Боа поднялся на ноги и, неотрывно смотря мне в глаза, подал руку. Я осмотрелась по сторонам и заметила, что практически все молча глядят на нас. Вложила свою ладонь в его и встала с места. Мы поднялись на сцену, не размыкая наших рук, Боа приобнял меня за талию второй рукой, я же положила свою ему на плечо. И мы медленно начали двигаться по кругу, под грустную музыку. Спустя пару секунд горожане присоединились к нам, но только они танцевали вокруг сцены.

От близости Боа мне не по себе. Его руки на мне… я сразу же вспоминаю, как этими самыми руками он заставил меня нажимать на курок и отправлять пули в Тони и Фрэнка. Я чувствую себя последней дрянью. Их скорее всего нет в живых, а я танцую с убийцей, который отныне является моим мужем. Бросаю взгляд на браслет на моей руке и чувствую, что мне не хватает кислорода. Слегка отстраняюсь от Боа и обращаюсь к нему:

— Долго мы ещё должны присутствовать здесь?

— Что случилось?

— Я не могу дышать. Корсет слишком…

Но я не успеваю договорить, как Боа прекращает танец и обращается к толпе.

— Уважаемые жители Флэнтона, хочу выразить вам свою признательность и благодарность, что вы сегодня почтили нас, — бросает на меня теплый взгляд. — своим присутствием. Но молодоженам пора.

На последнем предложении толпа снова начинает хлопать, топать, некоторые даже свистят. Это напоминает мне о клетке. Люди что всегда себя ведут таким образом, когда собираются толпой?

Покидаем площадь, заходим в дом и поднимаемся по лестнице. И только тут до меня доходит смысл слов "Молодоженам пора". Останавливаюсь на середине лестницы, но Боа мягко подталкивает меня вперед. Оборачиваюсь назад и ловлю взгляд Лукаса, который постоянно находится рядом с нами. Боа замечает мой взгляд и обращается к молодому мужчине:

— Лукас, на сегодняшнюю ночь можешь быть свободен, так же скажи слугам, что они нам не понадобятся до утра.

Нет. Нет. Нет.

Лукас бросает на меня последний взгляд зеленых глаз, кивает нам головой и уходит. Сейчас мне действительно не хватает кислорода. На автомате переставляю ноги и поднимаюсь на второй этаж. Но не могу перебороть себя и зайти в комнату. Оборачиваюсь у дверей и смотрю на Боа. Только лишь по его взгляду я понимаю, что именно сегодня произойдет.

Боа обходит меня и открывает дверь сам.

— Входи. — он сказал всего одно слово, а мне уже невыносимо страшно.

Переступаю порог комнаты, и слышу щелчок за спиной. Дверь заперта. Я один на один с ним. Оборачиваюсь и вижу перед собой не заботливого мужа, каким он искусно притворялся весь вечер. В его взгляде столько тьмы, что мне становится жутко страшно.

Стоим и смотрим друг на друга. Воздуха совсем не хватает, сердце куда-то несется вскачь. Я дышу настолько часто, что перед глазами начинают прыгать черные точки. Может всё обойдется? И не произойдет…этого? Но единственное слово Боа, разбивает мой корабль надежды на мелкие кусочки.

— Раздевайся. — говорит он и начинает снимать с себя пиджак.

Сжимаю руки в кулаки и отступаю на шаг назад.

— Боа, пожалуйста, не надо. — молю его я.

— Не заставляй меня повторять дважды.

— Боа…

— Или я сделаю это сам.

Тони.

Кто сказал, что в аду семь кругов? Их в десятки, а то и в сотни раз больше. И я прошел их все. Каждый чертов круг агонии, моральной боли и физических терзаний. Я чувствовал, как мои легкие заполнялись водой, а тело билось об острые камни. Несколько раз я приходил в себя, но сил и энергии не было даже на то, чтобы вынырнуть из воды, которая бурным потоком уносила меня в неизвестном направлении.

Это длилось вечность, но в итоге всё резко прекратилось. Моё тело больше не было в воде, и я чувствовал, как энергия по крупицам возвращается ко мне. Также я больше не ощущаю металла пуль в теле. Их кто-то вынул.

Даже примерно не знаю сколько времени прошло. Но всё же с трудом разлепляю веки.

Темно. Прохладно. Твердо.

Лежу на спине, это пока единственное, что мне понятно. Пытаюсь перевернуться на бок, но ничего не получается и это не оттого, что я слаб (хотя это тоже играет немалую роль), но причина иная. Приподнимаю голову и в слабом свечении от затухающего огня, который находится на расстоянии пары метров от меня, разглядываю цепи, что сковывают движения. Толстая металлическая цепь, края которой воткнуты кольями в землю. Она повсюду, начинается от плеч и заканчивается ниже колен. Вот это да. Голова падает обратно на землю. Где я, черт возьми? Фрэнк, где Фрэнк? Осматриваю то, что находится вокруг меня. Я в каком-то шатре, но внутри нет ничего, кроме небольшого костра, который уже практически потух и, собственно говоря, меня, прибитого к земле.

Пытаюсь высвободиться, но ничего не получается, это совершенно пустая трата энергии, которой и так ничтожно мало. Не отвожу взгляда от прорези в шатре. Рано или поздно сюда кто-то войдет, и только тогда я смогу хоть что-то узнать. Но одно я могу констатировать точно — это не люди моего отца.

Прикрываю глаза и пытаюсь уснуть, на данный момент это единственный доступный способ пополнения энергии. Но уснуть я так и не смог. Мои глаза распахиваются от невозможного. Я чувствую нереально сильную энергию по ту сторону шатра, и она приближается ко мне. Смотрю на вход, в этот момент в прорезь просовывается рука и отодвигает ткань в сторону, и внутрь входит девушка. Высокая, стройная, одета как амазонка, на голове множество косичек темного цвета, которые достигают её талии.

Она медленно проходит мимо костра и бросает на меня взгляд.

Да твою мать! Мне не могло так повезти.

Девушка подходит ко мне, присаживается на корточки и внимательно рассматривает моё лицо нереально фиолетовыми глазами.

— Ну здравствуй, Мор. — говорит она тихим и слишком нежным голосом.

Это определенно не мой год.

— Здравствуй, Аномальная, я бы руку тебе пожал, но… — слегка пожимаю плечами.

Девушка хмыкает и растягивает губы в хищной улыбке:

— Он сказал, что ты язва.

— Кто он?

— Твой друг.

— Фрэнк?

Аномальная не отвечает, поднимается в полный рост и начинает расхаживать возле меня, при этом разглядывая всё моё тело так, словно я подопытный. Фортуна — моё второе имя. Из одного плена в другой, вот только из того получилось выбраться, а из этого… сомневаюсь.

— Если бы ты освободила меня, то мы могли бы поговорить на равных.

— На равных? Это как? — с искренним интересом спрашивает она, наклонив голову набок.

Ну и как ей ответить?

— Равенство… подразумевает под собой устранение всех барьеров, мешающих людям сосуществовать на одной плоскости.

Она молча смотрит на меня и изредка моргает. Кажется, мне не удалось донести свою мысль.

— Ты хочешь, чтобы я сняла цепи? — в итоге спрашивает она.

— Да.

— Вот так и говори. Нас не обучали сложным словам. — с долей злости говорит Аномальная и снова присаживается на корточки, легким движением руки вытаскивает колья из земли и откидывает их в сторону. — Имей в виду, что я сильнее тебя и, если ты решишь сбежать, я голыми руками оторву тебе руки и ноги.

Если честно сказать, то я не рассчитывал, что она освободит меня. Но как только цепь отлетает в сторону, шатаясь, поднимаюсь на ноги и смотрю на девушку перед собой. Она же в свою очередь снова разглядывает меня с неприкрытым интересом.

— Ты никогда не видела Моров? — не выдержав спрашиваю я.

— Почему это? Видела.

— Почему тогда так странно смотришь?

— Решаю, подходишь ты нам или нет.

— Для чего?

Она пронзает меня взглядом и говорит:

— Идем.

Разворачивается и выходит из шатра. По энергии, которая так и бьет из неё ключом я могу судить, что она вообще не чувствует опасности с моей стороны. Да и какая от меня в данный момент опасность? Не удивлюсь, если меня ребенок отделает.

Не раздумывая, шатаясь, следую за ней. Стоит мне выйти из шатра, как я вижу сотни Аномальных, которые ходят и занимаются вполне обычными вещами, кто-то подкидывает поленья в костры, кто-то что-то переносит, некоторые разговаривают и даже смеются. Кругом стоит очень много подобных палаток, но в самом центре этого сабантуя расположена конструкция из металла — это клетка, а внутри неё находится около пятнадцати человек. Вдалеке вижу машины. Какого черта? Аномальные кочевники? Они же жили в городе, который отвоевали у людей. Что случилось? И как мне известно, они не берут пленных. Больше тридцати лет прошло с момента их появления на земле и ни одного пленного, только горы трупов и разрушенные поселения. Видимо, за год, который я провел в Скале, многое изменилось. А почта до меня, к сожалению, не доходила.