– Что нужно сделать, чтобы ты перестала подвергать себя опасности?

– У меня не было другого выбора.

– Неправда. Ты могла не идти туда.

– Но тогда бы мы не узнали, что про лаз известно кому-то еще.

Какое-то время Крис молча смотрит на меня, а потом говорит:

– Было время, когда я думал, как бы тебя убить, а теперь понимаю, что достаточно и того, чтобы оставить тебя одну, ты сама убьешься.

– Не смешно.

– А я и не шучу. Где Деймон?

– Я увела его и Охру в свою старую комнату, а охранника оставила в подвале, если кто-то просочится в дом снова, то он сообщит тебе по рации.

Крис слишком внимательно смотрит на меня. Становится неуютно. Убираю растрепавшиеся волосы за уши, но они тут же возвращаются на место.

– Что? – не выдержав напряженного молчания, спрашиваю я.

– Ты умрешь раньше, чем мне бы того хотелось, – спокойно отвечает Крис.

Закатываю глаза и сажусь на край кровати.

– Я была осторожна. И прекращай меня недооценивать.

– Ты выстрелила в меня, как думаешь, я буду продолжать тебя недооценивать?

– Надеюсь, что нет. Не хотелось бы снова в тебя стрелять.

Крис хмыкает и тихо добавляет:

– Не переоценивай свои силы. Мы всего лишь люди. И мы смертны.

С этим я не собиралась спорить, тем более меня сейчас интересовали другие вопросы.

– Ты уверен, что остальные члены семьи Куин мертвы?

– Да.

Смотрю в глаза Криса и говорю:

– Значит не только они знали про проход.

– Нас могли подслушать. Кто-то мог случайно на него наткнуться. Предположений масса.

Очередные вопросы без намеков на ответы.

Крис поднимается с кровати, слышу, как тяжело он выдыхает, ранение приносит боль.

– Извини, – шепчу я.

Крис выпрямляется и кивает на раненое плечо.

– Вот тебе наглядный пример, когда человек переоценивает себя и недооценивает противника.

Сердце замирает на мгновение, и я спрашиваю:

– Мы до сих пор противники?

Крис натягивает футболку, скрывая от меня множество шрамов и отвечает:

– Нет.

Рация Криса оживает, когда он уже облачился в куртку и взял оружие. Он бросает на меня короткий взгляд и говорит:

– Оставайся здесь, пока я не вернусь.

И исчезает за дверью.

Сидя там, в его комнате, я понимаю, насколько благодарна плечам Криса, что они в очередной раз с готовностью взваливают на себя мои проблемы.

Дейл никого не обнаружил. Когда он пришел на поляну с ядовитыми растениями, там уже никого не было, но вытоптанная трава дала четкое понимание того, что я не сошла с ума, а действительно кого-то видела.

На следующий день, проход начали заливать бетоном, через неделю работа была завершена. Путь отступления закрыт, но меня это только успокаивало.

Крис и Охра осмотрели дом и не обнаружили никаких пропаж, все было на своих местах.

Кажется, что это были призраки. Кроме следов и моих слов не было никаких подтверждений, что рядом с городом кто-то был. Ни один постовой их не видел, хотя вся территория осматривается по определенному графику.

Домочадцы вернулись, охранник Деймона сменился. Теперь его оберегает Дейл. Я же впервые за слишком долгое время ощутила свободу, больше за моей спиной нет того, кто неустанно следит за каждым моим шагом. Когда я пришла к Крису с этим разговором, то была готова выбивать эту возможность неделями, но он согласился сразу же. Это было настолько удивительно, что я просто развернулась и ушла из его дома.

Через два дня после выстрела Крису пришлось идти в больницу, там ему распороли швы и перешили рану заново, оказалось, что я плохо продезинфицировала и началось заражение. А еще Крис сообщил, что врач негодовал и был крайне недоволен, что ребенок заштопал рану. Видите ли, он не видел таких уродских швов со времен своего детства.

За эти семь дней я ни разу не ходила в дом Печали. Не навещала маму и, если признаться самой себе, то мне стало проще. Легче всего отгородиться и не видеть страданий, чем целенаправленно смотреть на них, осознавая всю беспомощность, которая опускается на плечи каждый божий раз. Из этого могу сделать вывод, что я такая себе дочь.

Сегодня день, когда Крис уезжает из Салема по каким-то своим секретным делам. И он не просто уезжает, сев на свой мотоцикл и умчав за пределы Салема. Все не так просто. Я видела, что три огромные машины уже ожидают у главных ворот. Крис загрузил туда все, что только было можно – от еды, до патронов.

Облаченная в одежду, подходящую для главы города, медленно, но уверенно иду в сторону машин. Издалека слышу, как Крис раздает приказы, наблюдаю за ним и где-то в глубине души осознаю, я не хочу, чтобы он уезжал. Остаться в Салеме одной – то же самое, что остаться в одиночестве за его пределами. Как бы я ни пыталась вникнуть в суть правления городом, до конца этого сделать невозможно. И я искренне надеюсь, что город по-прежнему будет стоять здесь, когда Крис вернется. Буду молиться, чтобы не облажаться. На моих плечах будет лежать ответственность за столько жизней, что… Кажется, до этого дня я не осознавала всю серьезность затеи, в которую ввязалась.

Когда Крис замечает мое приближение, то дает последние указания двум мужчинам и направляется в мою сторону.

– Что-то случилось? – тут же спрашивает он.

– Нет.

– Тогда что ты тут делаешь?

Пожимаю плечами, потому что сама не уверена, зачем пришла.

– Решила пожелать тебе удачи, – взмахиваю рукой в сторону машин, – что бы ты там ни делал.

Крис хмурится и смотрит на меня так, словно я только что разговаривала с ним на совершенно неизвестном ранее миру языке. Становится неуютно, я словно не в одежде, а в панцире, который сковывает меня с каждой секундой все сильнее и сильнее.

– Не смотри так, – прошу я и отступаю.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – говорит Крис и проводит рукой по темным волосам. – Постарайся выжить, пока я не вернусь. И напомню, что ты можешь доверять только Дейлу и Рэнди. Я их предупредил, чтобы приглядывали за тобой.

Это забота или недоверие? В любой другой день я бы возмутилась и сказала, что я не маленькая девочка, за которой нужен глаз да глаз, но не сейчас. Ведь в данный момент я и чувствую себя той маленькой девочкой, которую оставляют одну. Она растеряна и хочет, чтобы кто-то за ней присматривал. Все это для того, чтобы душа не выла от одиночества.

– Как долго тебя не будет? – спрашиваю я.

– Не знаю. Все зависит от обстоятельств. Мы же все обсудили, любое развитие событий.

– Да, я даже записала.

– Тем более.

Между нами повисает напряженное молчание.

– Ты тоже, – прошу я. – Тоже вернись живым, ладно?

– Постараюсь.

Крис кивает и, развернувшись на пятках, отправляется к машинам. Он уходит так быстро, словно сбегает от меня. Забирается в одну из них, и я до последнего жду, что он обернется. Но Крис этого не делает. Ворота закрываются, и я снова остаюсь одна.

До самого вечера брожу по городу, наблюдаю за людьми, они наблюдают за мной. Не буду прятаться в доме, люди должны видеть меня.

Разговоров о Люке среди местных стало заметно меньше. В основном интересуются только те, кому что-то нужно. Если жители Салема приходят к дому Куин за какими-то прошениями, то в первую очередь спрашивают, а не вернулся ли Люк. После отрицательного ответа, просят, что нужно, и уходят.

Такова жизнь. Печальная истина в действии.

Захожу в одно из четырех кафе, расположенных в городе, и сажусь за крайний столик у окна. Людей внутри много, больше, чем я видела в заведении до этого дня. Несколько столиков собрали в один большой, и люди что-то отмечает, из-за них в кафе создается интересная атмосфера. Праздник, счастье, смех и единение. Есть несколько столиков, за которыми сидят уставшие местные. Скорее всего у них сегодня выходной. У самого входа на кухню расположились двое мужчин, я их моментально узнаю. Это фермеры. Они кивают мне в знак приветствия, отвечаю им тем же. Одна из девушек поднимается из-за сборного стола и идет в мою сторону. Пару мгновений она мнется и теребит пальцами подол длинной юбки. Ее глаза сверкают, а щеки зарумянились так, словно она бежала или смеялась от души.