Собрал небольшой чемодан с необходимыми вещами, вдумчиво, спокойно и неспешно, как, впрочем, и делал все свои дела. Посмотрел на себя в зеркало. Небольшого роста, в очках, полноватый Борюсик не производил впечатление опасного человека, но его приезда до дрожи боялись все администрации, куда приезжал с контрольной ревизионной проверкой всесильный Борис Эдуардович. Жесткость характера не скрывал круглый животик и нос картошкой.

Зашел к маме пожелать спокойной ночи. Показал несколько фото и видео милейших лысых котят, рассказал, как знакомые никак не могут пристроить приплод. Что делать — не выкидывать же на улицу? Зная падкую натуру матушки на регалии и дипломы рассказал, какие родители именитые, но видно год такой неудачный, что чистопородных котят от чемпионов никак не могут продать.

— Да, абсолютно не аллергенные, к лотку приучены, привиты от всех болезней. Может среди твоих знакомых найдется кто-то готовый приютить это ушастое недоразумение. Какая же милашка? Посмотри какой голый хвост? Ты сама была бы готова, но Ольга будет против? Ну давай утром поговорим, может получится ее уговорить.

В спальне Борис был нежен и осторожен с женой. Тема детей для обоих была крайне болезненной. Они вдвоем уже несколько раз пытались стать родителями, ходили по многочисленным врачам. Ольга с завидным упорством, готовилась к очередной медицинской процедуре, но организм молодой женщины отказывался принимать новую жизнь. Диагноз бесплодие не поддавался даже самым именитым врачам.

— Я сегодня встретил пару институтских друзей. Ты их видела на свадьбе наверно. Они еще уехали одними из первых. Ну не помнишь, не страшно. Они столько денег отдали врачам, в Швейцарию ездили — все бесполезно. А тут идут с коляской. Представляешь, прям светятся. Я даже позавидовал немного. Ну, ну не надо плакать, я не расстроить тебя хотел. Это настоящее чудо, просто сделанное другими руками. Да, они стали приемными родителями. Пришлось, конечно, подождать и по инстанциям побегать, но трудности нас никогда не пугали правда? Ну вот и слезки высохли. Да, я тоже боялся тебе это предложить, а тут такой случай счастливый. Как мама отнесется? Посмотрим. Завтра попробуем ее аккуратно подготовить к этому. Подыграй мне немножко.

Утром, на завтрак Борис Эдуардович вышел в костюме и галстуке. Машину уже подали к подъезду и от кофе он отказался наотрез.

— Дорогие мои, я на правах главы нашей небольшой семьи хотел с вами поговорить. Не я начал эту традицию и не мне ее прекращать. Все решения в нашей семье принимает старший мужчина, но отец умер, и этот груз лег на мои плечи. Да мама, я понимаю, что ты никогда не захочешь воспринимать меня как главного. Сложно заработать авторитет у человека, что кормил тебя грудью и водил за ручку в детский сад. Сложно, но необходимо.

Борис снял очки и посмотрел на матушку в упор. Взгляд его был тяжелым, пробирающим до позвоночника. Не нужно было лишних слов, но Борис знал все. И про молодого фитнес-тренера, что поднимал настроение вдовствующей даме и про непредвиденные расходы. Ираида Львовна привыкла жить на широкую ногу, но своих средств ей не хватало. Приходилось влезать в хозяйственные карточки сына. Счета он не проверял, доверяя матери. Поперхнувшись, мама только платок поправила на шее, отводя виновато взгляд от такого мягкого обычно сыночка. Обычно, но не сегодня.

— Ольга, душа моя. Ты выросла в другой семье, с другим укладом. У вас всем заправляет твоя мама, но надеюсь, что ты сможешь перестроиться. Я не прошу от тебя многого, но решения в доме принимать буду сам. Это понятно?

Ольга с момента свадьбы мужа таким и не видела. Как будто и плечи расправились, и костюм спрятал несовершенства фигуры. Не муж-подкаблучник, а альфа-самец настоящий. Прям гордость берет за такого мужчину.

— Надеюсь вводную часть можно будет опустить. Все прониклись, и я могу больше не напоминать, кто примет окончательное решение по нашим вопросам.

— Мама. Некоторое время назад, ты спрашивала, готовы ли мы с Ольгой стать родителями. Я в ответ хочу спросить тебя — готова ли ты стать бабушкой? Это серьезный шаг и стоит подумать, будешь ли ты рада приемному внуку, так же как родному.

— Приемному? — Ираида в очередной раз поправила многострадальный платок, бросив затравленный взгляд на Ольгу.

— Да. Других вариантов у нас с Ольгой пока не предвидится. Держи.

На руке у сына лежал маленький розовый брелок с экранчиком.

— Это старая игрушка тамагочи. Его надо кормить и следить за состоянием. Две недели не такой большой срок, но я думаю ты разберешься. Если желание твое так же велико, как ты говорила, то и с игрушечным внуком справишься. Вот и решишь для себя, всерьез эти разговоры или нет.

Борис повернулся к жене.

— Ольга, мы говорили с тобой недавно про то, чтоб завести домашнее животное. Котенок готов переехать к нам через две недели, но породу я выберу сам. Придется соглашаться на лысого питомца, чтоб избежать аллергии.

— Лысого?

На столе перед женой появился второй брелок.

— Для того, чтобы все было по-честному, ты тоже подумаешь о серьезности своих намерений. Если электронный питомец будет жив к моему приезду, то и коту быть. Думаю, две недели хватит вам обеим, чтобы разобраться со своими желаниями. Женщины вы умные, разберетесь как запустить.

Поцеловал обеих и вышел к ожидавшей его у входа машине.

Лизавету забирали из больницы, как долгожданного первенца в большой грузинской семье. В роли счастливого отца семейства выступал дед Василь, что вылез с почетом из дома на колесах и пошел к ней, широко раскинув руки, чтобы первым обнять непутевую внучку. Вазген с букетом цветов и улыбающийся во все тридцать два зуба Дато вышагивали следом. Гудел не переставая Ингвар, что привез в кузове пикапа троих довольных бородачей с кучей воздушных шариков. Василиса прикатила на своем железном коне с ветеринаром и кустом сирени. Было похоже, что, поддавшись общему безумию, они его прямо по дороге рвали. Мишка с детьми орали что-то хеппи бездное из окон машины, врубив еще и динамики на полную. Одна Роза Абрамовна, в прелестной розовой шляпке и платье в тон, взирала на творящееся безобразие с улыбкой Моны Лизы и невозмутимостью английской королевы. Рядом стояла припаркованная машина с открытыми окнами, где незнакомые Лизе лица тоже радостно улыбались, но благоразумно сидели внутри.

Вениамин вышел следом на крыльцо с рукой в мягком подвесе и недоуменно переглядывался с персоналом больнички, любопытно торчащим из дверей и окон. Такого цирка тут еще не видели.

— С Днем рождения! — орали, как на стадионе, близкие и такие смешные люди. Как бы ни повернулась ее жизнь, но здесь и сейчас это была ее семья. Шумная, бестолковая, связанная с Лизой не кровным, а душевным родством, что в народе называют дружбой.

Лавина обнимающих людей наконец-то добралась до именинницы и накрыла ее любящей волной. Доктору и медсестрам пихали цветы и какие-то сладости, чтоб тоже отпраздновали счастливое возвращение свежерожденной. Потом устроили хоровод с песнями про каравай. От улыбок и гвалта, творящегося вокруг, снова начала ныть голова, и только верное плечо Вени не давало упасть в этой буффонаде на больничной парковке.

Гости стали грузиться по машинам, оставив привязанные к перилам и скамейкам шарики и обалдевших медработников. Так больных в городской больнице у них еще не выписывали.

Поехали всей гудящей колонной в пансионат. Лиза отпросилась в номер, пока накрывали столы, — полежать и прийти в себя, а Ленка, затеявшая весь бедлам, побежала дальше рулить коллективным безумием под названием «Давайте ей уже устроим праздник!» В номере обнаружилось белье, нарядное платье и мягкие туфли без каблука, Лизиного размера. Ленкин подарок.