— Некого там больше спасать, деточка, хорошо, что тебя вытащили без последствий. Сгорела наша Оленька. Они с Борей в аварию попали, машина загорелась на трассе. Борис лежит в больнице, а Ольга вместе с машиной, как свечка. Дурочка, какая же она дурочка оказалась. Это я не доглядела, думала, перебесится со своими сновидцами и займется нормальной работой. Если б она только дошла до меня тогда, я бы ее отговорила. Глупая, глупая старуха.

Смотреть, как их непрошибаемая Роза начинает тихо рыдать, разрывая себе сердце, было невыносимо. Первым отреагировал дед, уронив стул. Ленка прижалась с другой стороны, как к родной бабушке. Лиза дернулась тоже, но Вениамин не спешил отпускать ее от себя. Он повернулся к тете:

— Ты не в чем не виновата. Она сама выбрала такой путь. Слышишь? Это был ее выбор и ее ответственность.

Было горько, но отчего-то легче, чем пять минут назад. Как будто большой нарыв сковырнули, и пошла кровь с гноем вперемежку, очищая рану от осколков недомолвок, ядовитого молчания и недоверия друг друга.

— Лизочка, детка. Прости старуху, что втянула тебя в этот кошмар. Я до последнего надеялась, что Ольга одумается. Так хорошо было, когда все собрались. Это я подсказала про медицинский центр. Ее большая мечта. Деньги им нашла, клиентов. Думала, что все предусмотрела. Я же профессионал, я всех вижу насквозь, а оказалось, что дальше собственного носа не смотрела. Простите меня, мои девочки.

Сквозь рыдания голос старой интриганки звучал глухо. Лизавета и половины слов не могла разобрать, а может не хотела слушать эту правду.

— Вы и про людей убитых знали? Про то, как они энергию качали, чтоб эксперимент продолжить? Как же так, Роза Абрамовна!

Рушился падая столп авторитета, на который вознесла Лиза многомудрого психиатра. Крушение основ. Опять. Кругом предательство и обман. Она доверилась этой женщине, семьей ее считала и опять теряла пол под ногами.

— Ты из меня людоеда-то не делай! — стеганул, как хлыстом злой, срывающийся рык. — Если бы хоть заподозрить могла, я бы собственными руками Ольгу придушила. Не знала я, понимаешь. Нельзя близких препарировать, нельзя! С близким кругом не работают. Я ей доверяла, как дочери.

— Ну будет вам. Поорали, душу отвели и будя. Где, говоришь, капельки у тебя стоят? Померла горемычная, значит, судьба так решила. Каково ей было бы кабачком лежать без божьего прощения. Считай, свершилось правосудие, без нас разобрались. Ты, внучек, хватит желваки катать. Сам садись да Лизку усаживай. Расскажу сейчас вам сказку хорошую. Про зайца да лисичку, рыжую сестричку. Тебе тож послушать интересно будет, вояка наш. Ишь как за Лизку впрягся, родную тетку не пожалел. Давай чашки доставай, будем чай пить, горе запивать. Пироги уж больно пышные получилися.

Дед, как бывало не раз, взял ситуацию в свои руки. Вытащил из кармана огромный клетчатый платок носовой, чтоб высморкалась его расклеившаяся зазноба. Ленке показал кулак, чтоб сидела, молчала, а сам пошел к подоконнику. Там за тюлью стояла небольшая корзинка, накрытая смутно знакомым кухонным полотенцем.

— Чаю налили? Ну, значить, сказали передать, как проснешься. Говорят, ты их больно в детстве любила, за уши не оттащишь.

Лиза с опаской заглянула под ткань. Уложенные горкой блестели пышными запеченными боками с творогом посредине ватрушки. Те самые.

— Бабушка вернулась.

Продуманный дед еще и сумку с Лизиными вещами приволок из деревни. Даже кроссовки не забыл. Обнаружив аккуратный сверток с нижним бельем в полотенчике, Лиза хмыкнула на деда:

— Сам собирал?

— А то. Как узнал, что ты в себя пришла, так такси вызвал и сюды.

Акимыч подбоченился, выставил бороду лопатой. Смотрите, мол, каков молодец. Орел- мужчина.

— А козу на кого оставил? Она же Василиску к себе не подпустит, — Ленка отвисла от собственных мыслей и уставилась на деда, как будто только что его увидела.

— Дык говорю вам, что власть у нас переменилась. Настоящая хозяйка объявилась этой страхолюдины рогатой. Уж кто-кто, а она и с козой, и с гостями быстро справится. Я, значить, нынче человек вольный. Ни кола, ни двора. Приехал столицу покорять и любушку свою проведать, а то все вотсапп да телефон. Ни за руку подержать, ни в щечку поцеловать.

Роза Абрамовна перестала плакать и с умилением посмотрела на распушившего перья жениха. Такой он забавный и непосредственный, не то что Яшенька. Тот до самой смерти к завтраку в галстуке и белой рубашке выходил. Воспитание не позволяло дома выглядеть хуже, чем на людях.

— Давай, заливай нам, старый. А то я не знаю, что с тобой мимо нас контракт на рекламу подписали. Чьим лицом, уважаемый Василь Акимович, будешь: коммерческого банка какого, чтоб пенсионеров заманивать, или по сельскохозяйственной линии?

В Ленке, как по щелчку пальцев, проснулся профессионал. Она этого блогера в люди вывела. Аудиторию ему миллионную набила, можно сказать, собственными руками, а он мимо агентства в жадные ручки конечного клиента. Обидно, понимаешь.

— Бери выше. Хуюго Босс предлагает линейку одежды для романтиков без возраста запустить. Завтрева с Вениамином поедем контракт подписывать. Ты, Лизавет, не думай, я в наше общее дело тоже долю внесу. Куда мне столько. Если только Розочку побаловать чем.

Лиза от таких новостей чуть пакет из рук не выпустила. Ленка чаем поперхнулась или, может, даже крепким матерным словцом.

— А чего, Ленка-змеюка, пойдешь ко мне рекламным агентом? Зарплатой не обижу, так и быть. График свободный. Командировки там разные заграничные. Премию тебе за фартук выпишем. Видок тот еще был.

За скабрёзность был бит пришедшей в себя донной Розой. Ленка вцепилась клещом в предложение деда, а Лиза, покачивая головой, пошла переодеваться. В гостях хорошо, а дома лучше. У нее там бабушка приехала, а они со своими миллионами.

Веня помог переодеться, как строгая дуэнья, не оставляя ни на секунду одну. Подхватил свое пальто и, кивнув на просьбу позвонить, как доедут, вышел из квартиры. Лизавете пришлось задержаться немного. Пока ее еще раз все поцеловали, спросили, доедет ли, выдали пакет с витаминами и инструкциями, и надо было еще посидеть на дорожку. Может Роза бы и не отпустила, но дед успокаивающе покивал с загадочным видом, мол, дело нужное, пусть едет. И заслуженный профессор, доктор наук только вздохнула по-девичьи. Все-таки у Акимыча какой-то талант на дам воздействовать есть.

— Ты знаешь, что там у них произошло? Мертвые не возвращаются, я даже верить в это боюсь.

— Доедем, разберемся.

Вениамин, как обычно, был краток, как удар топора. Сказал как отрезал. Только руку успокаивающе на плечо положил, что она теперь не одна и они действительно во всем смогут разобраться. Смысл предположения городить.

В деревне дым стоял коромыслом. Вываленные на дороге камни, о чем так сокрушалась Ленка, были сложены в две неаккуратные гряды на обочинах. Хорошо, что соседские дома стояли заброшенными, а то ни на улицу выйти, ни машине развернуться. Куда-то делся автодом, что уже Лиза считала элементом пейзажа. Калитка оказалась открыта, как и дверь входная, и окна. Из дома слышалась громкая брань по-грузински с русскими междометиями. Пока Лиза вылезала из машины, только и успела разобрать, что он его найдет и шкуру снимет, шерсть выстрижет, рога куда-то засунет, а дальше сплошные зоологические подробности о том, кого любили предки этого негодного мальчишки и какие кары его ждут.

В сенях хлопнула дверь, на крыльцо выскочил красный всклокоченный Вазген. Увидел Лизавету, чуть не свалился с крыльца, не заметив ступеньки, когда рванул в ее сторону.

— Ну хоть ты скажи, тресветлая госпожа моя! Столько лет я искал. Добивался, жизнь свою положил, а он все испортил! Дело жизни в труху! Возрождение золотого руна променял на бабу какую-то!

— Кхм…

Вениамин поймал за плечо полубезумного Вазгена, не дав ему коснуться Лизы.