Архитектор проспал двое суток. Лизавета с мужем уехали обратно в Москву первым же днем. Все таки тяжело Хранительнице давалась поздняя беременность. На третьи сутки, когда одна половина деревни ходила на опохмел к другой половине, когда Клавдия закрыла свой магазин, потому, что продавать больше было нечего и ручной медведь, из цирка перепугал до мокрых штанов заезжих инспекторов ГАИ, только тогда Евгений Захарович открыл глаза. Молча прошел мимо Юльки, что старалась не греметь утром посудой на кухне и не разбудить их пришибленного гения. Архитектор открыл дверь на задний двор, вздохнул полной грудью и уверенно пошел в сарай к козам.

Милка к тому времени была снова на сносях. В этом году поход к старому дубу случился только один раз. Пришли, оставили, утром забрали довольную, как блудящая кошка козу. Все. Никаких тебе игрищ с ночными бдениями, нервов и порушенных судеб. Заматерела коза, крылья отрастила, сама теперь знает чего хочет.

Вот к ней, неповоротливой со сна и ломанулся Захерович, чуть дверь не вышиб.

— Туалет дальше у забора! — крикнула бабкиным голосом рыжая пигалица. — Как бы не пришибла болезного. Пойду выручать москвича.

Вытерла руки и пошла посмотреть чего это человека двое суток проспавшего к козе потянуло? Может молочка захотел?

Жека сидел коленями прямо на соломе в закуте. Обнимал козу, гладил недовольно дергающееся ухо и плакал счастливыми слезами человека познавшего Дзен.

— Козу задушишь, ирод. Пробило голову твою дубовую? Вспомнил, чего сниться чтоль? Пошли уже кофе пить. Расскажешь чего вспомнил.

К грубоватой манере малолетки ворчать, будто старая бабка, Захарыч все никак не мог привыкнуть, и постоянно поправлял Юльку, предлагая обращаться к нему на Вы. А тут, резко зажмурил глаза, вытаращился на подошедшую девчонку, будто увидел в первый раз. Молча встал и пошел в дом.

— Ну слава Триединому, вспомнил стало быть. Иди уже. Лизавете звонить буду, пусть дует сюда, пока тебе память опять не отшибло. Осень кончается, а вы даже участок не расчистили, все вдохновения ждете.

Ваньке снился лес и их лесная избушка. Василиса с Еленой свет Владимировной тут еженощно колдовали под присмотром Лексей Боровича. Иван сначала за Химерой туда ходил. Рога точил, яд с хвоста сцеживал для зелий, да и мало ли дел найдется для любителя мифологии, когда рядом живое воплощение. Вычесать, перышки пересчитать, копыта почистить. Почти каждую ночь за ним коза в сон приходила. Так и остался. Леший сторонился сперва, а потом стал травки показывать, что для животных полезны, вот и сдружились.

— Ну, что настоящим мужем при жене стал, не все тебе воробьем скакать. Поди все зернышки с девок собрал. Ну шучу, шучу. На-ка вам подарочек на свадебку. — Лексей Борович вышедши из чащи протягивал Ваньке кулек земляники в листе лопуха, — Да не тушуйся, спрашивашь как есть. Это с подвохом ягодка. Ежель пацана хочешь, то сам на одну больше ягодку съешь, чем жинке дашь, а коли девку. значить ей лишнюю скормишь. Наука, етить ее, генетика. понятно?

— А если поровну? — Ванька прижал к себе кулек осторожно, боясь раздавить. Земляника пахла летом, сладко и пьяняще. Хотелось сорваться и побежать с Васькой куда-нибудь в высокие травы. Вот прям сейчас.

— Хитрый какой. Ежель поровну сможете поделить, то двойней награжу. Ну беги, экак тебя пробрало. Хотел за соседа моего поговорить, да потом как-нибудь.

Глядя на удаляющуюся спину молодожена, леший почесал кучерявую моховую бороду, задумчиво выловил ягодку с бороды и досадливо хмыкнул и проглотил деликатес.

— Подождет соседская кикимора. Год со сломанной ногой ходила и еще походит. Надо было попозже подарками форсить, теперича его неделю не видать будет. Укатает девку, ишь какой ретивый.

Посмотрел на пустой домик и поплелся обратно. Ленке сегодня тоже было не до сна. Они нашли с Ванькимым отцом общий язык сразу и бесповоротно. От масштабных идей и планов завоевать мир, этих двух дельцов останавливала только Ленкина память. Что случилось с одной такой спасительницей человечества и чем там все закончилось Лиза рассказала очень доступно и подробно. Нам простой микстуры от бессонницы хватит за глаза, ну может еще от простуды и простенькой мази для суставов. Куда торопится. Жизнь долгая. Медицинский центр кормить надо, да и времени на две работы точно не хватит. Уходить от деда Василя она не планировала, уж больно хорошо спелись дуэтом вредный дед и его змея подколодная.

На опушке ждала понурая кикимора. Как в прошлом году сломала себе ногу, так и срослась задом наперед. Теперь только по кругу ходить и может. Жалко дуру, но доктор у них по чудовищам пока только один. Вот закончится медовый месяц, тогда и на прием пойдем со всем вежеством. Сороки белобоки вести далеко разнесли. У кого болото хворает, кому василиска подлечить от катаракты. Давеча даже цмока видали в горах уральских, тоже поди заболеть может. Найдем Ивану работы по профилю, нечего такому таланту в зоотехниках прозябать. Коровы ему снились. Тьфу.

Дуб рос, новые миры зрели на ветках, обещая возрождение забытых сказок и даже рождение новых, еще никем не придуманных. Откроются дороги меж мирами, потянутся пути из Яви в Навь, как прежде. Одна девка с козой своей бестолковой такое дело сотворили. А, что чуть не померла, так это только через другое никакой инициализации не пройдешь. Вторая полегче будет. Родят обе и рогатая и безрогая, будет кому миры беречь, да новые сотворять.

Всю нашу историю сильные мира играли жизнями обычных людей – тех, кто был в их власти и не имел свободы, хотя думал иначе. Дергая за ниточки, плетя заговоры, придумывая проблемы и находя выходы из них, верхушка импровизированно продолжала удерживать мир в своих цепких руках. Всегда были те, кто правят, и те, кто подчиняются. Кто дает и кто берет. Кто позволяет и кто спрашивает позволения. Иначе существовать невозможно. Равноправие – миф. Утопия – сказка.

Эта же игра началась больше трехсот лет назад. Эксперименты и опыты возвышали стоящих у руля настолько, что, заняв недостижимую ранее высоту, они сокрушительно начали падать вниз. Почти разбились, практически потеряли власть. Практически.

Но корпорация, о которой раньше и не подозревали, снова объединилась и начала набирать мощь. Знания семьи, что привела планету к гибели, помогли им укрепиться, и их стали величать Семьей Основателей. История переписывалась десятки раз, корректировалась еще больше, и мизерный процент людей, что выжил, позабыл о том, что их стражи в виде корпорации и Семьи Основателей никто иные, как надзиратели и рабовладельцы.

Три сотни лет назад на уцелевших частях планеты появились поселения, объятые куполами, которые обязаны защищать от угроз. Эти поселения стали называть секторами, каждый из них стал необходимым для корпорации, ведь стоит рухнуть одному сектору, и придет крах империи Семьи Основателей, а секторанты узнают, что именно находится за пределами куполов. Станет известно, для кого именно были воздвигнуты невидимые стены. Кого они защищают на самом деле, а кого держат в плену.

Безжалостный поток дождя не прекратился даже на момент похорон одной из самых знаменитых женщин нашего города. Если бы вокруг овальной ямы умельцы не соорудили импровизированный навес, который вот-вот рухнет под ударной канонадой ливня, то похороны пришлось бы отменить. А этого делать ни в коем случае нельзя. Только не с лучшими нашего мира. Они чтят закон в любом его проявлении, для них честь и достоинство семейного дома – атрибуты, без которых они не выходят за порог своих элегантных жилищ. Мне ли этого не знать? Да, мы никогда не были элитой Синта, но входили в средний класс, а это уже достижение. Все благодаря маме, которая работала в адвокатской конторе. Жаль, что ее закрыли. Когда-то и моя семья жила у парка Памяти, ходила на званые вечера, оказывала услуги гостям из других Секторов. Это было давно. Порой, мне кажется, что вся моя семья, далекая сытая жизнь, разноцветные платья и гаджеты – это всего лишь воображение моего больного рассудка. Не более. Не могла ведь я скатиться на дно настолько стремительно, что теперь я не то, чтобы вышла из среднего класса, а практически выпала из низшего и качусь прямиком в отребье. А там и до голодной смерти недалеко.