– Нет.

– Я не сбегу.

– Не будь дурой.

Вздыхаю и в бессилии прикрываю глаза.

– Я знаю, что ты мне не веришь, да я и не прошу этого. Но если ты пойдёшь…

– Алекс, замолчи.

– … То они нас точно засекут и убьют, а я знаю, где вакцина и принесу её сюда. Постараюсь найти машину и…

– Алекс…

– Да что ты за упертый ба…

Замолкаю я только из-за того, что Зак начинает улыбаться, сначала он вроде как борется с этой улыбкой, но в итоге, отрицательно качая головой, позволяет себе тихий смех.

В груди что-то сжимается. Его смех, в любом проявлении крайняя редкость, и он действует на меня пикантным образом.

– Почему ты смеёшься? – тихо спрашиваю я.

Зак прекращает улыбаться, и в следующую секунду его лицо становится максимально серьезным. Он проводит рукой мне по щеке, которая уже не кровоточит, немного чешется, но на этом дискомфорт окончен.

Зак гипнотизирует меня взглядом.

– Я должен был убить тебя в тот день.

Сглатываю ком и немного отстраняюсь.

– У тебя ещё будет такая возможность.

– Сомневаюсь.

– Что это значит?

Он не отвечает. Снова! Да будь ты трижды проклят!

– Отпусти мою сестру. Я отдам тебе вакцину даже ценой своей жизни. Но отпусти Лексу и всех, кто захочет с ней уйти.

– Почему ты решила, что Лекса захочет уйти?

Эта тема его не касается, но я знаю, что где-то там за бронёй есть человечность.

– Она думает, что Доми, её сын жив. Она пойдет его искать.

Какое-то время он молчит, и естественно, я не получаю никакой информации по-поводу его мыслей о Лексе и её освобождении.

– Достань из аптечки последнюю ампулу.

Делаю, как он говорит, и наблюдаю, как Закари в этот раз сам втыкает иглу себе в плечо. Около минуты сидит с закрытыми глазами, а потом отправляется к окну. Ищейки ушли, но они где-то рядом.

Зак одевается и, закинув сумку на плечо, выходит за дверь. Спускаемся на первый этаж и выходим в морозную свежесть. Изо рта вырываются облачка пара. Движемся вдоль здания, Зак идет первым несмотря на то, что это я тут жила и "всё" знаю. Но кто станет с ним спорить, он знает, что нужно идти в том направлении и идёт.

Проклятый снег хрустит слишком громко, кажется, что сейчас все в округе сбегутся сюда. Но он же и помогает нам. Мы движемся в противоположном направлении человеческих следов. Доходим до места в городе, где снежный покров не тронут преследователями. Зак останавливается, оборачивается и говорит:

– Если они не идиоты, то скоро найдут нас. Задача номер один – достать вакцину, это на твоих плечах. Задача номер два – найти транспорт, этим займусь я.

– Хорошо.

– Далеко до вакцины?

Смотрю в конец города, осталось идти не больше десяти минут. Можно сказать, рукой подать.

– Минут десять.

– Сейчас мы разделимся и через двадцать минут встретимся здесь. И не вздумай…

– Да не убегу я!

– И не вздумай умереть, – спокойно говорит он.

– Не умру.

Зак так пристально смотрит мне в глаза, что становится неуютно. На его щеках уже появилась щетина, рука так и тянется прикоснуться. Идиотская рука. И ещё более идиотская щетина.

В груди что-то ёкает, и я тут же отворачиваюсь. Нет! Не могу позволить ему это снова!

Расходимся в разные стороны, но я, обернувшись, окликаю Зака.

Он останавливается.

– Мне нужен нож.

Мой так и остался в плече зараженного, а мерзлую землю руками мне не раскопать. Зак даёт мне нож, забираю его и собираюсь уходить, но Закари берет меня за руку и притягивает к себе. Не настойчиво, так, словно даёт мне время освободиться от его хватки, но я этого не делаю.

Закари наклоняется и целует меня. Легко, но уверенно. Отстраняюсь и, смотря ему в глаза, спрашиваю:

– Зачем ты это делаешь? – слышу боль в своём вопросе.

– Ты сама знаешь ответ.

– Нет. Не смей! – в груди открывается эта проклятая черная дыра, она засасывает меня, и я, отрицательно качая головой, отхожу от Зака, пячусь назад. – Не смей делать это снова!

Он молчит, но его грудь поднимается и опадает быстрее.

– Ты уже однажды растоптал меня, – шепчу я сквозь появляющиеся слезы. – Ты раздавил меня. Ты! Никогда больше не приближайся ко мне в этом плане. Не касайся. Не целуй и не смотри так… как будто тебе не плевать.

Я вижу, что он хочет что-то сказать, но не даю ему этого права. Он его не имеет! Я ему не игрушка, которую можно выбросить, а потом подобрать.

Не помню, как приближаюсь к дорожному знаку. Слез больше нет. Они даже не успели скатиться по щекам.

Озираюсь по сторонам и падаю на колени, с излишней ненавистью втыкаю нож в землю. Откидываю снег, и снова вонзаю лезвие. Я бы закричала сейчас, но не делаю этого только из-за опасности. Бью и бью по замёрзшей земле.

Достаю металлическую колбу и тут слышу за спиной звук мотора. Душа уходит в пятки. Расстегиваю куртку и прячу вакцину в лифчик. Вздрагиваю от её холода. Застегиваюсь и поднимаюсь. Оборачиваюсь и вижу, что за рулем синей машины сидит Зак. Как он так быстро достал транспорт? Это неважно. За несколько секунд добегаю до автомобиля. Быстро сажусь на место пассажира, и мы страгиваемся с места.

– Вакцина у тебя? – спрашивает Зак.

– Да.

Машина набирает скорость, и я слышу какой-то подозрительный стук сзади.

– Не обращай внимания, это водитель.

Косо поглядываю на Зака, потом снова назад.

– Зачем он тебе?

– Он один из тех, кто работает на Барона, хочу позже с ним побеседовать.

Не буду спрашивать для чего ему всё это. Зак протягивает руку ладонью вверх, отворачиваюсь к окну и достаю капсулу. Быстро вкладываю её в руку Зака, и тут же следует логичный вопрос.

– Где вторая?

Всё-таки заметил.

– Я её использовала.

– Вот как. На ком?

– На одной из девушек из школы.

Пока мне удается не лгать, но печенкой чую, это ненадолго.

– Фиби? – спрашивает Зак.

– Нет. Та девушка, она умерла.

Ну вот и конец правды.

Ложь дается мне так легко, что я удивляюсь себе. Одно дело лгать кому-то обычному и другое – Заку. Но я не могу сказать ему о Лексе, тогда он не выпустит её из своего царства, а она будет рваться к Доминику.

– Что с ней стало после введения вакцины?

Вспоминаю Лексу и рассказываю о силе, которая приумножилась, об эмоциональности, и о том, что затянулись даже старые раны. Те, что были нанесены до введения вакцины.

Зак задаёт уточняющие вопросы, и я отвечаю максимально правдиво.

– А как там Пятница Лейзенберга? – спрашиваю я.

– Умерла.

Вот чёрт!

– Из-за вакцины?

Паника начинает окутывать меня, но следующие слова Зака прогоняют её как можно дальше.

– Нет. От старости.

Фух.

В багажнике продолжают долбиться, а я не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь уже ближе к закату. Какое-то время мы продолжаем ехать в тишине. Но меня мучает вопрос, и я всё же решаюсь его задать.

– Что теперь будет со мной?

Если бы он хотел моей смерти, то я бы уже была мертва. Но он этого не сделал.

– Сложный вопрос, – спокойно говорит Зак и бросает на меня короткий взгляд. – Чего ты сама хочешь? Дальше слоняться по миру?

Этот вопрос выбивает меня из колеи, и я не отвечаю. Не понимаю я его. Он даёт мне право выбора? С чего такая щедрость? Из-за моей бравады, как он испортил мне жизнь?

– Можешь забирать сестру и уходить. Можешь даже Зейна с собой забрать.

Кошусь в сторону водителя.

– Он не вещь, чтобы я забирала его.

Насмешливая улыбка снова появляется на губах Зака, но в глазах я её отражения не вижу.

– О, он будет рад оказаться твоей вещью.

– Зачем ты так? Он твой брат.

– Известный факт, но есть много того, что ты не знаешь.

И не хочу знать.

– Ваши семейные дела меня не касаются.

– Если бы.

Солнце клонится к закату, наблюдаю, как оно медленно, упорно преследуя свою цель, прячется за кромкой леса. Останавливаемся всего один раз, у Зака начала подниматься температура. Не нужно быть медиком, чтобы понять – это плохо. Меняемся местами и теперь я сажусь за руль. Зак моментально вырубается на пассажирском сиденье. На рассвете замечаю фары в окне заднего вида.