Звуковой сигнал оповещает, что через пару мгновений откроется дверь. Внутренне подбираюсь и встаю с кровати.

– На процедуры, – поясняет Миллиган, вошедшая сразу же за двумя мужчинами в белых халатах.

Один из них подталкивает ко мне кресло на колесах. Они настолько «заботятся» обо мне, что практически не дают передвигаться на своих двоих. До этого я безропотно позволяла усадить себя. Мне было необходимо понять, где я нахожусь, количество персонала и примерное расположение моей одиночной камеры, но сегодня я не могу даже смотреть на кресло. Все внимание приковано к Миллиган, на лице которой застыл ужас.

– Что за процедуры? – спрашиваю я, впервые нарушив молчание с момента, как очнулась. Изначально я не могла говорить, а дальше это стало моим оберегом от разговоров с Элли. Мне неизвестна причина временной немоты, но она выручила меня в монологе Элли. Вчера она приходила ко мне и долго рассказывала о детстве Адриана, о том, какой замечательной матерью она была. Она говорила, что так же будет заботиться и о своих внуках. Также Элли не забыла напомнить о моей угрозе, которую я передала с Лиссой, девушкой из леса.

Я и дальше бы пользовалась немотой, если бы не страх на лице Миллиган.

Мужчины переглядываются и одновременно бросаются ко мне. Будь я на двадцать килограмм легче, мне бы удалось проскочить между ними и оказаться за дверью комнаты раньше, чем они бы поняли, что произошло. Мне этого не удается. Первая же попытка прорваться через протянутые ко мне руки проваливается с оглушительным треском.

Слышу, как Миллиган кричит, чтобы мне не причиняли боль, что это опасно для детей, но нападающим плевать. Они грубо усаживают меня в кресло и приковывают к нему намертво. Как бы я ни дергалась, как бы ни старалась освободиться от пут… ничего не выходит.

Меня везут по коридорам фермы, Каролины в разной стадии положения отводят от меня печальные взгляды. В одном из коридоров я вижу выцарапанные надписи на стенах «Спасите», «Помогите».

Сердце отбивает ритм, на который никогда не было способно. Ребра готовы треснуть под натиском ужаса, что обхватывает меня за шею.

Я будто снова онемела. Хочется вопить, но губы не разлепляются, а руки продолжают тщетные попытки выбраться из пут.

Дальше все происходит стремительно.

Палата, куча докторов в белых халатах и масках на лицах. Жесткий стол с тонкой простыней, которая передает холод металла под ней. Укол в вену, поворот на бок и два укола в спину.

Сознание играет со мной злую шутку. Оно хочет покинуть меня в самый ненужный момент.

– Ты молодец, – слышу я голос Элли.

Она – одна из докторов. Женщина наклоняется надо мной и последнее, что я вижу, это ее сверкающие триумфом глаза.

– Не тронь их, – прошу я заплетающимся языком.

Я готова молить эту суку, стоя на коленях. Я готова отдатьсвоюжизнь, лишь бы она не причиняла вреда тем, кто дороже всего.

– Они прославят свой вид, а ты принесешь мне новых…

Дальнейших слов я уже не слышу. Темнота забирает меня в объятия, и где-то на периферии сознания, той части, что еще осталась при мне, я слышу пронзительный детский плач.

Люди из Ани продолжали приходить в Салем. Змейка растянулась на километры, поэтому Адриан раздал указания для командиров новичков и отправился в разрушенное здание на краю Салема. Когда-то там держали Сэма, настоящего наследника города. Он пробыл там долго, пока Брайан не выяснил все, что ему было нужно. Адриан знал, как Сэм умер. Он сожалел, что все больше и больше людей погибали в гонке за властью и могуществом. Он не хотел быть участником всего этого, но не мог отойти в сторону и оставить все так, как есть. На его плечах лежала большая ответственность. Адриан отвечал за Салем и уже не мог представить себе, что отдаст город кому-то другому. Это не из-за жажды власти. Все было иначе. Адриан хотел создать в этом мире хотя бы один город, где любой, кто нуждается в помощи и крове, мог бы на это рассчитывать и получить, не продавая при этом душу дьяволу типа его матери или Поула.

Сумерки уже сгущались, но зрение Адриана все еще было на достаточно высоком уровне. Поэтому он не пользовался фонариком, пока спускался по каменным разбитым плитам. В темноте он увидел дуло пистолета, направленное четко ему в лицо, а следом, слепящий на мгновение, свет фонаря.

– Это я, – сказал Адриан.

– Знаю, – прошептала Миранда. – Топаешь слишком громко.

Адриан выдвинул бровь вверх, Миранда тут же закатила глаза, убрав яркий луч в сторону.

– Я не знала, что это ты, – призналась девушка, прикрывая зевок тыльной стороной ладони.

Миранда уже устала мотаться из Дэйли в Салем. Забыла, когда в последний раз спала больше четырех часов. Она уже думала об обратном пути в Дэйли, ей там придется сделать уйму дел. Вернуть на место Каролину, попытаться выяснить, где Поул, разобраться с оставшимися будничными проблемами наследницы Дэйли.

– Как он? – спросил глава Салема, кивнув на запертую дверь.

По ту сторону стояла гробовая тишина и если бы Миранда не отходила отсюда ни на мгновение, она бы подумала, что существо взаперти сбежало или умерло.

– С тобой было проще, – обреченно выдохнула Миранда.

Адриан лишь кивнул. Он смутно помнил, как приходил в себя после перерождения. Но именно голос Миранды и ее присутствие показали ему путь, благодаря ей он вышел из лабиринтов разума и начал концентрировать внимание не на боли, которая рушила его тело, а на голосе Миранды.

– Ума не приложу, что с ним делать, – сознался Адриан.

Он пытался войти в клетку, но безвольник сломал ему руку в трех местах. Хорошо, что регенерация не сошла на нет из-за приемов найденной мутировавшей полыни.

– Можно убить, – равнодушно предложила Миранда.

– Ты уже пыталась.

– Я егоспасла, но кажется, ему это было не нужно.

– Это нужно всем. Людям из Ани, нашим городам, Эшли и детям.

Миранда кивнула и перешла к другой теме.

– Мне нужно уехать. Элли что-нибудь заподозрит, а я больше не могу стрелять в союзников, чтобы увести ее подозрения от меня.

Адриан впервые поймал себя на мысли, что переживает за Миранду. Он смотрел на девушку и не хотел, чтобы она уезжала в Дэйли, но в то же время понимал, так нужно.

Это один из необходимых шагов для завершения их опасного плана.

– Выясни, куда она увезла Эшли, – попросил Адриан.

– Она не расколется. Скорее всего ее сейчас нет в городе. Элли хотела присутствовать на родах, планировала потом рассказать тебе, как родились твои дети.

– Они не мои.

– Знаю. Эшли сказала.

Миранда хотела тут же задать несколько вопросов, но сдержалась, решила оставить их на момент, когда все успокоится.

В голову Адриана пришла идея.

– А если попросить похищенную тобой Каролину поиграть со здоровьем Элли? Может, как-нибудь так мы сможем выяснить, куда она увезла Эшли?

Миранда тяжело вздохнула и посмотрела на Адриана, как на ребенка.

– Я не крала Каролину, а позаимствовала.

– Это сути не меняет.

– Меняет. Воровство подразумевает под собой противоправное присвоение чего-либо в полное свое. А я же просто попросила Каролину проехать со мной по ядовитому лесу, посмотреть на кровавую расправу и сделать то, что мне было нужно, а теперь везу ее обратно в Дэйли. Никто и не узнает, что девушка отсутствовала. Следовательно, я ее не украла.

– Я тебя понял.

Вот всегда так с ним. Даже толком не поспоришь.

– Твой план не сработает, – спокойно сказала Миранда. – Каролина имеет силу Элли и может повлиять на здоровье, а не на память. Понимаешь?

Адриан понимал, но пытался найти лазейку, чтобы вернуть Эшли в Салем.

– Если Каролина проговорится и расскажет Элли о том, что сделала, сидя в луже крови у машины? Если она не будет молчать и хранить твой секрет? – Спрашивая это, Адриан понял, что шкала его волнения за Миранду подскочила еще выше.