Все внутри меня противится просьбе Адриана, но материнская часть, о которой я даже не подозревала, готова возносить такого сына на пьедестал. Вот она, детская любовь к родителю. Неподдельная и искренняя.

– Что ты мне предлагаешь? Сказать ей, чтобы она больше так не делала? – с издевкой спрашивает Брайан. – Чтобы больше не ломала жизни? Чтобы перестала пытать детей?

– Я не это имел в виду, – чуть громче необходимого замечает Адриан.

– А что? – Злится Брайан. – У нее были десятки лет, чтобы понять, что она творит.

Атмосфера накаляется со скоростью лесного пожара. Мы не можем проиграть эту битву из-за внутренних споров. Пока Брайан и Адриан перекидываются между собой правдивыми заявлениями, я думаю о том, как нам обойти конфликт. До меня только недавно дошло осознание, почему Адриан, так рьяно пытается прекратить кровопролитие, и я понимаю его. Но так же я понимаю Брайана и не хочу провести остаток жизни, опасаясь, что Элли снова придет по мою душу, за сыновьями или хрен знает за чем еще.

Мысли кружат, пытаясь найти решение, и оно приходит.

Я будто совсем позабыла, что у меня есть силы, за которыми постоянно охотились люди. Настало время использовать их ради блага и не под натиском страха, а с холодным расчетом на безопасное будущее.

– Я влезу ей в голову, – произношу громко я, и спор за столом стихает.

Всего пять слов смогли потушить лесной пожар.

Брайан и Адриан переводят на меня внимательные взгляды. Переключаюсь с одного на другого и останавливаюсь на Брайане.

– Я изменю ее воспоминания. Сотру все, что она делала, и придумаю ей новую жизнь.

– Какую? – спрашивает Адриан.

Теперь мое внимание приковано к нему.

– Она будет сидеть за решеткой остаток своих дней. Мы посадим ее за убийство. Навсегда. – Каждое мое слово звучит молотом о наковальню.

– За чье убийство? – уточняет Адриан.

– За Дейла, Каролин… Я могу придумать несуществующего человека, но она будет верить, что это правда. Язаставлюее не просто верить в это, а мучиться от понимая, что она совершила. Адриан, она будет жить, как ты того и желаешь, но она никогда больше не выйдет из-за решетки. Она будет страдать за всех, кому когда-то причинила вред, – спокойно и холодно заканчиваю я.

Это идеальный выход из ситуации.

Мы не должны портить наши отношения из-за Элли. Она не заслуживает этого. А вот нести кару, сколько ей там осталось? Лет десять-пятнадцать? Да. Это она заслужила.

Какое-то время они молчат. Чувствую, как Брайан сжимает мои пальцы и перевожу на него взгляд. Он смотрит на меня так, как будто впервые увидел.

– Неужели ты хочешь такой мести? – аккуратно спрашивает Адриан, и я поворачиваюсь к нему.

– Я хочу вернуть сыновей и создать место, где Элли не будет для них угрозой. Меня интересует только это.

Адриан кивает и переводит взгляд на Брайана.

– Ты согласен?

Брайан раздумывает около минуты, смотря в пространство между мной и Адрианом, а потом возвращает все внимание на меня.

– Уверена? – спрашивает он.

– Да, – тут же отвечаю я, уже придумывая, какие поправки внесу в разум Элли.

Внимание Адриана мечется от меня к Брайану и обратно. Он сомневается в нашем решении, а точнее, в его исполнении.

– Она будет под заключением в Салеме, – резюмирует он.

– Нет! Не в одном городе с моими детьми, – отрезаю я.

– Мы не будем жить здесь, – спокойно говорит Брайан.

– В Ани мы тоже не можем жить, – напоминаю я, а сердце сжимается от слов Брайана. – Вода отравлена.

– Знаю. Я приготовил для нас другое место.

Хочется спросить, что за место и когда он успел его приготовить, но я не спрашиваю. Время, которое мы тратим, слишком ценно, поэтому подобные разговоры можно перенести на потом, когда черная полоса останется далеко позади.

Адриан рассказывает, что часть людей, которая добралась до Салема, разместили в дальней части города, Молли, к слову, тоже выжила, Миранда не тронула ее, сказала девушке бежать, и она побежала, в итоге ее подобрали люди из Салема, которые отправились за оставленными жителями в Ани.

Некоторые устроились в отремонтированном пансионе. Также удалось связаться со стариком – ценителем всего древнего и исторически важного. Он доложил, что к нему пока пришли не все. Часть в пути. Нападение мутировавших сбили некоторых с курса. По итогу из города Ани вышло на тринадцать человек больше, чем пришло в пункты назначения. Город Брайана остался запечатанным. Никто, кроме него, не сможет его открыть, реактор по-прежнему является козырем, из-за которого произойдет прогресс. Но все мы понимаем, что этот прогресс невозможен без вступления Ани во главе с Брайаном в совет дружественных городов. Для этого необходим конклав и новое голосование.

Постепенно разговор сворачивает на тропинку Поула.

– Он не знает, где ферма, – уверенно произносит Адриан.

– Поверю в это, когда сам с ним поговорю, – холодно говорит Брайан.

– Миранда утверждает, что Элли держит все это в секрете даже от нее.

Элли прячет эту ферму от всех. Склоняюсь поверить Миранде в этом вопросе.

– Я бы на твоем месте не доверял ей на сто процентов.

– Она спасла тебе жизнь, – напоминает Адриан. Легко заметить, что ему не нравится, когда на Миранду наговаривают.

Брайан хмыкает и проводит по моим костяшкам большим пальцем.

– Изначально она выстрелила в меня, – сообщает он.

Адриан пожимает плечами:

– Она импровизировала.

– Хреново у нее с импровизацией, – выдыхает Брайан.

Кажется, что он смирился с произошедшим и с мутацией заодно. Но я не смирилась с непониманием случая в лесу. Почему Брайан стал таким же, как Адриан?

– Я вообще не понимаю, как все это произошло. Тебя ведь не кусали перед смертью, – вслух рассуждаю я.

– Не кусали, но пули в магазине Миранды были в слюне мутировавших, – говорит Адриан. – И до этого, она отдала Брайану пробирки.

– Выходит, это была не такая уж импровизация, – замечаю я. – Вы все продумали заранее? А мне об этом не хотели сообщить?

Начинаю закипать, но меня быстро отпускает из-за слов Брайана:

– Плана не было. Был вариант развития событий, о котором мы все старались не думать.

Адриан снова включается в разговор:

– Если бы Миранда попыталась помочь вам в тот момент, ее бы саму убрали с дороги. Элли отдала четкий приказ, и Миранда не входила в число исключений.

– Ты так ее защищаешь, – замечаю я.

Адриан тут же устремляет взгляд на меня, а потом переводит его на Брайана. Какое-то время он молчит, а потом спокойно и даже с легкой долей ностальгии говорит:

– Только ты можешь понять, что Миранда сделала для меня. То же самое Эшли сделала для тебя.

Теперь они на одной волне, а мне остается только наблюдать, как на их лицах прорисовывается понимание друг друга.

– Эшли вернула мне человечность, – спокойно говорит Брайан.

– Да. Даже будучи в аду, я слышал голос Миранды и шел к нему.

Брайан кивает.

А потом они молчат, но смотрят друг на друга. То один кивнет, то второй пожмет плечом.

– Вы сейчас что, мысленно разговариваете? – неуверенно спрашиваю я.

– Извини, – говорит Брайан. – Я даже не понял, как перешел с одного вида диалога на другой.

– Это жутко, – замечаю я.

– Ты научишься это контролировать, – уверяет Адриан.

На разговоры уходит еще около часа, а потом мы с Брайаном отправляемся в гости к Поулу. Нам не удается схватить его и допросить, его нет в Ротоне. Поблуждав среди местных жителей, мы выясняем, что Поул отбыл из дома еще две недели назад, когда вернется, неизвестно.

Значит на конклаве нам нужно будет провести «беседу» не только с Элли. Но вот незадача, за Поула просить некому, с ним будет проведена куда более краткая беседа, в более холодных тонах.

Брайан сидел на верхней площадке крыши самого высокого дома в Ротоне. Он смотрел в одну точку, но ничего перед собой не видел. Потому что находился среди мыслей, пытался поймать душевное равновесие и отгородиться от внешнего мира.