Зак хмыкает, и я спрашиваю:

– Что смешного?

Не вижу в этой истории и места для улыбки.

– Фиби – это скорее всего та, что угрожала мне. Она сказала, что ты перережешь мне горло во сне и вытащишь их хоть из лап Аида.

Очень даже похоже на Фиби. В какой-то степени её слова льстят мне, но, боюсь, в этот раз блондинку ожидает разочарование. Закари куда хуже Аида и мне с ним не справиться.

– А ты что ответил? – интересуюсь я.

– Что ты сделаешь это, когда я буду бодрствовать.

– Жестоко.

– Разве не в твоём стиле?

– Скорее в твоём.

Добираемся до дома, поднимаемся на нужный этаж. Чёрт. Логан всё ещё здесь и он "пахнет". Проходим дальше и, оказавшись в квартире блондинки, направляемся в комнату. Зак садится на кровать, смыкает зубы и прикрывает глаза. Вижу, как ему больно, но чтобы не сболтнуть лишнего отворачиваюсь к двери и запираю её. Боюсь повернуться к нему, но сейчас это другой страх, не тот, что я испытывала ещё несколько часов назад. Что, если его рана смертельна? Может, из-за этих мыслей я и рассказала ему о Бароне, школе и Лексе. Он умрёт, а я вроде, как и душу облегчила.

– Мне нужна помощь, – говорит Зак, и я всё же оборачиваюсь.

Он снял куртку, кофту, да всё он снял. Всё, что выше брюк. Из его раны по-прежнему течет кровь, и мне кажется, что он вот-вот потеряет сознание.

– В сумке есть аптечка. Нужна синяя.

Роюсь и достаю все три. Открываю синюю и ставлю возле него на край кровати. Зак поднимает на меня плывущий взгляд.

– Там три ампулы с белыми этикетками, набери две из них в шприц.

– Что это? – спрашиваю я, доставая нужное.

– Чтобы я не вырубился раньше времени.

– Раньше времени… это когда?

– Пока рана открыта я должен быть в сознании.

– А дальше? После укола?

– Зашью себе бок, приклею пластырь и с утра буду как новенький.

Не будешь. Не бывает так.

Набираю в шприц лекарство и подаю это Заку.

– Поставь… в плечо, – просит он.

Зубами вскрываю медицинскую салфетку и протираю плечо. Но не могу решиться воткнуть в него иглу. А что, если я попаду не в то место? Я ведь не доктор. Хотя у меня за плечами имеется стаж работы медсестрой на восьмерке. И вообще…

– Ждешь, когда я умру?

Втыкаю иглу и понимаю, что сильно глубоко. Морщусь, но не подаю виду, что что-то не так. Ввожу препарат и буквально через три секунды Зак вздрагивает.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

Он не отвечает, достает из аптечки футляр и открывает его, вижу там кривую иглу и отворачиваюсь. Я на это смотреть не собираюсь.

– Ты должна зашить.

– Что?! Я не умею шить.

Встречаюсь с ним взглядом и холодею только от мыслей об игле в моих руках.

– Придется.

– Может, ты сам?

Зак поднимает иглу, и я вижу как дрожат его пальцы. К чёрту всё это! Забираю у него иглу и под подсказки вставляю нитку, а потом начинается самое ужасное. Поливаю рану антисептиком и приступаю к работе. Зак стягивает края, из раны уже медленнее, но всё же течет кровь. Меня тошнит. Но это не сравнимо с той тошнотой, которую я испытываю, впервые проткнув в тело кривой иглой.

Борясь с приступами, я всё же зашиваю бок, Зак говорит, как я должна стянуть углы и сделать узлы. Завершив работу, поднимаюсь с колен и чувствую, что меня шатает. Зак смотрит на свой бок, хмурится и кивает. Нечего тут хмуриться. Зашила, как могла.

– Запомни, я спасла тебе жизнь.

– Недавно я спас жизнь тебе, – напоминает он о стычке в цветочном магазине.

– Один – один.

Какое-то время мы не произносим ни единого слова. Чувствую, насколько сильно устала и мечтаю об отдыхе.

– Ты сказала, что полковник продала Лексу с ребенком. Где он?

– Его больше нет. Скорее всего.

Зак ложится и прикрывает глаза.

– Расскажи о Бароне, для чего ему нужна была твоя сестра.

Для чего ему эта информация? Хочет снова поймать меня на лжи?

– Точно не знаю. Может, ты мне скажешь? Эти же фанатики живут у тебя под боком.

Зак не отвечает. Уснул наверное. Направляюсь в сторону двери, жду, что он прикажет мне лечь и спать, но он ничего не произносит, даже когда я выхожу из комнаты. Обшариваю весь этаж и не нахожу алкоголя. А он бы мне сейчас не помешал, руки до сих пор дрожат. Я зашила человека. Не игрушку или рваные джинсы, а человека. Очень криво и скорее всего неправильно, но зашила. Возвращаюсь в комнату, запираюсь, ложусь на другой край кровати и ежусь от холода. Натягиваю на себя одеяло. Так-то лучше. А вот Заку явно холодно, он в одних штанах. Пусть мерзнет.

Ворочаюсь, но уснуть не могу. Одна и та же мысль преследует меня: "Ему, наверное, холодно".

Да чтоб тебя, Закари Келлер! Плевала я на твой комфорт!

Злясь на себя, сажусь и накидываю одеяло на спящего Зака. Отворачиваюсь и моментально вырубаюсь.

Удается поспать не больше трёх часов. Открыв глаза, тут же сажусь. Я жила в Бериморе и знаю, насколько тихим может быть этот город, сейчас же что-то не так. Вроде и тихо, но… нет. Поднимаюсь и иду в сторону окна. Увиденное повергает меня в шок. Десятки людей рыщут в районе школы. Отсюда мне не услышать, о чём они говорят. Но то, как мужчины заглядывают за каждую брошенную машину и открытую дверь ближайших зданий, говорит о том, они что-то ищут. Или кого-то.

Например, меня.

Это люди Барона? Неужели всё это время они шастали по городу в поисках меня? Вот насколько девушки были для него важны. Чёрт! Когда-нибудь настанет день, и я перестану переходить дорогу опасным людям. Сейчас единственный раз с появлением снега я благодарю Господа за это белое покрывало на земле. За время, что мы спали, его выпало достаточно, чтобы скрыть наши следы.

Оборачиваюсь к кровати и пару минут наблюдаю за спящим Заком. Удивительно, как во сне меняется лицо человека. Сейчас он не выглядит устрашающим и опасным. Он выглядит…

Вспоминаю про листок, который он забрал с собой. Там мой портрет. Кто мог его написать? Скорее всего единственный выживший в школе. Или он составлял что-то типа фоторобота, а умеющий рисовать запечатлел меня на бумаге?

Как можно тише подхожу к Заку и немного отодвигаю одеяло в сторону. Он спрятал рисунок в правый верхний карман брюк. Я могу подождать, когда он проснётся и попросить листок. Безусловно могу.

Стоит здравым мыслям поселиться в голове, как правая рука уже тянется к карману. Медленно погружаю пальцы и нащупываю лист, не свожу пристального взгляда с умиротворённого лица Зака и медленно тяну листок наружу.

– У тебя это в крови, – прохладно произносит Закари.

Вздрагиваю, но всё же успеваю выдернуть рисунок из брюк. Хватаюсь рукой за сердце.

– Ты меня напугал, – с укором говорю я.

– А ты снова меня обокрала.

Открывает глаза, но я не смотрю на него, во всех подробностях разглядываю рисунок, исполненный карандашом. Это действительно я. Боже. Человек, который рисовал это, явно талантлив. Словно смотрюсь в черно-белое зеркало, которое немного запачкано в каплях крови.

– Это вообще-то мой рисунок, – говорю я Заку, продолжая разглядывать плавные линии.

– Нет.

Вскидываю взгляд на Зака.

– Ты изображена на рисунке, но он не твой.

Зак протягивает руку, но я прижимаю листок к себе.

– Зачем он тебе? – спрашиваю я.

Он не отвечает. Смотрим друг другу в глаза, хочу прервать эту мучительную тишину, но ни одного подходящего слова не приходит на ум. Отдаю рисунок и рассказываю, что снизу кружат люди.

– Они в любой момент могут найти нас, нужно забирать вакцину и уходить, – говорит Зак садясь.

Опускает взгляд на рану с кривыми стежками и морщится.

– Что не так? – спрашиваю я.

– Края воспалились. Скоро поднимется жар.

Не знаю, чем я думаю, но снова подхожу к кровати и сажусь рядом с Заком.

– Я сама принесу вакцину…

– Нет.

Упрямый!

– Я знаю эту местность. Прожила тут какое-то время и…