Нет. Нет.

Забираю свои мысли о том, что мне жаль обратно.

Медленно опускает мою голову и обходит слева, уже с двумя пистолетами. Нож. У меня есть, чем защитить себя. Я с ним никуда не пойду. Как я не услышала шагов, настолько витала в мыслях? Дура. Расслабилась на минуту. Вдвойне дура.

Моему взору открывается мерзкий вид на Сенатора, но лица не могу разглядеть, стоит в пол оборота. Это всё тот же ублюдок, что и несколько дней назад.

– Ты должна была знать, что я тебя не оставлю в покое, пока жив. – приторно ласковый голос, заставляет меня напрячься. Я знаю этот его тон. Хорошего не жди.

– Я думала, что тебя больше нет в живых. – аккуратно подбираю слова.

– Это всё мелочи жизни, моя девочка. Вставай, у нас долгий путь. Путь домой. – подбираю колени ближе к груди и зажмуриваю глаза.

– Я не вернусь. Не могу. – грудь сдавливает от безысходности.

– Я так не считаю. – шаг ко мне.

– Уж лучше умереть… – и я действительно так считаю. Один раз мне удалось сбежать. Второго шанса не будет.

Перебивает, не дав мне договорить, и наводит на меня пистолет. Щелчок предохранителя разрывает тишину. Перевожу взгляд с пистолета на ненавистное лицо. Черт, его глаза… Их два, и они как у той твари в лесу. Белые, мутные и пустые.

– Если ты так хочешь. Всё для тебя, милая. – жутко склоняет голову на бок, как у бездушного манекена.

Выстрел…

Глава третья

Двумя днями ранее…

Кабинет Рональда Эшвуда.

– Он пришёл в себя и вызывает вас в свои покои, немедленно. – мужчина средних лет в белом халате сообщил людям, ожидающим вердикта.

Доктор впервые зашёл в штаб Сенатора. Вход сюда был запрещён для всех, кроме приближенных, а он таковым не является. Сорок минут назад их глава наконец-то пришёл в себя и был очень зол. На что? Врач так и не понял. Сейчас он выходит из этой комнаты, где находились примерно человек двадцать ошарашенных известием, что их Сенатор жив. Никто не пошевелился. Но доктор списал это на шок, ведь все были уверены, что смерть неминуема. Но случилось чудо или же великое проклятье. Это покажет только время. Доктор сделал свою работу на отлично.

Он давал клятву. Лечить всех без исключения. Даже человека, который виновен перед ним. Доктор посчитал это испытанием. И он его прошел. Вот только на душе удовлетворения не испытал.

*******************

– Где она?

Сенатор стоит в своей комнате возле клетки, что была приготовлена специально для особы, которую он очень желает увидеть. Живой или мёртвой, он ещё не решил. Пятнадцать его преданных людей толпятся на пороге спальни, и во главе у них Люк.

– Кто… она? – тихий писк.

Сенатор резко поворачивает голову на глупца, и теперь все видят только один его глаз, второй скрыт за повязкой, но это никак не делает его взгляд менее кровожадным.

– Люк, застрели его. – сталь в голосе. Все понимают – это не пустой треп.

В следующее мгновение звук выстрела сотрясает воздух. Стук упавшего тела. Мёртвая тишина.

– Не терплю глупцов. Итак, продолжим. Где она? – секунды молчания. Подчиненные в ужасе. Рональд Эшвуд впитывает в себя их страх и от этого ему становится лучше. Немного, но это хоть что-то. После пробуждения он чувствовал лишь ярость. И она была направлена исключительно на "милую" Хелену. Она обвела его вокруг пальца. Сбежала. Уничтожила его авторитет. Почти убила.

– Мы не знаем, в бункере её нет. Прочесали всё. Есть вероятность того, что она вышла на поверхность с разведгруппой. Одна девушка, которая должна была быть на вылазке, сообщила, что её опоили, забрали одежду и рюкзак, очнулась она уже после того, как группа вышла за пределы Подземелья. – и снова поток злости потек по венам Сенатора. Теперь он направлен на людей в этой комнате. Идиоты. Она и их провела. Всех. Одна бы она не справилась. Надо найти всех, кто помог ей. Пожалеет каждый. Трижды пожалеет.

– Как!? Объясните мне! Как!? Одна девчонка смогла обвести вокруг пальца всех моих людей!? – сжимает прутья клетки до хруста пальцев.

– Сэр, была суматоха в момент отправки группы, мы как раз узнали, что вы смертельно ранены. Был отдан приказ закрыть люк, но они уже вышли. А по протоколу открыть мы можем его только через неделю. Так как поправку в протокол, можете внести только Вы… – отчитаться до конца Сенатор Люку не дал. У главы Подземелья нещадно болела голова. От напряжения единственный глаз ныл так, что порой Рональд хотел и его вырвать. Самолично. Хоть как-то снизить давление на его мозг. Но доктор сказал, что скорее всего эта боль будет преследовать его на протяжении всей жизни.

– Ясно. Майкл выходил на связь? – потирая виски Сенатор повернулся к своим людям.

– Нет, Сэр. – незамедлительно ответил Люк.

– Значит, мы сами их найдём. Люк, возьми с собой троих людей на своё усмотрение, и чтобы к концу месяца она была здесь.

– Живая? – очень интересный вопрос. В голове главы Подземелья проносятся десятки разных сценариев мести. Один лучше другого. Изобилие пыток.

– Это я ещё не решил. Всё свободны. И мусор за собой уберите. – указывает рукой на тело парня. – Люк, выходите завтра на рассвете, как всегда, чтобы никто не знал. Но сначала зайдёшь ко мне за указаниями на счёт судьбы Джей Хелены Морис. И главное… она не должна дойти до Чёрной Пантеры. И ты знаешь причины, по которым этого допустить нельзя.

Все покинули комнату Сенатора и унесли тело бывшего сослуживца. В одиночестве Сенатор в мельчайших деталях обдумал, всё, что ожидает её за содеянное. И уж лучше бы она была мертва, до их встречи. Хотя…

Глава четвертая

Резко подскакиваю, хватая ртом воздух. Я провалилась в сон. Как я могла уснуть? Все эти мысли о Сенаторе и «не мертвых» не доведут меня до добра. Сжимаю пистолет в здоровой руке и обвожу взглядом местность, натыкаюсь на Майкла, который стоит немного позади меня.

– Хорошо спала? – он ещё злится, слышу это по его интонации.

– Вообще-то нет. – стряхиваю с себя остатки кошмара. – Долго ты здесь стоишь?

– Минут тридцать. – пристально смотрит на меня.

Мы должны уже двигаться дальше, а я уснула. Поднимаюсь с пенька, на котором мои силы закончились, и я уснула. Немного затекла шея, но в целом я в норме. Даже кошмар пошёл мне на пользу.

– Ладно, пошли. – зову Майкла.

Прохожу мимо него, направляясь в сторону лагеря. Не хочу с ним разговаривать и вообще, почему он так долго стоял и не разбудил меня? Может он маньяк?

– Сначала поешь. Все уже пошли по маршруту, я их позже догоню. – стоит, не двигаясь с места. Всё такой же серьезный. Я бы даже сказала мрачный.

– Ты? – не поняла я.

Закатывает глаза и качает головой, смотря на меня как на несмышлёного ребёнка, которому нужно всё разжевывать. И да, желательно объяснить.

– Да, я. – указывает на рюкзак. – Ешь, не хочу, чтобы ты от голода в обморок грохнулась, а то тащить тебя некому будет.

Он ещё и шутит. Или нет? В очередной раз не успеваю подумать, а губы произносят вопрос.

– Как же ты Стейси оставил без присмотра? – про себя закатываю глаза и даю себе подзатыльник. – Я о себе сама позабочусь. – вот дура, что несу? Наверное, ещё ото сна не отошла и извилины не заработали в полном объеме.

– Не ревнуй. С ней ещё восемнадцать человек и она в порядке. – сокрушительно качает головой. – И в отличие от некоторых, она не уходит одна в лес поспать.

Смех разрывает меня на половину со злостью.

– Ревную! Ха! Тебя? Да сдался ты мне. Мог разбудить меня сразу же, а не пялиться на то, как я сплю. – зачем я вообще затронула эту Стейси?

– Если я и пялился, так только на то, как ты пускала слюни во сне. – легкая улыбка скользит по его губам. – Больше и посмотреть-то не на что. – он ещё издевается надо мной.

– Ага, конечно. Не то, что у Стейси, да?! – ещё пара подзатыльников в голове. Но остановить себя я уже не в силах. Он злит меня. Очень злит.

– Да! – вот сейчас, кажется, я его вывела из себя. Кстати, приятное чувство.