Из-за того, что Брайан и Адриан теперь могут общаться с мутировавшими, мы прошли весь путь, не опасаясь нападок ни людей, ни мутировавших.

С Брайаном мы попрощались у первой хижины. Он не пошел с нами дальше, решил перехватить Бертрама Соула. Это расставание далось мне сложнее всех предыдущих. Чувствуя его плечо рядом, я готова свернуть горы, но также понимаю, чтобы разрешить все наши проблемы, мы какое-то время должны находиться по разные стороны высоких стен, окружающих остров.

Перевозчик гребет, продолжая без умолку общаться с Адрианом. Его снова называют Люк, и каждый раз от этого имени становится тошно.

Мы погрязли во лжи, чтобы участвовать в навязанной игре. Марионетка. Именно такой я была львиную долю своей жизни. Мною пользовались, испытывая силы Каролины.

Адриан кладет руку мне на плечо, чем отвлекает разум от мыслей, в которых я хочу пытать Элли, находясь в ее голове. Смотря на Адриана, снова задаюсь вопросом, как столь ужасная особа могла родить такого замечательного человека?

– Почти прибыли, – говорит он.

Киваю. Я и без этой информации вижу высокие стены по окружности острова.

– Частенько вы стали собираться, – говорит переправщик и, прищурившись, наклоняется ближе к Адриану. – Местные говорят, что-то грядет.

– Например? – Это первое слово сказанное мною на борту.

Паромщик пожимает плечами и принимает прежнее положение.

– Не знаю. Всякую ересь придумывают. Нам-то здесь неизвестно ничего, но раньше так часто главы не собирались. Да и нам последнюю поставку привезли с большим перерывом, думали, с голоду помрем.

Когда лодка подплывает, разговор Адриана и переправщика не прекращается. Они будто закадычные друзья, у которых не так много времени, чтобы пообщаться. Но местный житель не понимает, что Адриан мастерски выуживает из него информацию обо всем, что происходило на острове с момента последнего конклава, о людях и их разговорах, о том, кого паромщик уже переправил на ту сторону. Прибыли все, кроме Бертрама, представителей Дэйли и Ротона.

Я так и думала, что они приедут последними, чтобы не пересекаться со мной.

Пройдя пост охраны, входим на огороженную территорию. Туман мягким, но жутким покрывалом обволок остров.

– Что нам нужно сделать, чтобы голоса были на стороне Брайана? – спрашиваю я, шагая справа от Адриана.

– Он же сказал, что будет действовать своим методом. Наша задача отвлечь всех разговорами о погибшем урожае и затянуть время, – напоминает он.

– Моя задача – найти детей.

– Мы сделаем все ради этого, – обещает Адриан. – Хочу с ними познакомиться.

Он сказал это с мягкой улыбкой, а у меня в груди все сжалось. Адриан даже не представляет, насколько сильнояхочу с ними познакомиться.

Приятно, когда у тебя есть друзья. Жаль, но мои долго не живут. Искренне надеюсь, что Адриан будет исключением.

Только к закату этого дня все прибывают на остров. Надеваю зеленый балахон и завязываю ленты на шее.

Лишь бы не вцепиться Элли в глотку раньше времени. Мне нужны моральные и физические силы, чтобы основательно покопаться в воспоминаниях Каролины и при этом не отключиться самой.

Вечерняя прохлада пробирается за ворот плаща, но я ее практически не замечаю. Пальцы сжимаются в кулаки сами собой. Я иду на бой, из которого не имею права выйти проигравшей.

Остров больше не вызывает у меня интереса. Я не разглядываю здания, улочки или проходящих мимо людей. Скорее всего именно это место будет оставаться неизменным долгие годы. Остальные города тоже способны на это, но только после того, как мутировавшие найдут свое место и их перестанут отлавливать, как надоедливых грызунов.

Стоит мне войти в теплое светлое помещение, как взгляд тут же цепляется за черную мантию. Поул сидит один. Место его отца не то что пустует, его кресло вовсе убрали, будто он никогда не сидел среди сильных мира сего и не принимал решения, с которыми большинству приходилось мириться. Вот с какой легкостью история переворачивает страницу и начинает писать новую главу. Бросаю печальный взгляд на одинокое кресло, которое убрали в сторону. Кто бы мог подумать, что среди Эратона и Поула Берингов за чудовище все принимали не того, кто им на самом деле является.

Приветствуем всех, мне даже приходиться кивнуть Поулу. Он не сводит с меня липкого взгляда. Так и хочется стереть какой-нибудь дубиной ухмылку с его лица. Его взгляд выдает, что между нами есть какая-то тайна. И она действительно есть. Никто не знает, что когда-то я была его невестой, что он держал меня в плену, как он пытался отнять мою жизнь. Из присутствующих об этом знаем только я, он и Адриан. Поул переводит взгляд на Адриана и, приподнявшись со стула, чтобы поздороваться, говорит:

– Люк, мой дорогой друг, я рад поздравить тебя с пополнением семейства Куин.

Разговоры за столом стихают, а мое сердце разрывает ребра.

Сукин сын!

Он специально пытается вывести нас из равновесия.

– Благодарю, – произносит Адриан и сжимает ладонь Поула, тот морщится, и я понимаю, что Адриан чуть ли не сломал тому кисть.

Поул забирает ладонь и снова ухмыляется. Его взгляд стреляет в меня:

– Как малыши поживают?

Малыши… он встречался с Элли до конклава, и она рассказала ему. Или он их видел?

– Замечательно, – говорю я, представляя, как перепрыгиваю через стол и хватаюсь за шею Поула.

Нас начинают фальшиво поздравлять, и я стараюсь улыбаться, как можно искренней, хотя в душе во всю трещит пламя ярости на Поула. У него нет ничего святого. Его слова и действия только приносят боль.

– А какие имена вы им дали? – продолжает атаковать он.

– Это пока секрет, – улыбнувшись, произношу я.

Поул не увидит, насколько удачны его выстрелы.

Бертрам Соул спасает меня, входит в здание и, шаркая ногами, еле добирается до стола. Опускается на свое место, тяжело и протяжно выдыхает.

– Люк, пора прекращать эти сборища, – причитает он. – Я уже не так молод как вы и каждый из этих походов может стоить мне жизни. – Немного отдышавшись, Бертрам добавляет: – Но если честно признаться, то мне лень сюда приезжать.

Единственный искренний человек среди присутствующих утирает с морщинистого лба пот.

– Начнем? – спрашивает Дик Хитт, глава Мирода, города, отвечающего за консервацию.

– Пока еще не прибыли представители Дэйли, – напоминает Рита Рэтт и поправляет диадему, камни на ней тут же переливаются и слепят половину собравшихся возле стола.

Дверь снова распахивается, впуская двух женщин в алых накидках. Элли здоровается со всеми с улыбкой на устах. Миранда сдержанно кивает, она никому не подает руку, не произносит ни единого слова.

Меня начинает трясти, все вокруг перестает иметь значение. Увидеть человека, забравшего моих детей, оказалось потрясением. Я не слышу, что именно она говорит другим делегатам, но ее голос просачивается мне под кожу и отравляет там все. Делаю шаг вперед, но кто-то хватает меня за руку. Адриан.

– Не время, – шепчет он.

– Я не могу, – еле слышно цежу я сквозь стиснутые зубы.

Адриан слышит меня и еще сильнее сжимает пальцы на моем запястье.

А Элли тем временем приближается к нам. До этого Миранда даже не смотрела в нашу сторону, а теперь ее внимание приковано к месту, где наши с Адрианом руки соприкасаются. Он отпускает меня. К счастью, я уже вернула себе самообладание.

– Лю-ю-юк, Э-эшли, – здоровается Элли, противно протягивая наши имена.

Она, в отличие от Поула, не смотрит на меня с вызовом или с издевкой. И это пугает больше, чем Поулу могло присниться. Элли безнадежно потеряна для мира. Для нее нет ничего, что помогло бы проявиться состраданию, пониманию… Она монстр в теле старухи.

Люк приветствует ее, даже спрашивает о самочувствии, на что Элли уверяет, что с ее здоровьем все прекрасно. А жаль.

– Может, мы уже начнем? – подстегивает нас Бертрам.

Не уверена, что Брайан успел перехватить старика, пока тот добирался до острова. Иначе зачем он так всех торопит? Брайан сказал протянуть время и не позволить закончиться конклаву в первый же день.