Периодически с разных сторон до нас доносятся голоса и взрывы смеха, я не могу сказать, что тут уж очень много людей. Пару раз на пути попадаются тела, стараюсь не разглядывать их, боясь увидеть там знакомые лица солдат из девятки.

Лари останавливается, и я практически врезаюсь в него. Он оборачивается и говорит:

– В церковь мы должны попасть бесшумно, иначе нам потом не выйти. Я отвлеку их, а ты жди меня здесь. Скоро вернусь.

Ничего не говорю, просто киваю, ведь Лари сказал молчать. Мой голос может выдать во мне женщину. Друг легкой походкой направляется к дверям церкви, они закрыты пластами металла, скорее всего именно такие пласты тогда отрезали меня и рожающую Герду от остального мира.

– Че встал посреди дороги?!

Я тут же отступаю в сторону. Понимаю, что говорят мне, хотя я не посреди дороги нахожусь. Наклоняю голову вниз и практически кланяюсь бывшим заключенным, двое проходят прямо рядом со мной.

Не дышу. Не могу сделать ни единого даже самого крошечного вдоха.

Второй останавливается прямо напротив меня и присаживается на колено, завязывает шнурок на ботинке, а я стараюсь превратиться в дерево.

Страх прошибает меня.

Сейчас они поймут, что я девушка. Руки начинают дрожать.

Бывший заключенный поднимается, и они идут дальше, а я тихо и протяжно выдыхаю. Сердце колотится, как сумасшедшее. Слышу голос Лари вдалеке, он смеется и следом за ним начинают хохотать остальные. Их голоса приближаются ко мне, но я не двигаюсь с места. Когда толпа доходит до меня, то Лари обращается к одному из заключенных.

– Ждите меня у ворот, я скоро буду.

Ему не отвечают, заключенные продолжают идти дальше, и уже через пять секунд Лари тянет меня к церкви.

Оказавшись у двери, Лари поворачивается ко мне и спрашивает:

– Как зовут сестру и брата Келлера?

– Что? – не понимаю я.

– Он не сказал мне пароль напрямую. Сказал только, что нужно набрать в порядке имя его сестры, потом брата, и дверь откроется.

– Ребекка, Зейн.

Лари быстро нажимает на клавиши, и дверь начинает подниматься.

Металлическое полотно безумно медленно едет вверх. Ладони потеют, я так и жду, что сейчас кто-то да увидит это. Когда дверь окончательно поднимается, Лари толкает меня вперед. Расталкиваю створки и забегаю в холл. Лари не заходит, и когда я оборачиваюсь, вижу, что полотно металла уже начинает опускаться.

Он не вошел.

– Будь осторожен, – говорю я, хотя друг этого уже не слышит.

Оборачиваюсь и первый, кого я вижу, это Рэнли. Он сидит в кресле-каталке, в его руках автомат, а рядом свалено ещё три таких же. Вокруг него люди, но я никого не вижу, кроме Рэнли, которого долгое время считала погибшим. Перед глазами всплывает видение, как он бежит к машине, и его валит топор, брошенный ему в спину. Бросаюсь к Рэнли и падаю на колени возле него.

– Не стрелять! Алекс? – спрашивает он, и я вспоминаю, что выгляжу немного иначе.

Спасибо, что меня не пристрелили на пороге.

– Да.

Рэнли опускает автомат и обнимает меня настолько крепко, что кости хрустят.

Отстраняюсь и спрашиваю:

– Где Нео?

Рэнли связывается с Нео по рации, и тот через минуту выходит из лифта.

Так и сидя перед Рэнли на коленях, обращаюсь к Нео:

– Зак у Гарсия. Он передал, что нужно взорвать бомбу и выпустить юнцов.

Нео погружается в мысли, я же замечаю перевязку на его левой руке в районе плеча, она намотана прямо поверх одежды, и я поднимаюсь на ноги.

– Нео, нет времени на раздумья, – говорю я. – В данный момент у церкви нет заключенных. Мы отвлекли их и…

– Мы? – спрашивает Рэнли.

– Я и мой друг Лари, я рассказывала тебе о нём. Пожалуйста, только не убейте его.

Нео снова исчезает и уже через пару минут в холл выходят молодые люди с оружием наперевес. Все они кивают Рэнли, и я вспоминаю, Зак говорил об этом. Рэнли занимался с ними. Он их наставник в военном деле. Кроме молодых, есть и уже прожжённые солдаты. Нео отдает им указания и смотрит на Рэнли:

– Остаешься за старшего.

– Нет. Оставь Зейна. Я не гожусь на эту роль.

– Рэнли…

– Нет! – взрывается Рэнли. – Я тебе уже всё сказал, не пытайся затянуть меня в это обратно. Я решения не поменяю.

Нео связывается по рации с Зейном и говорит, чтобы он спустился в холл. Нео отправляется к монитору у стены и нажимает какую-то комбинацию. Пласты открываются, и волна солдат девятки выливается наружу. Защита не успевает закрыться до конца, как до моего слуха долетают звуки выстрелов и криков. Зажимаю уши и прикрываю глаза.

Будучи прикованным к стене, Закари провожает Алекс тяжелым взглядом. Двое, что остались стоять у его камеры, даже не подозревают, что их жизни находятся в куда большей опасности, чем у человека, к чьей голове прислонили дуло заряженного пистолета.

Закари зол. Его гнев настолько велик и необъятен, что Келлер слышит, как кровь бежит по венам с утроенной силой, она разгоняется и будит нечто невообразимо жестокое. Он переломает руки тому, кто ударил Алекс, и выколет глаза второму. Зак знает, о чем эти ублюдки думали, когда смотрели на неё.

Никто не смеет даже мысли допускать о подобных вещах.

Закари снова скрывается в тени камеры, тихо брякая цепями. Остановившись у стены, он продолжает вытягивать штыри, что вросли в бетон много лет назад. Его ноги и шея уже практически на свободе, но он не спешит окончательно вырвать металлические крепления из бетонного плена. Осталось освободить руки. Келлер до конца не вынимает кандалы из стены, все должно выглядеть так, словно он в ловушке, из которой самому не выбраться.

Бывшие заключенные достаточно громко обсуждают Алекс и её аппетитные формы. Закари слушает каждое слово, что они произносят. Так проходят минуты, пока Келлер не различает знакомую поступь в конце коридора. Он не видит кто там, но знает – это Лари. Послушный щенок Гарсия.

Они уже виделись однажды, но тогда Зак даже не мог предположить, что этот парень является другом Алекс. Он бы и сегодня так не решил, но несколько факторов сложились в общую картину достаточно быстро.

Первый фактор. Алекс отреагировала на голос парня так, словно увидела призрака. Она осела в камере и не могла отвести от Лари взгляда. Никто этого не видел, все были слишком увлечены новостями с базы, где люди Зака, прибывшие с ним с острова, разбили один из отрядов Гарсия и исчезли в тумане, словно призраки. Пока ублюдок трепался по рации, Закари начал складывать пазлы.

Второй фактор. Реакция самого парня. Лари взглянул на Алекс всего один раз. Его зрачки расширились, а пульс ускорился. Парень быстро отвёл взгляд и старался делать вид, что не видит Алекс, но новое зрение Зака позволило рассмотреть, как вена на лбу парня выступила, а желваки заходили ходуном под отросшей бородой. Слух Зака так же помог ему, откинув посторонние звуки, он сконцентрировался на Лари. Его сердце заколотилось так стремительно, что стало ясно – он знает Алекс, но не желает показать этого.

Третий фактор. Ради него Заку пришлось напрячь память. Перед глазами начали всплывать флэшбеки из прошлого. Он начал вспоминать все разговоры с Алекс, Зак неоднократно слышал от неё имя Лари. Но что более важно, так это доклады Рэнли, он рассказывал Заку о том, что узнавал от Алекс ещё в самом начале её пребывания на девятке. И там было имя Лари, друга, по которому она скучала не меньше, чем по родной сестре. Закари вспомнил это, и последний кусочек пазла встал на место.

Картина обрела цельность.

Только из-за этого Зак не попытался выбраться из камеры раньше нужного ему времени. Он мог рискнуть, но до Алекс он быстро бы не добрался, а заключенные вооружены и непредсказуемы. Это не солдаты, которые будут следовать приказу. Они могли застрелить Алекс. Специально или случайно, это уже дело десятое.