Чейз замолчал, он смотрел на меня так, что казалось мог заглянуть в самую душу, а я не знала хочу ли его туда пускать.

– Иди ко мне, – снова позвал он.

И в этот раз я не спорила, села к нему на колени и свернулась клубочком, Чейз продолжил говорить:

– Мы были близки с Дженной, но я не смогу объяснить тебе, что это была за близость. Мы никогда не касались друг друга, это было запрещено до свадьбы. Но мы много разговаривали, иногда мне казалось, что она знает меня лучше, чем я сам. Нас растили с мыслью – вы муж и жена. Я был выбит из колеи, увидев ее, но это далеко не романтические чувства. Если бы у меня была сестра, то я бы мог сравнить то, что чувствую к Дженне. А так, это все предположения.

Если Дженну и Чейза не связывали любовные трепыхания бабочек, то я выглядела сейчас не в лучшем свете. Определенно.

– После того что ты рассказал, я чувствую себя ревнивой идиоткой. Хотя ревностью никогда не страдала. – И это действительно было так. Я никогда никого не ревновала, всегда считала себя выше этого чувства. Ошибалась.

Чейз поднял мое лицо за подбородок и взглянув в глаза, серьезно сказал:

– Я не хочу, чтобы ты ревновала или думала о чувствах других. О наших скорее всего никто не позаботится, только мы сами. Только ты и я.

– Звучит как тост.

Наши лица приблизились, и мы поцеловались. Касание губ было нежным и неторопливым, словно весь мир и время принадлежали нам. Я пересела, оказавшись лицом к лицу с Чейзом. На мгновение я отпрянула от него, посмотрела в глаза, провела большим пальцем по шраму на подбородке. Помнится, это было первое, что я увидела на его лице.

– Пообещай, если что-то будет не так, ты мне сразу же об этом скажешь, – шепотом попросила я.

– Все будет так, как надо.

– Пообещай.

Чейз перехватил мою руку и немного сжал пальцы.

– Обещаю.

Теперь уже я его поцеловала. Все началось нежно и мягко, но с каждым движение наших тел, с каждым касанием и вдохом, поцелуй становился все более голодным и жарким. Чейз опустил руки мне на ягодицы и резко придвинул к себе. Я почувствовала силу его желания и потерлась. Назад и вперед. Назад и вперед. Чейз простонал мне в губы и еще сильнее сжал ягодицы. Я запустила пальцы ему в волосы и немного потянула назад. Мои движения становились резче, я так хотела избавиться от одежды, голова шла кругом.

– Пошли, – прошептала я в губы Чейза и поднялась на ноги, они тут же немного подкосились.

Чейз поднялся следом, но из кухни мы так и не вышли. Идти было некуда.

– Все комнаты заняты, – сказал Чейз со смешком.

– Это бесчеловечно. – Я обернулась. – Может Джека выгоним?

– Ты готова потом выслушивать от него об этом на протяжении долгих лет?

Желание немного схлынуло, я подошла к Чейзу, привстала на цыпочки, и мы еще раз поцеловались. Я впитывала каждое касание и старалась запомнить, каково это – желать и быть желанной. Вообще мне казалось, что мы слишком много думаем. Порой мысли только мешают.

Сквозь туман возрождающегося желания я услышала стук. Отпрянув от Чейза, тут же спросила:

– Это Роза?

Он отрицательно покачал головой.

– Она бы так быстро до нас не добралась.

Стук повторился, он был более настойчивым.

– Разбуди остальных, – прошептал Чейз, взял кухонный нож и пошел к входной двери.

Я быстро побежала по комнатам. Решила начать с Джека, к счастью, он не спал, я побежала дальше, успела распахнуть дверь нашей с Шанти комнаты, как со стороны входа в квартиру прозвучали выстрелы.

Инстинкт самосохранения оказался сильнее командного духа. Как только до слуха долетел звук выстрелов, я моментально оказалась в комнате, которую мы с Шанти заняли всего несколько часов назад, и захлопнула за собой дверь. Я не побежала помогать Чейзу, не рванула спасать Вивиан, а ринулась прятаться. Что это говорит обо мне, как о человеке? Этот человек хочет жить. Что это говорит обо мне, как о части команды? Ничего хорошего.

Подтащив к двери тумбочку, я сдернула одеяло с Шанти, но ни стрельба, ни прохлада комнаты ее не разбудили. Как же можно так дрыхнуть?

В квартире происходило черт-те что, что-то падало, кто-то матерился, а я пыталась растолкать подругу. В какой-то момент я подумала, что Шанти и вовсе мертва. Она вообще не подавала признаков жизни.

– Шанти, твою мать! – шипела я и в итоге столкнула ее с кровати.

Мешок с костями свалился и брякнул. Шанти, взъерошенная и насупленная, выглянула с противоположной стороны кровати, прострелила мне голову взглядом.

– Ты совсем?

Уже не помню, когда Шанти злила меня в последний раз, но сейчас был именно этот момент. Я кипела от ярости. Если бы в комнату вошла не я, то Шанти уже была бы мертва.

– Там, блин, стреляют. – Я указала рукой на дверь. – А ты спишь.

– Я не слышу выстрелов, – сказала Шанти, и мы обе повернулись и посмотрели на дверь, за которой стояла тишина. – Ты уверена, что стреляли? Может, тебе это приснилось?

– Нет. Я не спала. Кто-то постучал. Дважды. Чейз пошел открывать, а мне приказал всех разбудить.

Пару минут мы прислушивались к тишине.

– Почему так тихо? – прошептала я.

– Может, всех наших убили? А другие – те, что стреляли, крадутся по коридору?

Я не рассматривала такого варианта, где наших убили. Это было просто невозможно. Выстрелов прозвучало всего ничего. Когда Джек побежал на помощь Чейзу, выстрелов уже не было, но потом точно произошла какая-то потасовка. Я напрягала память, но из-за того, что я пыталась растолкать Шанти, что-то упустила или забыла.

Что-то упало.

Мы переглянулись и вели себя максимально тихо, но даже звук собственного дыхания казался слишком громким. Я указала Шанти на кровать, она кивнула, словно понимала, о чем я. Через пару мгновений стало понятно, у нас с Шанти какая-то синтетическая связь – в большинстве случаев мы думаем одинаково, или в одном направлении. Шанти залезла под кровать, я уже было тоже собралась последовать за ней, как мой взгляд уперся в комод, который я подтащила к двери. Даже если нас кто-то ищет, то не получится провести их с чертовым комодом у двери. Черт! Сразу будет понятно – внутри кто-то есть.

Подбежав к комоду, потащила его в сторону, ножки противно заскрипели, я остановилась, сердце бухнуло вниз. Никто не ворвался, я снова начала оттаскивать комод, когда дверь была освобождена, и я уже могла вернуться к кровати, слух снова уловил звуки.

Это были тихие голоса. Еле уловимое бормотание врезалось в тишину и рассеивалось так, что невозможно было ничего разобрать.

Бросив взгляд на кровать, под которой спряталась Шанти, я открыла дверь и выглянула в коридор. Услышала, как подруга со злостью прошептала мое имя, но не обернулась. Прикрыв за собой дверь, я двинулась в сторону голосов. Они доносились из комнаты Вивиан и Келли. Чем ближе я подходила, тем отчетливей понимала, что различаю голос Джека.

Да что происходит?

Заглянув в комнату, сначала я испытала облегчение, все были здесь. Живы. Но потом я увидела, что Вивиан перебинтовывает Чейзу руку в районе плеча. Снова ранили.

– Что случилось? – спросила я, входя в комнату.

Сейчас наши с Шанти прятки выглядели донельзя нелепо.

Джек поднялся с кровати, на которой осталась сидеть Келли, и подошел ко мне.

– Семья знает, где мы, надо валить.

Я заметила на его скуле припухлость, но не стала акцентировать на ней внимание, вместо этого спросила то, что в данных было гораздо важнее:

– Куда?

– В Столицу, – ответил Чейз, и тут же вернул внимание на Вивиан. – Спасибо.

Оказалось, на пороге было всего два человека из охраны Семьи Основателей, но по словам Чейза было понятно, нас ищет куда большее количество людей, и они каким-то образом узнали, где мы. Скоро прибудут остальные.

Я надеялась на время без беготни и ощущения опасности у себя за спиной. Но кто обещал, что надежда должна стать явью? Никто. Надежда не более чем самообман.