– Я все равно не понимаю.

Люк кивает и терпеливо продолжает объяснять:

– Это ради твоей безопасности. Если меня не будет рядом, к тебе местные не подойдут, будут считать неуравновешенной, которая чуть не убила своего мужа. Страх будет гнать их от тебя.

– Отлично, значит друзей мне тут не завести.

Люк неожиданно улыбается.

– Нам тут и не нужны друзья. Слухи обезопасят тебя от местных, а я от остальных семей, входящих в Конклав.

– Я могу к этому и привыкнуть.

Слова срываются быстрее, чем я успеваю их обдумать. Мысленно даю себе подзатыльник, но не свожу взгляд с внимательных глаз Люка.

– Я тоже к этому начинаю привыкать.

Да боже ж ты мой! Ну зачем он так говорит?

– Мне придется часто оставлять тебя одну. На пару заседаний тебе придется пойти, там просто слушай и делай вид, что понимаешь, о чем идет речь, в разговор не вступай, давай односложные ответы, если будут спрашивать.

– Может, я лучше тут посижу?

– По максимум так и будет, но на двух заседаниях – на открытии Конклава и на закрытии должны присутствовать все. История нашего брака такова: я увидел тебя и сразу влюбился, ты всю жизнь жила в Салеме, работала в доме Печали. Два месяца назад мы стали мужем и женой.

– Погоди, почему я работала в доме Печали?

– Это единственное место, где ты была чаще всего и в случае разговора с кем-то, не ошибешься в ответах. На конклаве будут главы городов женщины, им это понравится, особенно одной из них, их город доставляет медикаменты, и она искренне уважает всех, кто за добро, сострадание и милосердие.

– Мы в браке два месяца. Ты увидев меня влюбился, а я работаю в доме Печали. Запомнила.

Люк встает и просит меня тоже подняться. Начинает подходить ко мне, я отступаю, когда между нами уже практически не остается места, он кладет руку мне за щеку и проводит большим пальцем по линии скулы.

– И не пугайся меня, если я буду делать нечто подобное. Мы в браке два месяца, – продолжает он, а я немею. – Мы любим друг друга, а не боимся.

– Я тебя не боюсь.

– Надеюсь на это. Мы живем в моем доме, ты не знаешь ничего о правлении городом и тем более о полях. Если кто-то будет задавать вопросы, по максимуму уходи с ответов.

Он так и не убрал руку, не отодвинулся. Как я могу нормально воспринимать информацию, когда… черт.

Кажется, что должна что-то сказать или сделать, пауза затянулась и, кажется, затянулась она на моей шее.

– Там в шкафу чьи-то вещи, – шепчу я.

Люк приподнимает брови, а потом снова улыбается.

– Это наши. Для каждой семьи есть вещи, ведь тащить сюда гардероб несподручно. Зеленый плащ всем укажет на то, из какого ты города.

– А почему он зеленый?

– Скорее всего как символ зеленых полей. Остерегайся семьи в черных плащах.

– Это Беринг?

– Да. Он и его сын.

– Учту.

Люк все же убрал руку и отступил, я удерживала его внимательный взгляд, пока он не отвернулся.

Первая ночь на острове была тихой. Но эта тишина не могла обмануть меня, я по-прежнему ожидала бурю.

Ожидание первого заседания наводило скуку. Люк не разрешал мне выходить без него, а сам редко появлялся в комнате, чаще всего вечером. Поэтому дни я проводила в гордом, но печальном одиночестве. Заняться было нечем, поэтому большую часть дня я тренировалась: отжимание, пресс, бег на месте. Крис бы оценил, что я убивала время именно таким способом.

Остальные часы я все же слонялась без дела. Хотелось ли мне выйти и обшарить весь остров от и до? Безусловно. Было ли мне интересно посмотреть на остальных людей, прибывших на Конклав? Конечно. Но я не могла рисковать. Моя задача заключалась в том, чтобы узнать местоположение Сэма и не привлекать к себе лишнего внимания. На этом полномочия заканчивались, и я не могла подвести Люка. Возвращение брата было для него важным, это я поняла давно. Мне нравился наш хрупкий мир, и я не хотела его нарушать.

Большую часть свободного от тренировок дня я смотрела в окно или нежилась в ванной. Вечерами, когда Люк возвращался, мы дожидались еду, которую приносили прямо в наше жилище, ели и разговаривали. Он ничего не рассказывал о своих похождениях, а я не считала нужным спрашивать его об этом. Вокруг Люка и так слишком много тайн. Одной больше, одной меньше – это уже не имело значения.

Поджав под себя ноги, устраиваюсь на кровати в ожидании его возвращения. Смотрю на дверь, но она не открывается. Где же он?

Лучи солнца скрываются за высоким забором, я тяжко вздыхаю. Прошло уже четыре дня. Не уверена, что моего здравомыслия хватит еще хотя бы на сутки. Сидеть взаперти – пытка. Хоть я и пытаюсь убедить себя, что эта передышка нужна мне, с каждым прожитым часом верить в это все сложнее и сложнее.

Спокойное время дало возможность обдумать жизнь, которая ожидает меня по возвращению в Салем. Я не хочу уходить оттуда. Даже при желании идти мне некуда и это пора признать свершившимся фактом. Я решила устроиться в дом Печали, отчасти наша с Люком ложь такой больше не является. Буду ухаживать за мамой и другими пациентами. Их там немного, но они нуждаются в сострадании и заботе. С чего я решила, что у меня получится? Не знаю. Но на ум других идей не пришло, и я стала усиленно разрабатывать этот план. Попрошу Люка оставить комнатку на втором этаже за мной, буду платить за нее сама, и постараюсь наладить отношения с соседями. Хочу научиться общаться с людьми, может, обрету друзей? Или хотя бы хороших знакомых.

Люк возвращается, мысли о будущем растворяются в воздухе, словно я не прокручивала их только что в сотый раз. Люк входит в комнату, но не отправляется к шкафу, чтобы снять зеленую накидку, он останавливается передо мной и спрашивает:

– Не хочешь подышать свежим воздухом?

– Конечно хочу.

В мгновение ока вскакиваю с кровати и бегом преодолеваю расстояние до шкафа. Хватаю одежду и исчезаю за дверью ванной комнаты. Переодеваюсь за минуту, натягиваю ботинки и завязываю волосы в хвост.

Впервые за четыре дня я покидаю комнату. Улыбка растянулась от уха до уха, а в груди становится тепло и свободно. Отсутствие оружия напрягает, но мы не в силах изменить правила пребывания на острове. Успокаивает то, что если у нас нет оружия, то и у других приехавших его тоже нет.

Люк запирает дверь, кладет мои пальцы себе на изгиб руки, и мы выходим из здания. Сначала меня напрягают накидки, мы выглядим странно.

– Остров достаточно маленький, – начинает Люк. – Его создали люди, не природа.

– Давно?

– Говорят, что еще до наступления худших веремен.

Худшие времена… Как же нам повезло родиться именно в них.

– Здесь красиво, – замечаю я, смотря на здания.

В тишине мы гуляем достаточно долго. Остров оказывается идеально круглой формы. Его периметр защищен высокими стенами забора с колючей проволокой наверху. Примерно на расстоянии трехсот метров от забора расположились одноэтажные дома, там живут люди, поддерживающие жизнь искусственного клочка земли. Межда домами и центром расположены теплицы, внутрь мы не заходим, но Люк рассказывает, что там выращивают множество культур, но их недостаточно для полноценного функционирования острова, раз в три недели Салем отправляет сюда продовольствия.

Центр острова, вот где расположилось сердце жизни. Кроме жилого блока для приезжих на Конклав, тут есть и развлекательные заведения. Их всего три, но это больше, чем я видела за всю жизнь.

– Это кинотеатр, – объясняет Люк и указывает на здание слева.

– Что это?

– Там на экране показывают фильм.

Хмурюсь. На задворках памяти что-то откликается, но я не могу вынуть оттуда нужное воспоминание.

– Второе здание – что-то отдаленно напоминающее казино. А третье – бар, туда мы и пойдем.

– Мы идем в бар? – с удивлением переспрашиваю я.