Через пару часов дороги я засыпаю на плече Кейт. Мне снится папа в окружении не мертвых. Они нападают на него и терзают так, что в итоге от него и следа не остаётся. Я же молча смотрю на это и ничего не чувствую. Я не пытаюсь броситься на его защиту. Не кричу. Не плачу. Ничего не делаю. Когда твари прекращают поедать папу, то все их головы одновременно поворачиваются ко мне.

Их лица – все одинаковые.

Их лица – это я.

Джил

Ещё неделя пути по скалистой местности. Здесь нам приходится двигаться куда медленнее, чем того хочется Майклу. Наша машина едет первой, и он по рации постоянно подгоняет тех, кто позади. Я всегда знала его как замечательного и доброго человека, но на службе он совершенно иной. Максимально собранный, решительный и безапелляционный. На любой вопрос у него тут же есть ответ. На любую проблему появляется моментальное решение.

Люди, что идут под его началом в город мертвых, несомненно уважают его, но порой в их глазах присутствует страх. Когда Майкл отчитывал военного, который ушёл со своего поста, было жутко всем. Он не кричал и не угрожал, но то, как Майкл смотрел на него и говорил совершенно спокойным тоном, навело большего эффекта, чем любые крики. Он не пытался выслушать оправданий мужчины, Майкл сделал предупреждение, которое коснулось всех.

Приказ равно выполнению.

Никак иначе.

Несколько раз машинам приходится ехать так близко к обрыву, что мне становится тошно. Я так и вижу, как мы летим вниз и разбиваемся. Хватаюсь за руку Кейт, и переглянувшись, мы просто закрываем глаза.

Мы так близко от обрыва, что, минуя последний горный массив, я слышу коллективный выдох облегчения. Открываю глаза, и мои плечи опускаются вниз.

Я вообще первый раз вижу горы вживую. И это прекрасно. Величественно, красиво, но страшно.

За всю дорогу по горным массивам мы не разу не столкнулись с не мертвыми. Один из военных сказал, что в пустующих местах нашего мира тварей практически нет. Нет смысла им здесь находиться. Города далеко, животных практически нет, вот они и не наведываются сюда.

На закате тринадцатого дня мы въезжаем в город, который Майкл и его люди называют Седьмой. Почему Седьмой? Потому что с момента двадцатилетней давности это поселение было найдено седьмым по счету. Тут не живут люди. Дома разрушены и опустошены уже несколько десятков лет. Все достояния этого места, такие как парки, статуи, театры, небоскребы – всё изувечено не только людьми, но и временем. Я словно оказалась в ужасном кошмаре. Смотря на дома и заросшие травой, когда-то брошенные машины, меня передергивает. Сколько же жизней было унесено мировой катастрофой. Когда-то десятки лет назад тут жизнь била ключом. А теперь запустение и идеальные декорации для съемок фильма ужасов. Вот только фильмы уже давно никто не снимает. Да и без кинематографа ужаса в нашей реальности вполне достаточно.

На самом краю города машины замедляют движение, и мы сворачиваем направо. Проезжаем пару километров, и вот города уже не видать, так как мы съезжаем с холма и оказываемся значительно ниже к уровню моря, чем были до этого.

Майкл даёт указания по рации, и несколько человек, в том числе и он, выходят из машины. Убийца сидит напротив и не сводит напряжённого взгляда с окна за нашими с Кейт головами.

– Куда они ушли? – спрашиваю я.

– Проверка периметра. На ночь останемся здесь, с утра снова в дорогу.

Кейт вступает в разговор:

– Ты не мог бы смотреть в другую сторону? Меня раздражают твои глаза.

Я готова закатить глаза от напора Кейт. Именно так она решила начать первый их разговор практически за две недели молчания. Убийца переводит взгляд от окна на Кейт и спокойно отвечает:

– Нет.

– Идиот, – бурчит она, но достаточно громко, чтобы он услышал.

– Я бы спросил тебя о причине резкой ненависти, но воздержусь, так как скорее всего ничего не пойму из твоего объяснения.

– Даже если ты не спросишь, я отвечу. – Кейт тычет в сторону Убийцы пальцем, он переводит на её палец взгляд и тут же возвращает его на лицо подруги. – Ты отвратительный. Ты такой же, как и все, – грозным шепотом вещает Кейт. Ей плевать, что кроме нас в машине ещё двое военных, которые делают вид, что не слушают, но по тому, как они периодически бросают взгляд на Кейт, ясно – они всё прекрасно слышат, а она тем временем продолжает. – Ходит тут, видите ли, книжечки свои читает. Умного и воспитанного из себя строит. А сам? Ты кретин, Убийца, я ненавижу таких людей, как ты, и мне противно оттого, что я попалась… Я-то думала… А ты… Да ещё и познакомил меня со своей шлюхой.

– Не называй её так, – серьезно просит Убийца.

– Ха. Он ещё и защищает её! А что ты тогда на меня пялился, если у тебя уже есть какая-то там шлю…

– Прекрати, – резко обрывает её Убийца, не повышая голоса. И его взгляд настолько осуждающий и убийственный, что мне становится неуютно. Но Кейт это только злит. Она наклоняется вперёд, тычет пальцем в бронежилет Убийцы и шипит, словно дикая кошка:

– Не смей меня запугивать. Не страшно мне! Мне противно!

Майкл возвращается и приказывает выходить из машины всем, кроме одного военного. Убийца и Кейт ещё пару секунд сверлят друг друга взглядами. Но всё же нам удаётся выбраться из машины.

Убийца возникает перед Кейт, она тормозит, но недостаточно, врезается в его грудь и, чертыхаясь, отступает назад. Убийца ловит её за руку, не понимаю для чего. Чтобы удержать от падения? Или просто прикоснуться?

– Не смей называть Бритни шлюхой, – вглядываясь в лицо подруги, просит Убийца. – Никогда.

Кейт слишком демонстративно вырывает свою руку из захвата Убийцы.

– Да ты издеваешься. Как хочу, так и буду называть…

– Кейт, никто не смеет неуважительно относиться к моей сестре. Даже ты.

Челюсть Кейт отправляется в полёт, а на лице Убийцы легко читается победа.

– Сестре? – почти неслышно спрашивает Кейт.

Убийца позволяет себе кривую улыбку, от этого на его правой щеке образуется мальчишеская ямочка. Он говорит так тихо, словно это секрет:

– Да. И я не могу не сказать – мне льстит твоя ревность.

Взгляд Убийцы падает за наши спины, и его лицо снова становится беспристрастным.

Кажется, подруга сломалась. Она молчит, а это редкость.

Убийца приказывает нам оставаться возле машины, разворачивается и уходит. А Кейт стоит с открытым ртом, но буквально через мгновение её губы складываются в ослепительно-счастливую улыбку. Глаза светятся, но уже не от гнева.

Через пять минут за нами приходит Майкл и уводит нас к очередному обрыву. За которым скрывается сооружение. Это что-то наподобие старой электростанции. Спускаемся по металлической лестнице, она явно новая. Металл не покрылся коррозией, в отличие от перил и металлических балок, что держат сооружение у скалы.

Майкл открывает массивную дверь и пропускает нас вперед. Внутри всё более обустроено, чем снаружи. Достаточно большой холл с тремя ответвлениями в виде узких темных коридоров. Майкл провожает меня и Кейт к самой дальней двери. Пару минут мы стоим в кромешной темноте, а потом загорается свет. Здесь есть генератор. Знаю, мой папа и мистер Хантер обустроили в каждом найденном заброшенном городе что-то вроде убежища. Я слышала от него рассказы о них, но вживую никогда не видела.

Майкл уходит, не сказав нам ни слова. Стараюсь не смотреть на него. Как и он на меня. Но всё равно провожаю его спину печальным взглядом.

– Да хватит пялиться, пошли уже. – Говорит Кейт и, схватив меня за руку, затаскивает за дверь. Осматриваю комнату, она небольшая, из мебели только кровать, больше ничего нет. Пол покрылся пылью. Тут давно никого не было.

– Тут ванна! – почти кричит Кейт и на ходу скидывает с себя одежду. Заглядываю за дверь внутри комнаты. Действительно ванная. Лейка от душа покрылась ржавчиной. Кейт выкручивает вентиля. Сначала ничего не происходит, а потом лейка начинает плеваться рыжей жижей. Но не успеваем мы с Кейт расстроиться, как рыжина пропадает и начинает течь прозрачная вода. Ледяная.