Адриан дал ему пару советов, как не сойти с ума в новых реалиях.

Все стало слишком громко, ярко, чувствительно.

Больше всего Брайан опасался своей темной стороны. Да, он пообещал Адриану, что не тронет Элли, но если он не сможет научиться контролировать ярость, до момента, как увидит ее, то скорее всего, слово, данное ранее, потеряет свою силу быстрее, чем Элли успеет пискнуть.

Эшли нашла идеальное решение для спора, который они с Адрианом затеяли. Брайан не был от него в восторге, по той простой причине, что звериная ярость внутри него не представляла возможным, как оставить противника в живых.

Пока он был человеком, ему это было непонятно, а теперь и подавно. Но Брайан будет стараться пересмотреть некоторые аспекты жизни, ради двух маленьких мальчишек и Эшли.

Из-за выстрела Миранды Брайан узнал, что родившая его женщина была Каролиной. Он не мог избавиться от мыслей, а не была ли она одной из тех, кого он встречал на жизненном пути? Может быть, его мать была в пансионе, когда тот горел? Этого он никогда не узнает.

Как уверяла Миранда, рассказывая Адриану о злополучном выстреле, чтобы Брайан воскрес, должно было сойтись много факторов.

Во-первых, его матерью должна быть Каролина, а этого, они не знали.

Во-вторых, в момент выстрела яд мутировавших уже должен был оказаться в его венах. За это спасибо пробиркам, полученным ранее.

В-третьих, смерть – самое простое.

В-четвертых, воскрешение Каролиной, которая имела определенный дар – лечить.

Казалось бы, что, кроме Адриана, больше никто не сможет выжить в подобной мясорубке условий, но Брайан выжил.

Когда он пришел в себя, то подумал, что оказался в самом ужасном месте – в кипящем адском котле. Боль была невыносимой. Кости ломались одна за одной, а потом срастались с не более приятными ощущениями. С него будто снимали кожу, выжимали ее, а потом натягивали обратно. Казалось, что кровь в венах закипала, а после превращалась в лед и густела до твердого состояния за считанные секунды. Кроме агонии, он не чувствовал ничего. Он не помнил, кем был, где оказался и почему ему так невыносимо.

Он хотел делать больно, но даже не помнил, как сломал Адриану руку, тот, конечно же, рассказал об инциденте, но даже после услышанного в памяти Брайана ничего не воскресло.

А потом сквозь безмолвный крик, издаваемый им самим, он услышал голос и тут же узнал его. Эшли была светом, на который он пошел. Он страдал, когда этот свет гас, и был счастлив, когда он появлялся вновь. Он слушал ее и запоминал каждое произнесенное слово.

Он чувствовал ее боль и понимал, что не сможет помочь, если не справится с собственным безумием.

Брайан винил себя за то, что оттолкнул Эшли. Одно из немногих его действий, о которых он искренне сожалел. Когда она приехала в Ани, он хотел сказать ей, что считает свое решение ошибкой, но она так просила его ничего не говорить, и он промолчал. Но обязательно скажет ей об этом. О том, что она всегда была права, а он ошибался. Потом он узнал о том, что снова станет отцом, и тут все завертелось с утроенной силой. Не было времени для разговоров. Да что говорить, Брайан никогда не являлся человеком, который желал делиться внутренними ощущениями, переживаниями и чувствами. Но с появлением Эшли в его жизни это стало меняться. Медленно и нерешительно, но он уже чувствовал метаморфозы.

Если бы Брайан был другим человеком, с иным прошлым и опытом за плечами, то сейчас он бы думал о том, что могло произойти, реши он тогда иначе? Но Брайан думал только о том, что можно изменить в будущем.

Его план был одновременно сложным и простым.

Он должен вернуть сыновей, которых видел только на снимках, что показывала ему Миллиган. Чтобы добраться до детей, Брайану придется разговорить либо Элли, либо Поула, если тот вообще знает о существовании фермы. В данный момент местоположение обоих ему неизвестно.

Следом за этим, он должен войти в состав дружественных городов и предоставить своим людям место, где им не придется скрываться и бояться за свою жизнь каждый божий день.

Как бы ему не претили мысли о сотрудничестве с городами, главы которых пытались поймать его несколько лет, он сделает это, чтобы у его сыновей и Эшли всего было в достатке.

Что из этого может пойти не так?

Абсолютно все.

Он соскользнул с крыши и встал на парапет, за пару десятков секунд спустился на землю и, накинув капюшон, пошел к дому, в который они с Эшли незаконно забрались.

На рассвете они отправятся в Салем, а оттуда на конклав.

Он нашел девушку в спальне давно нежилого дома. Она сидела на кровати и смотрела в стену перед собой, руками обхватив колени и положив на них подбородок.

Такая хрупкая, но бесконечно сильная.

В его глазах она была идеальной. Такой, какую он мог бы загадать, если бы верил в магию или волшебство.

Брайан уже не раз подмечал, что Эшли справляется с вынужденным расставанием с детьми лучше, чем он мог предположить. Эшли стала мудрее. Она не бросается в бой, а выбирает тактику, которая обезопасит воссоединение и уберет опасность навсегда. Он испытывал гордость.

– Ты теперь тоже можешь общаться с мутировавшими? – спросила она, переведя взгляд на Брайана.

Он подошел к ней и сел рядом, не мог удержать руки при себе и привлек Эшли.

– Да, – выдохнул он.

– И каково это?

– Не уверен, что смогу объяснить. Я знаю их местоположение, точнее, чувствую, когда они рядом. При желании и контроле могу увидеть куски жизни каждого. Бывает, они просят о помощи. Но и я могу попросить их.

Какое-то время Эшли молчала. Они наслаждались мгновениями единения, которые удалось выкроить в суматохе дней, но полного счастья не испытывали. Оно будет возможно только в одном случае, когда они выполнят план, вернут детей.

– Как им помочь? – спустя пару минут спросила она.

Брайану даже думать не пришлось, чтобы найти ответ.

– Прекратить на них охоту. Мутировавшие не чудовища, они более совершенный вид, чем люди. У них нет наших пороков. Им не нужна власть. Они не желают благ. Они не испытывают ненависть друг к другу.

– Они лучшая версия человечества, – заключила Эшли и удобнее устроилась рядом с Брайаном.

– Есть в этом что-то, – проговорил он, думая о том, что попросит мутировавших о помощи уже в ближайшее время.

– Когда мы будем на конклаве, я влезу в голову Элли и узнаю, где наши мальчики, – решительно сказала Эшли. Она повторяла это постоянно, как мантру, как молитву, в которую верила со всей силой духа.

Брайан уже думал об этом. Более безопасный вариант для хрупкой шеи Элли.

– Хорошо, – согласился он. Брайан не говорил Эшли о бесконечном повторении этих слов, ведь понимал, ей это необходимо.

Он почувствовал, как Эшли напряглась, а потом услышал ее тихий голос:

– Я думала, что ты… умер.

– Так и было, – сказал он и теснее прижал ее к себе.

– Но в этом есть и плюс, – проговорила она.

– Какой?

– Теперь тебя сложнее убить.

Какое-то время они сидели в тишине. Брайан легонько гладил Эшли по руке, ее голова покоилась на его плече. Они думали об одном и том же, но не произносили этого вслух.

– Я был неправ, – мягко сказал Брайан.

Эшли подняла на него взгляд и, нахмурившись, спросила:

– В чем?

– То, что было между нами, это не ошибка. И никогда ею не была.

Он чувствовал изменения в теле Эшли. Она задержала дыхание, а потом оно участилось.

– Но нам бы удалось избежать многих проблем, – неуверенно прошептала Эшли.

– Я готов к проблемам, если ты будешь рядом.

Он услышал, как сердце Эшли сбилось с ровного ритма, почувствовал, что она снова задержала дыхание немного дольше необходимого.

Эшли нашла его пальцы и сжала их. Больше слова им были не нужны. Два одиноких существа только что поняли, они больше никогда не будут сражаться со своими страхами, не имея надежного тыла.

На этот конклав я собиралась с более воинственным настроем. В мыслях постоянно крутился план. После первого заседания я найду Элли и влезу ей в голову. Узнаю, где стерва держит моих детей.