– Ешь, – бросает Поул. – Тебе нужны силы, ты сама говорила.

– У меня руки прикованы, – напоминаю я.

Он поднимается со своего места и подходит, располагает задницу на столе и начинает кормить меня. Я не говорю о том, что уже поела. После голода, испытанного мной, я не могу отказаться от еды. Это слишком кощунственно.

– А ведь мы бы могли быть сносной парой, – рассуждает Поул, не подозревая, что я бы придушила его в первую брачную ночь. – Ты сидела бы дома и была красивой, а я завоевывал новые земли и города.

Тоже мне завоеватель нашелся. Поул так стремится к этому, что ему плевать на то, что с его подходами он будет сидеть на троне среди руин.

– Могли бы. У меня не вышло править Салемом, ты бы справился лучше, – говорю я и продолжаю пережевывать.

– Ты про пожар в пансионе?

– Да.

– Так было нужно, – говорит он, и я моментально холодею.

– Это был ты?

– Да. Птичка на хвосте принесла информацию, что у тебя конфликт с местной группой лиц. Я не мог не воспользоваться этим.

Я передумала. Придушила бы его до брачной ночи.

– Зачем? – спрашиваю тихо.

К Поулу снова возвращается улыбка, он немного подается вперед и отвечает:

– Чтобы ты поняла, что не годишься на роль главы города и быстрее пришла ко мне. Но ты не пришла и поэтому мне пришлось привлекать мутировавших, снова просить помощи у человека за стеной Салема и увозить тебя самому. Отец всегда говорил, что нельзя важные дела перекладывать на чужие плечи…

Поул еще долго говорит о том, как Беринг учил его стратегии и прочим вещам, необходимым для главы Ротона, а впоследствии и Салема. Он все говорит и говорит, а я смотрю на него и ненавижу с новой силой. Он убил Каролин, даже не задумываясь о том, что там были дети. Пока я искала предателя в казалось бы защищенном городе, враг оказался за его пределами. Как он мог совершать такие вещи и продолжать спокойно засыпать по ночам? Почему такие люди продолжают жить и ни в чем себе не отказывать, а другие – добрые и светлые – сгорают в пламени их амбиций?

Ответ приходит сам.

Из записей семьи Куин я не вынесла главного урока, который красной нитью шел от страницы к странице.

Власть и влияние превыше всего. Потери не важны, если они приносят новые регалии.

Поул портил мне жизнь еще задолго до того, как я о нем вспомнила. А теперь я сижу в его доме и ем с его рук. Любимая зверушка, именно так он меня назвал.

– Кто твой человек в Салеме? – спрашиваю я, внимательно смотря на выражение его лица.

– Ты не поверишь… – начинает он, и его прерывает стук в дверь. – Войдите!

В столовую входит одна из дам, Поул откладывает вилку и переключает внимание на сложенный лист белой бумаги, который ему передают в руки. Развернув его, он быстро пробегает взглядом по строчкам, снова складывает лист и убирает его во внутренний карман пиджака.

– Я был бы рад продолжить нашу беседу, но меня ждут дела Ротона. Будь готова к утру вернуть отца и обелить мое имя в его глазах.

– Разумеется, – отвечаю я и уже через минуту отправляюсь к мутировавшим.

Треск разгорающегося костра завораживал Адриана. Он смотрел на пламя и думал о том, что снова не он заплатил цену за возвращение власти. Адриан всегда был противником насилия, но оно преследовало его всю жизнь. После того, как они с Брайаном вернут Эшли, Адриан возьмет правление Салемом полностью в свои руки и не позволит Брайану оберегать его трон. Хватит.

Уже два дня, как они продолжают поиски следов Эшли и ее похитителя. Они добрались до реки и поняли, что Эшли увезли по воде. Подходящего водного транспорта у Салема не было, поэтому Брайан и Адриан были вынуждены вернуться в город, взять пилота и отправиться к вертолетной площадке, их переправили на другой берег и теперь они выжидали утра, чтобы продолжить путь. По эту сторону реки у них не было друзей и единомышленников. Брайан и Адриан могли положиться только друг на друга.

– Ты знал, что из-за того аппарата произойдет взрыв, – сказал Адриан не сводя взгляда с огня.

Брайан сидел на земле упершись спиной о ствол широкого дерева. Воспоминания о его подростковом возрасте были свежи. Иногда он мечтал избавиться от них, но это было невозможно. Часть его жизненного пути. Часть становления личности. Пусть даже и не самой приятной личности.

– Когда мы с братьями были под властью трех домов – Салема, Дэйли и Ротона, то использовали наживки при охоте на мутировавших. Звук привлекал их и заманивал на открытые участки, которые мы могли хорошо рассмотреть. Чаще всего вокруг этого места размещались блоки с взрывчатыми веществами и при уничтожении мышеловки все сдетонировало. Мы добивали оставшихся. Если нам не выдавали взрывчатку, то мы убирали мутировавших тем, что было под рукой.

– Ты никогда не рассказывал об этом.

– Ты никогда не спрашивал.

Адриан не задавал лишних вопросов, чтобы не проколоться и не выдать того, что сам он не жил так, как Брайан и его люди.

– Я не мог сказать тебе правду не в первый день появления в вашей компании, ни после, – признался Адриан и, отвлекшись от огня, поймал взгляд Брайана. – Я боялся.

– И правильно делал, – подтвердил Брайан и, глубоко вздохнув, отрицательно покачал головой. – Мы бы убили тебя, как только узнали, что ты сын Элли.

– А потом? Если бы я признался тебе позже? Через пару лет?

– Сложно судить об этом сейчас.

Они снова замолчали.

Треск костра успокаивал. Их мысли неизменно уходили к Эшли. Чем дольше она была вне зоны их влияния, тем тяжелее становилось на душе.

– Расскажи, каково это – измениться и стать больше, чем человек, – попросил Брайан.

Адриан был рад переключиться на другое и хотя бы немного вытеснить Эшли из мыслей.

– Не считаю себя лучше людей, – признался он. – Но изменения до сих пор меня удивляют. Я слышу мысли мутировавших, они не сумасшедшие. Понимаешь? У них совсем другая история существования. Они больше хищники, чем люди. Внутри они ведомы только одним желанием.

– Голод?

– Нет. Страх.

– Чего же они боятся?

– Людей. Из того, что мне стало известно из воспоминаний мутировавших, это именно люди пошли их уничтожать. Все мутировавшие когда-то были людьми, имели обычные жизни, но потом изменились и моментально стали противниками всех, кто им был дорог. Они не хотели вредить своим близким, да и людям в целом, и стали уходить как можно дальше от действующих городов. Первые мутировавшие были напуганы изменениями, они лишились дара речи и не могли объясниться с людьми. А люди стали их уничтожать.

– Мы склонны истреблять непонятное нашему разуму, – подтвердил Брайан.

– Вот именно. Сначала мутировавшие защищались, а потом перешли в наступление. Это тяжело объяснить, но память даже давно умерших мутировавших продолжает жить в тех, кто еще жив. Если это можно назвать жизнью. Они помнят, как люди убивали их. Многих мучает жажда отмщения и справедливости. Но больше всего они боятся того, что люди вымрут. Что мутировавшие останутся одни.

Брайан внимательно слушал Адриана, и все, что он знал о мутировавших до этого момента, перевернулось с ног на голову.

– Есть вариант договориться с ними? Прийти к перемирию или полному игнорированию друг друга? – спросил Брайан.

– Не знаю. Не уверен, что они послушают меня.

– Пару дней назад ты смог убедить целый город людей. Ты заставил их поверить, что черное это белое.

– Я не всех убедил, – бросил Адриан, имея в виду погибшего фермера, но он даже не подозревал, что фермер был не единственным, с кем Брайану пришлось разобраться.

– Мы не живем в сказочном мире, где может быть стопроцентное понимание добра и зла, – сказал Брайан.

– Знаешь, что меня мучает? – Адриан задал этот вопрос, совсем не ожидая ответа Брайана. Ему нужно было с кем-то поделиться тем, что его тревожило. – С момента, как я изменился, все чувства, которые я испытывал, будучи человеком, изменились. Страх, желание, голод, даже ощущение холода и жары стали ничтожно малы. Так, словно кто-то выкрутил рычаги на минимум, но не отключил их полностью. Все стремления, кроме одного, отошли на задний план.