— Лексей Борович! Я ж посоветоваться шла. Запуталась совсем. Только тут и осталось спокойное место. Дома ни там ни тут покоя нет.

— Вот, кажись своим умом докумекала, елки-метелки, что тайна она тишину любит. Сороки мои какой уж день балаган ваш сторожат. Чисто табор цыганский: туда-сюда носитесь. Ни днем, ни ночью без отдыха. Гости, что кости на погосте — грохоту много, а мяса нет. Ну да не слухай меня старого, наша судьба лесная, а ваша людская.

— Все правильно говоришь. Не дом, а проходной двор. Я даже сосредоточится не могу, но не гнать же их? Сама пригласила, вот и получается, как в коммуналке все ютимся на головах — не выгонять же их.

Лексей Борович почесал с удовольствием мшистую бороду. Покрутил в пальцах найденную едва розовую клюковку, да и бросил в рот. Скривился от кислинки, вздохнул и положил тяжелую руку свою на колено Лизавете.

— А ежели в лес их всех спровадить, чего скажешь? Ну глаза-то по жабьи не пучь, не идет тебе, чай не зверь какой в чащу соратников твоих тащить не буду, а вот заимку одну укажу.

— Это не та развалюха, где мы Витька нашли случайно?

— А хоть бы и та. Это она наяву развалюха, а тут теремок ладный, да лесок хвойный вокруг. Кумекаешь Лизавета про что разговор веду. Поди всех своих шишками одарила?

— Не всех, но это дело поправимое. Может и хорошо было бы. Пусть сами через свои сны ходят, а не у меня сидят, как в заключении.

— Ну ходить там только рогатый и может, остальных вести придётся за руку, но лиха беда начало. Человек такая животина, что из любого места тропинку найти могет, ежели показать. У меня под присмотром будут, да и от дубка подальше, а то носы-то любопытные, поди уже калиточку приметили.

Встал с корточек сам, потянулся и подал Лизавете руку.

— Пойдем. Одним глазком глянем. Ты посоветоваться за этим чтоль шла, аль другой какой вопрос? Не стесняйся. Чего знаю расскажу, а чего не знаю — придумаю.

Лиза за короткую прогулку по ельнику и выложила и про тревогу и про сомнения. Про Ольгу рассказала, что доверять страшно, а копать еще страшнее. С нее все, считай началось. Тут все подвязаны получается. Никому верить нельзя.

— Вот и не верь Лизавета. Себе доверяй, да совести своей. Кругом обман случиться может. Коли тревожит чего — возьми, да спроси напрямки. Это только по болоту тропки винтом вьются, а на четном поле дорога напрямки идет. Хочешь травкой поделюсь одной. Чайку человек выпьет, да всю правду как на духу выложит. Правда голова на утро болеть шибко будет, а так средство верное.

От травки отказываться не стала, но надо было самой в лес идти, а кто ее одну отпустит? Опять выкручиваться придется. Надоело.

Лесной теремок на полянке Лизе понравился. Тут и козлятам где разгуляться будет место и печка с чугунными конфорками оказалась, а не той громадиной, что бабушка пользовалась. Девчонки в доме сами освоятся — пусть свои эксперименты устраивают — места всем хватит. Милка по-хозяйски зашла в дом, покогтила порог и довольная запрыгнула на палати. Ей лесная дачка тоже по душе пришлась.

Возвращались совсем напрямки. Стоило лесовику еловые ветки в стороны отвести на краю поляны, так Лизаветин забор в паре шагов оказался.

— Эту дорогу для себя побереги. Пусть каждый со своего сна через елочки проходит. По перву разу за руку проводишь, а там как лес рассудит. Не заблудятся.

Последней каплей Лизаветиного гостеприимства стала картина маслом, что творилась на родном дворе. В отсутствие грозной матери рогатые бандиты расшалились не на шутку. На крыше зияла дыра от сорванной черепицы. Каркали потревоженные вороны с березы. По двору бегала Ленка размахивая метлой на негодников, на крыльце причитал, заламывая руки Прохор, а из трубы валил удушливый черный дым затягивая двор туманной пеленой.

— Ну все! С меня хватит!

Лиза выхватила метлу у пробегавшей мимо Елены Воинствующей взмахнула и неожиданно для себя воспарила сама удерживаясь лишь силой гнева. Смахнув наэлектризованных козлят с кровли одним широким жестом под лапы матери химеры, приземлилась на конек, забыв о боязни высоты и не умении летать в принципе.

— Все друзья мои. Нас ждет переселение и лесной воздух, а сейчас концерт окончен. Всем спать по своим кроватям. Еще один широкий взмах метлой и двор оказался пуст и тих. Только Кеша вскрикнул с березы: «Кррррасава!» Всячески поддерживая наведение порядка такими решительными действиями.

Проснулась как от толчка. В последнюю секунду сна Лиза плавно спускалась с крыши одной рукой опираясь на метлу, что лежала на воздухе, как спасательный круг на воде. Захочешь не сильно утопишь. Долетела до земли или нет уже не разберешь.

На прикроватном столике вибрировал телефон, мигая экраном. За окном предрассветная тьма нехотя растворялась заревом встающего светила.

— Да.

Горло после внезапной побудки дернуло, как наждачной бумагой по стеклу. Лиза попыталась откашляться, но телефон уже вопил Ленкиным голосом, что ее выкинуло из сна. Только круги перед глазами и мокрая простыня с футболкой. Муж спит, а она ни в одном глазу. Вдруг случилось чего?

— Ты там описалась что ли? Почему простыня мокрая?

— Да взмокла я как мышь. Половину не помню чего было, как кувалдой по голове. Ты правда там на крышу взлетела или мне показалось? Можно уже спать ложиться? А меня летать так когда будем учить? Ты меня обратно пустишь к себе или все, прикрылась наша лавочка волшебная? Лиз, ну не молчи ты, как Штирлиц под Борманом, я ща с ума с тобой сойду. Ты там живая вообще?

— Я с тобой вместе туда сойду. Спи давай. Аварийный выход сработал, сама не ожидала. Давай спать ложись. Ночь на дворе.

— Куда сойдешь со мной? Сейчас уже можно?

— С ума! Спи!

Пошатнувшись, встала с кровати, босыми ногами попыталась поймать тапки на полу. Мелкий вредитель повадился ночью воровать хозяйскую обувь и угадать куда черномордин в очередной раз загнал обувь, спросони, не стоило даже пытаться.

В доме было стыло и тихо, как бывает только в нежилом помещении. Светлеющие окна загоняли остатки ночной тьмы глубже в комнату не добавляя ясности. Очертания предметов смазывались, складывались в фантасмагорические силуэты. То ли кофта на стуле, то ли сутулая тварь притаилась для броска. Черный провал двери, непроглядный из спальни, тянул жутью, как в кошмарном сне. Хотелось ущипнуть себя или громко крикнуть, развеять наваждение. Щелкнул пустым пистолетным затвором выключатель ночника. Ничего. Еще раз.

— Лампочка, подумал Штирлиц.

Не смешная эта шутка, казалось разрушила морок, а может просто звук собственного голоса привел в чувство. Лиза моргнула, с силой потерла глаза и решительно шагнула в коридор. Кому страхи ночные, а ей в туалет. Только по ногам холодным сквозняком, влажным туманом мазнуло и пропало. Глухо стукнули часы в дедовой половине дома отбивая половину неведомого часа, загудел в ответ холодильник, скрипнула половица под ногой. Дом оживал от наведенной жути, ластился ковриком в коридоре, скрипнул кухонной дверью. На столе, свернувшись черной меховой шапкой спал Базилевс. Подавив испуганный вскрик, переложила исчадье тьмы на стул и пошла дальше.

— Я буду думать об этом после душа, а может вообще думать не буду пока кофе не попью. Хватит меня пугать, достали уже.

После душа сходила тихонько проверила деда. Акимыч спал навзничь, разметавшись на кровати, как будто боролся во сне, да проиграл. Поправила одеяло и ушла на кухню. Ложиться обратно не тянуло. Сон, как корова языком слизала, а шуметь и будить всех не хотелось совсем. Открыла ноут и стала изучать информацию про эту фармкомпанию, что Сашка раскопал. Хлеб копирайтера может и покажется товарищам хакерам пресным и без масла, но просеивать интернет и искать крупицы информации Лиза умела искать не хуже чем поисковая программа. Пока перелопачивала гору ссылок сама не заметила, как на кухонном столе задремала, считай только моргнуть и успела.