Все эти дни меня разрывает на части. Я хочу броситься на поиски, перевернуть мир вверх ногами и найти детей. Хочу сорваться с места и действовать, но понимаю, что сгоряча принимать настолько важные решения нельзя. Сначала нужно вернуть Брайана, а потом мы отправимся в путь.

Физическое состояние изменилось в лучшую сторону. Больше нет отекших ног, одышки и прочих нюансов беременности, но я бы отдала все, что у меня есть и когда либо будет, лишь бы снова ощутить своих детей внутри. Не описать словами, насколько это ценные моменты. Ничто не в силах изменить то единение, которое я испытывала, разговаривая с ними и обещая, что никогда и никому не дам их в обиду.

Как жаль, что я облажалась.

Эмоциональное состояние нестабильное. Не уверена, что когда-нибудь оно вернётся в норму.

Сегодня девятый день, как нас разлучили.

– Охра говорит, что мне нужно поплакать, – произношу я, сидя на полу рядом с клеткой Брайана. Истерический смешок вырывается из глубин боли, отрицательно качаю головой. – Будто слезы смогут помочь. Они никогда не помогали, с чего сейчас должно стать легче?

Я не ожидаю ответа. Мне просто нужно высказаться, и никому другому я не желаю показывать боль и растерянность, что поселились во мне.

После того дня я не плакала.

Каждое утро надеваю на себя маску стабильности и собранности, хотя под укрытием творится хаос и разруха.

– Я смогу успокоиться, только когда верну их. Я ведь так и не узнала, кто у нас появился. Мальчики или девочки.

Ком в горле вырастает до невообразимых размеров. Он не дает нормально вздохнуть, но и слезы не приходят.

Я разучилась реветь.

– Ты помнишь Миллиган? Конечно помнишь, о чем я спрашиваю. Ее отец работал на Элли. Насколько все переплетено.

Мысленно возвращаюсь к одному из разговоров с Адрианом. Меня не одну бросили у стен Салема. Я была там с Миллиган. Меня Элли оставила в живых, доктору перерезали горло. Ей так и не удалось вернуться в родной город.

– Мы похоронили ее, – шепчу я. – Она не была предателем, она не хотела никаких приключений. Я сожалею, что именно Миллиган выпала удача сопровождать мою беременность.

Адриан прав, слишком много жертв.

Но мы это прекратим.

Темнота придает моим словам весомости, кажется, что все сказанное мною – не просто воспоминания или шаткие планы. Все это – живая материя, которую я вплетаю в реальность.

– Мальчики, – хрипло произносит Брайан.

Сердце ударяется о ребра так сильно, что я вздрагиваю, но не меняю положения тела. Мне показалось? Неужели разум Брайана победил заражение?

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, представляя двух маленьких беззащитных мальчиков.

Какое-то время Брайан молчит.

– Я каждый день общался с Миллиган, – с трудом произносит он. – Мне нужно было знать, что с вами все впорядке.

– У нас сыновья, – шепчу я.

– Да.

– Ты слышал все, что я тебе говорила?

Какое-то время он молчит, а я мысленно прошу его не возвращаться туда, откуда я пытаюсь вытащить. Адриан говорит, там ад и непрекращающаяся боль. Брайан не должен туда возвращаться.

Пожалуйста, останься здесь. Со мной.

– С момента, как ты в первый раз сюда пришла, – едва слышно произносит он.

Значит Брайан знает все. Я рассказывала ему про детей, Элли, Миранду, ферму, Каролин. Говорила о том, насколько сильно он нужен мне.

– Нужно собрать конклав от имени Адриана, – твердо говорит Брайан.

– Сейчас я выпущу тебя.

Встаю, но голос Брайана останавливает меня.

– Нет! Позови Адриана.

Пару мгновений я смотрю в темноту. Он не показывает мне даже свои глаза. Мне удалось увидеть их в первый день, но больше ни разу.

– Хорошо.

Не успеваю дойти до двери, как Брайан снова останавливает меня.

– Эшли? – Голос мягкий и нежный.

– Я здесь, – прикрыв глаза с облегчением отзываюсь я.

Он молчит, натягивая струны нервов до предела.

– Мы вернем наших сыновей.

И я верю ему.

Всегда верила, даже если не признавалась себе в этом.

Адриан и Брайан разговаривают уже три часа. Слишком долго для ожидания и слишком мало для принятия решения, от которого зависят жизни.

Адриан наотрез отказался брать меня с собой в темницу. Он сказал, что Брайан его за это не поблагодарит. Сначала я решила спорить, но вовремя остановилась. Кому, как не Адриану знать, что испытывает мутировавший человек. Я осталась, чтобы бессмысленно топтать пол в своей комнате. Хожу кругами, пытаясь предугадать, что произойдет в ближайший час, день, неделю. Руки то и дело инстинктивно возвращаются на живот, но кроме уродливого шрама там ничего нет. Мысленно обещаю мальчикам вскоре забрать их.

Стук в дверь возвращает меня в реальность. Распахиваю ее так стремительно, что Охра в ужасе отскакивает назад.

– Эшли! – вскрикивает она.

Я надеялась, что это Адриан и Брайан. Не повезло.

– Что случилось? – слишком резко спрашиваю я.

– Я хотела позвать тебя на чай, – неуверенно произносит Охра, а потом чересчур широко улыбается. – Составишь мне компанию?

Прищурившись, смотрю на няню Деймона. В эти дни она старается не пересекаться со мной, ведь каждое ее замечание приводит меня в ярость. Я не показываю злость на ее болтовню, но Охра чувствует, что сболтнула лишнего. Она старается говорить со мной о детях, рассказывает про проделки Деймона, про то, что маленькие дети часто болеют и им нужна рядом мама. И все это не то, о чем мне бы хотелось вести беседу. Каждая из этих тем сталью врезается в грудь.

Охра продолжает улыбаться, но уголки губ уже начинают дрожать от натуги. Скорее всего Адриан отправил ее, чтобы отвлечь меня.

– Тебя Адриан прислал? – прямо спрашиваю я.

Улыбку сдувает.

– Что ты, конечно нет!

Поднимаю ладонь и, склонив голову набок, напоминаю:

– Я ведь могу влезть тебе в голову. Увижу, если ты лжешь.

Охра снова отступает, плечи опускаются.

– Да, Адриан прислал, но он просил не рассказывать тебе об этом. Я пока чайник поставила, пока Деймону занятие нашла и вот, пришла только сейчас.

– Зачем меня нужно отвлекать? Что сейчас происходит? – допытываюсь я.

– Ничего. Эшли, Адриану тяжело смотреть на тебя. Он чувствует, что не защитил вас и поэтому решил с чего-то, что я смогу тебя развеять.

Если что Охра и могла бы развеять, то только мой прах, и то скорее всего уронила бы урну, выходя из дома.

– А еще у меня есть к тебе важный вопрос, – дополняет она.

– Ладно, – сдаюсь я.

Какая разница, буду ли я в комнате себя накручивать или посижу на кухне с Охрой. Возможно, на какие-то краткие мгновения она и поможет мне выбраться из вороха мыслей, ведь сейчас в них нет смысла. Нужно дождаться встречи с Брайаном, а тогда уже и запускать мозговой штурм.

Размещаемся за столом друг напротив друга. Пока мы с Охрой выясняли причину неожиданного застолья, чай остыл. Меня это никак не заботит, потому что я потеряла вкус к еде, радостям и позитивным мыслям. Механически подношу кружку к губам, но останавливаюсь, так и не сделав глотка.

– Там ведь не отрава? – серьезно спрашиваю я, прожигая няню взглядом.

Она хмурится и протягивает:

– Не-е-ет.

– Снотворное?

– Нет.

– Давай поменяемся, – предлагаю я и тут же протягиваю кружку.

Охра соглашается. Вероятнее всего, я просто паранойю, но ничего не могу с собой поделать. У меня никогда не было тесной связи с доверием к людям, а теперь его не осталось и вовсе. Тем более за спиной Охры уже было предательство. Может быть, в кружке и не отрава, но Адриан вполне мог попросить няню подсыпать мне снотворное, чтобы я уснула и не мешала им с Брайаном решать наши проблемы. Но я ни за что не останусь в Салеме, пока они будут искать моих детей.

– О чем ты хотела спросить? – интерисуюсь я, чтобы быстрее сгладить момент с обменам кружками.

Охра делает глоток и отставляет чай. Девушка несколько секунд смотрит на напиток, а потом переводит взгляд на меня.