью нашей Семьи. Она предала кровь и помогла преступникам сбежать из тюрьмы. Дженна находится там, где и должна находиться. Зона номер семнадцать строилась для предателей Семьи Основателей. Просто за все эти годы прецендентов не было, но она пошла против нас. Такому нет прощения, и вы все об этом знаете.

– Почему она им помогла? – спросил второй наследник, мужчина тридцати семи лет. – Каковы ее мотивы? Помочь побочным детям? Чейзеру и Джеку?

Бират раздражал Рихана больше остальных, именно он сядет на трон, когда первого наследника не станет. Бират постоянно пытался подпортить Рихану жизнь. Именно второй наследник был под подозрением в помощи Чейзеру. Рихан даже не думал на Дженну, пока не поймал ее.

– Она отказалась говорить, – ответил Рихан. – А мы не животные, чтобы пытать Дженну. Она знает, что в случае, если скажет правду, я вытащу ее из зоны. В случае молчания она останется там.

– Но ты ее не выпустишь даже если она скажет правду, ведь так? – спросил Бират.

– Верно. Она предатель, а в нашей Семье их быть не может.

С противоположной стороны длинного стола раздалось покашливание, и Рихан сжал ручку, которой делал пометки, так, что она треснула. Все светловолосые головы повернулись в направление единственного человека, не являющимся членом Семьи. Он был представителем корпорации.

Гаррет все собрание сидел молча, но терпение никогда не было его сильной чертой.

– Я, конечно, не разбираюсь в ваших правилах, – начал он. – Но почему все решения принимаются первым наследником? Почему не с помощью голосования? – Гаррет обвел взглядом каждого, кто сидел за столом, а потом посмотрел в глаза Рихана. – Неужели ваше слово стоит меньше слова первого наследник?

Гаррет поднялся со стула и пошел в сторону выхода, не дожидаясь ответа на свой вопрос. Он ведь задал его не для этого.

Первый наследник кипел от ярости, Семья задумалась над словами корпорации, а Гаррет еле заметно улыбнулся, когда покидал зал совещаний.

Когда первый наследник отпустил Семью, то тут же вызвал к себе Феликса, мужчина прибыл через пару минут, тихо прикрыл за собой дверь и встал рядом со столом.

– Нужно что-то с ним делать, – сказал Рихан, сверля пространство перед собой. – Гаррет опасен.

– Но он из корпорации, они для нас неприкосновенны.

Рихан думал об этом. Он трижды перечитал договор, который его предки подписали с Дельгадо. В Столице будут две правящие единицы.

После смерти Дельгадо, первый наследник станет президентом.

После смерти Дельгадо корпорация выберет своего президента из людей из прошлого.

На данный момент в корпорации всего один человек и он не бессмертный, в отличие от тех, что еще лежат в капсулах. Если Дельгадо погибнет сейчас, то корпорация и вся ее инфраструктура будет в руках сумасшедшего Гаррета Уорда. Если Дельгадо продержится еще три года, то тогда Рихан сможет настроить проснувшуюся корпорацию против Гаррета. Но ждать было так невыносимо. Но более невыносимо было то, что Гаррет Уорд вообще не собирался подчиняться. Он ходил по дому Семьи Основателей, как по своему, виделся с Дельгадо, когда желал этого, расспрашивал Семью и доставал вопросами работников и службы безопасности. Гаррет Уорд мешал Рихану. Первый наследник больше не чувствовал себя всесильным. Единственно, куда Гаррет не лез, это игры, там у него не было никаких прав, они появились после подписания договора предков Семьи Основателей и Дельгадо.

– Простите, мистер Рихан, но вы ничего не можете ему сделать, даже в случае попытки, вас казнят, – тихо проговорил Феликс и опустил голову еще ниже.

– Ты знаешь, что он делал, в последний раз посетив мистера Дельгадо? Человека, который даровал ему то, о чем он не мог мечтать в своей никчемной прошлой жизни?

– Не знаю, мистер Рихан.

– Он искал розетку.

– Что? Я не понимаю.

– Он искал розетку, чтобы отключить мистера Дельгадо от аппаратов. А тот просто посмеялся над этим. Гаррет Уорд опасен.

На это Феликсу нечего было сказать. Он вспомнил, как помогал Гаррету добраться до его дома, который находился по соседству с домом Семьи Основателей. Высотка, в двадцать этажей впервые загорелась лучом синего цвета. Это ознаменовало новую эпоху, корпорация стала собираться. Из двадцати этажей, которые были построены десять лет назад, Гаррет Уорд выбрал последний этаж с выходом на крышу. Феликс испытывал любопытство по отношению к человеку из капсулы. Он был совершенно иным. Не походил ни на одного человека, которого знал Феликс. Гаррет Уорд изначально вел себя, будто Столица принадлежала ему.