Я больше не могу находиться в неведении, меня начинает мутить от ужаса. Придвигаюсь к Люку, не отрываю ног от земли, чтобы ненароком не наступить на что-нибудь, что может издать лишний звук. Тянусь к уху Люка и практически касаясь губами, едва слышно задаю вопрос:

– Кто там?

Немного отстраняюсь и слышу то, чего меньше всего хотела бы услышать:

– Человек.

Кажется, я смотрю Люку в глаза, но это не факт, потому что я его не вижу. Ночь настолько темна, что выставив перед собой ладонь, сжимающую нож, я ее не вижу. Совсем. Нахожу руку Люка и переплетаю наши пальцы. Слегка сжимаю их, чтобы понимать, я тут не одна. Получаю ответное пожатие и на пару процентов из ста становится спокойнее.

Мы не шевелимся. Дышу ровно и прикрываю веки, чтобы сконцентрировать на слухе полностью. Очередной треск ветки звучит ближе, и я вздрагиваю. Мурашки ужаса бегут уже не по коже, и даже не по мышцам, они корябают кости. Мерзко, жутко, тошнотворно.

Хруста больше не слышно, но кажется, что до слуха доносятся мягкие звуки… поступь.

Кто-то крадется.

Я в этом уверена.

Когда пальцы Люка сжимают мои, это является подтверждением моих опасений, а не вновь разыгравшимся воображением. Люк тянет меня за руку и кладет мою ладонь на ствол дерева. Он отпускает меня. Черт возьми… Так намного хуже. Я слышу легкое копошение рядом, но не двигаюсь. Замираю и прислушиваюсь. Тишина. Но сейчас я не хочу слышать тишину. Только не ее.

Я слишком громко дышу, головой я понимаю, что это не так, но…

Рык и несвязное бормотание разносится так неожиданно, что я опускаю ствол дерева и сжимаю нож двумя потными ладонями. Рычание то становится громче, то тише, но одно я могу сказать точно – оно не стоит на месте, кружит вокруг меня. Поворачиваюсь лицом к звуку, руки держу вытянутыми перед собой, словно создание настолько тупое, что просто воткнется в него, а мы спокойно продолжим путь по темноте. Чертова хижина должна быть где-то недалеко.

В секунду меня обдает легким ветерком, я начинаю махать ножом, что-то задеваю, но не понимаю дерево это или опасность. Получаю удар под колени и падаю, нож не выпускаю.

Все в тишине.

Звуки копошения и тяжелого дыхания. И рыка.

Начинаю подниматься. По голове прилетает чем-то твердым. Тихо вскрикиваю от боли в виске. По лицу течет теплая кровь.

– Эшли.

– Тихо, – пищу я, хватаясь за голову.

– Он ликвидирован.

Адреналин не дает телу расслабиться. Ведь рядом могут быть и другие.

– Далеко до хижины? – спрашиваю я, когда Люк помогает мне подняться.

– Нет. Метров двести. Надо поторопиться.

– Тут же ничего не видно.

– Убери нож, – просит Люк, как только я прячу нож, он берет меня за руку и тащит вперед.

– Я ничего не вижу.

– Идем.

Люк идет слишком быстро с учетом видимости, я несколько раз спотыкаюсь, к счастью, не падаю.

– А рюкзаки? – вспоминаю я.

– Здесь.

Когда он все успевает? Еще несколько десятков шагов в темноте и мы останавливаемся. Я тут же напрягаюсь.

– Кто там? – спрашиваю я.

– Никого. Хижина.

Люк отпускает мою руку и через пару ударов сердца меня ослепляет слабый свет из хижины. Моментально вхожу в открытую дверь и закрываю ее за собой. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Люком, вижу на его шее кровь.

– Боже, тебя ранили.

Опускаюсь у брошенных рюкзаков и открываю свой, ищу аптечные принадлежности.

– У нас мало времени на сон. Иди в ванную первой, потом я.

– А ранения?

– Они не серьезные, разберемся потом.

Делаю как велено и запираюсь в ванной. Вода из-под крана течет тонкой струйкой, смываю с лица и рук то, что удается. Скидываю ветровку, поправляю лямки майки и выхожу. Люк тут же занимает помещение. Отправляюсь в спальню, прихватив с собой аптечку. Сажусь на край узкой кровати и жду Люка. Паника и страх постепенно отступают, за ними сходит адреналин, и я чувствую неимоверную усталость. Разуваюсь и протяжно выдыхаю, левая нога благодарит меня за освобождение.

Люк входит в комнату и ставит наши рюкзаки у выхода, запирает дверь и присаживается передо мной на колено. Протягивает руку и отодвигает пряди волос за ухо. Осматривает рану на виске, а у меня отчего-то замирает дыхание. И щетина эта снова отросла.

– Больно? – спрашивает Люк и переключает внимание от раны к глазам.

– Не очень. Уже нормально.

Он все равно обрабатывает мне висок, сообщает, что там небольшая царапина. Шиплю, потому что, черт возьми, щиплет, Люк наклоняется ближе и дует.

Мне становится неуютно. Я не хочу привыкать к такому Люку, ведь он пропадет с моих радаров, как только вернет меня в Салем.

– Теперь ты, – говорю я и поднимаюсь с кровати, чуть не уронив Люка на пятую точку.

Он садится на мое место, а я беру ватный тампон и наливаю на него антисептик. Смотрю на Люка и спрашиваю:

– Много ран?

– Только на шее, – отвечает он и поворачивает голову, из тонкой ровной раны тут же стекает капелька крови.

Подхожу и аккуратно прижимаю тампон к ране.

– Странно, такая ровная. Чем это он тебя?

– Не он, а ты. Ножом.

Мое лицо перекашивает, словно я только что съела что-то кислое.

– Извини, – шепчу я.

– Все нормально, я же успел увернуться.

Заклеиваю пластырем рану и тут меня озаряет.

– Успел увернуться? – спрашиваю я. – Как это? Там же вообще ничего не было видно.

Люк глубоко вздыхает и отрицательно качает головой. А я уже знаю, что он не даст мне ответа на этот вопрос.

– Ложимся спать, – говорит он и на этом наш диалог закрывается на стальные тяжелые двери.

Уже по привычке ложусь с левой стороны узкой кровати и поворачиваюсь к Люку спиной. Чувствую, как он укладывается рядом, но несмотря на всю усталость, веки не опускаются.

– Это был мутированный? – шепотом спрашиваю я.

– Да.

– Ты убил его?

– Да.

Проходят минуты, а я не могу сомкнуть глаз. Утром я должна быть в строю, но это окажется невозможным, если я не посплю. Вспоминаю чувство неловкости, когда Люк залечивал мою рану и дул на висок. В груди щемит, а в горле образуется камень. Меня накрывает волной одиночества. Не знаю, всем ли нужно человеческое тепло? Поддержка и внимание? Нежность и страсть? Может, со мной что-то не так?

– Люк, ты спишь? – спрашиваю я, а в глазах тем временем закипают слезы одиночества.

– Нет. Что случилось?

– У тебя бывают моменты, когда тебе хочется… нежности? Кого-то рядом?

Он молчит достаточно долго, что я снова спрашиваю:

– Ты спишь?

– Нет. Что случилось? Почему ты задала мне этот вопрос?

Пожимаю плечом и пытаюсь протолкнуть ком в горле, он не уходит.

– Не мог бы ты меня обнять? – спрашиваю и зажмуриваю глаза, из-под ресниц катятся слезы.

Люк ничего не говорит, придвигается ко мне и обвивает талию теплой рукой.

Ком в горле становится больше, а потом постепенно уменьшается и, когда он пропадает, я шепчу:

– Спасибо.

Но Люк не слышит, он уже спит. Через пару минут засыпаю и я.

Открыв глаза, понимаю, что в спальне я одна. Не знаю, отчего проснулась, вокруг тишина и умиротворение. Веки опускаются, так и хочется снова свернуться в калачик и продолжить минуты блаженного сна. Тяжело, но я заставляю себя очнуться, сажусь и потягиваюсь. Бросаю взгляд к двери, рюкзаки лежат на месте, значит, Люк где-то рядом. Натягиваю ботинки, при этом морщусь от боли в левой ноге, кажется, пара волдырей лопнули. Собираюсь в дорогу и выглядываю из комнаты, в маленьком коридоре никого нет.

– Люк? – напряженно зову я.

Моральная составляющая не готова к новому стрессу. Вчерашней прогулки в темноте мне хватит надолго.

Входная дверь приоткрыта и оттуда доносится голос Люка.

– Я здесь.

Подхожу к двери и останавливаюсь. Вчера я просила, чтобы Люк меня обнял, а сегодня стесняюсь выйти и посмотреть ему в глаза? Боже, как же прекрасно было не испытывать эмоций. В тот момент было плевать, кто и что подумает, как на меня отреагируют. Покажусь я глупой или нет.