Официант отодвигает штору и обращается к Адриану:

– Мистер Куин, мистер Соул ожидает вас в вашей комнате, говорит, что это срочно.

Я с сожалением смотрю на свою недоеденную еду. Так и хочется забрать тарелку с собой.

– Иди, я вернусь в нашу комнату, как только доем.

– Уверена? – спрашивает он. – Поул здесь.

– У меня есть нож, – говорю я, показывая на столовый прибор. – Да и Элли не даст ему меня тронуть, я ведь еще не родила ей чудо-ребенка.

Адриан кивает и напоминает мне:

– На острове ты в безопасности.

Знаю, и я сейчас не в силах отодвинуть тарелку и оставить эту прелесть здесь.

Адриан берет меня за руку и слегка сжимает пальцы.

– Если он только посмотрит в твою сторону…

– Я справлюсь, – уверенно говорю я. – Иди, может, это касается Брайана и его плана.

Адриан мнется еще пару мгновений, но все же уходит.

Я остаюсь наедине со своими мыслями.

Какая из меня, к черту, мать?

Стоп.

А почему я не верю в то, что могу справиться? Я пережила столько всего, что рождение ребенка не может оказаться настолько ужасным поворотом жизни. Может быть, это девочка? Нет. Мальчик. Я почему-то уверена, что это мальчик.

Штора снова отодвигается. Поул с улыбкой смотрит на меня.

Я даже не удивлена, что он заявился. Не в его манере спустить мне с рук побег из заточения. Кроме этого, он винит меня в смерти Беринга, в этом я уверена настолько же, как и в том, что Элли поехала рассудком еще задолго до нашего знакомства. А еще я уверена, что Поул не сделает мне ничего плохого. Слишком рискованно пытаться причинить мне вред на острове. Он не позволит мне снова разрушить его планы.

– Вот ты где прячешься, – говорит он и садится на место Адриана.

– От тебя? – с издевкой спрашиваю я. – Не смеши.

– Я тут узнал кое-что.

– Меня не интересуют твои знания.

– Зря. Знаешь, что я сделаю?

– Не знаю и знать не хочу. Поул, будь аккуратнее, ты ведь понимаешь, у меня сейчас гормоны бушуют, я могу взять этот нож и проткнуть тебя им. Раз эдак десять.

Кручу нож в руке и пристально смотрю на лицо горе-жениха. Он переводит внимание от меня к затупленному лезвию и обратно.

– Ты этого не сделаешь, – говорит он, а потом переходит на шепот: – А вот я… приду к тебе домой и перед самыми родами вырежу уродца из твоего живота.

Сжимаю металлическую рукоять столового ножа и с размаху втыкаю туда, где покоилась рука Поула. Он успел выдернуть ее в последний момент.

Штора снова открывается, и на пороге возникает Миранда.

– Эшли, я устала искать тебя, пошли, – бросает она и развернувшись уходит.

– Не приближайся ко мне, – повторяю я Поулу.

Он скалит зубы, а в его глазах полыхает азарт. Я только что помахала перед ним красным флагом.

– О, я приближусь к тебе. Мое лицо будет последним, что ты увидишь.

Мечтай.

Выхожу из кафе, так и не оставив нож на столе. Получается, украла. На улице в тени стоит Миранда. Она так резко появляется оттуда, что я замахиваюсь на нее ножом. Она перехватывает мою руку.

– Совсем сдурела? – спрашивает она и тащит меня в противоположную от дома сторону.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я и чувствую, как мир накреняется в сторону. Перед глазами начинает плыть.

– Спасаю тебя. Будешь должна, – выплевывает Миранда.

Вырываю руку.

– Я тебе не доверяю, – говорю я.

Миранда останавливается, сжимает пальцы в кулаки и оборачивается.

– Как и я тебе, – сообщает она. – Но дело не в этом. Элли вызвала сюда своих людей и они уже почти прибыли, ты должна миновать первую хижину до рассвета. Поняла меня?

Со мной что-то происходит.

Лицо Миранды то становится ясным, то смазывается.

– А Адриан? – спрашиваю я.

– Он тебе сейчас не поможет. Если ты меня не послушаешь, Поул и Элли увезут тебя на старую ферму. И тебя там никто не найдет. Потому что никто, кроме покойного Беринга, не знал об этом месте. Ты понимаешь?

Я ничего не понимаю.

– Меня опоили? – спрашиваю я.

– Да. И Адриана тоже.

Он бы почувствовал. Миранда лжет.

– А тебе-то что с этого? – спрашиваю я, стараясь сконцентрироваться на плывущем лице девушки.

– Твоя пропажа, смерть, расчленение опечалят Адриана.

Больше она ничего не говорит.

– Я не уйду без него, – говорю я и чувствую, что язык заплетается.

– На выходе никого не обыскивают. Поэтому держи, – Миранда достает пистолет из-за пазухи и сует мне в руки. – Тебе нужнее.

– Как ты его пронесла?

– Это секрет.

– По правилам нельзя.

– Я ставлю свою безопасность превыше любых правил. Иди. Эшли, спасай себя и своего ребенка.

– Адриан…

– Да он без чувств валяется в вашем жилище! – чуть не орет Миранда и встряхивает меня так сильно, что я на мгновение ловлю здравый рассудок.

Возможно, я пожалею об этом через час, но сейчас, смотря в глаза Миранде, я почему-то верю ей. Адриан ведь верит.

– Иди. Адриану Элли ничего не сделает, но ты… ты другое дело. Когда он очнется, то сам найдет тебя. Твоя задача не попасться. Я отвлеку Элли и Поула.

Киваю и прячу пистолет за пояс брюк и скрываю все это зеленым плащом.

Дальше все происходит как во сне.

Я иду медленно, держась за забор.

Меня выпускают за пределы защитных стен.

Соленый воздух просачивается в легкие, и я перешагиваю через борт лодки.

Плывем. Я отключаюсь, но прихожу в себя, когда судно ударяется о причал.

Паромщик высаживает меня, и я быстрым, как мне кажется, шагом преодолеваю расстояние до места, где спрятала пистолет. просовываю руку, но ничего там не нахожу.

Пусто.

Кто-то взял его. Но…

– Не это ищешь?

Замираю, а сердце уносится вскачь.

Не может этого быть.

Выпрямляюсь и медленно оборачиваюсь, боюсь сделать резкое движение, вдруг говоривший исчезнет.

Не исчезает. Брайан стоит в десяти метрах от меня.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, совершенно опухшим языком.

– Где Адриан?

Медленно шаг за шагом приближаюсь к Брайану и чувствую его ауру снова. Хотя думала, что злость стерла все мосты.

Кого я обманываю? Этому не бывать. Замахиваюсь и бью его по щеке, что есть силы. Он даже не останавливает меня, хотя мог бы. Я уверена, что мог.

– Ты даже не попрощался, – говорю я, когда за спиной, со стороны леса раздаются громкие шорохи.

– Беги, – спокойно говорит Брайан, смотря мне за спину.

Оборачиваюсь, но ничего там не вижу. Ночь безлунна.

Возвращаюсь в исходное положение покачивающегося тела, но не вижу Брайана, передо мной… дерево. Смотрю на содранную ладонь, потом снова на дерево, разворачиваюсь и бегу в лес. Разум затуманен настолько, что я могу сконцентрироваться только на том, чтобы передвигать ноги, но удар по голове останавливает мой бег и я валюсь на спину. Последнее, что я вижу – смазанные звезды за кронами кружащих деревьев.

Сухость во рту, головокружение и злость на себя – с этим коктейлем чувств и ощущений открываю глаза и упираюсь взглядом в кроны деревьев и серое небо за ними. Облака лениво проплывают, периодически загораживая свет и отбрасывая тени.

Как же болит голова.

Касаясь лба, морщусь и шиплю от боли.

Несмотря на то, что сейчас мое тело валяется на спине – я снова в бегах. Скрываться от опасности любого толку – уже стало моим кредо.

Прогоняю последние воспоминания… я думала, что кто-то ударил меня по голове и я отрубилась, но все оказалось куда печальнее.

Я вижу ее. Вижу толстую ветку, на которую налетела, сбегая в ночи непонятно от чего и от кого. Проклятая ветвь в засохшей крови непреклонно нависает надо мной, шурша листьями, словно в насмешку, и сквозь этот шорох в голове отчетливо слышится: «Уделала я тебя знатно». А у меня даже нет сил и желания показать ей язык или сказать пару ласковых.