Адриан будит меня и отбирает возможность увидеться с сыновьями хотя бы во сне. Он сообщает, что новое заседание начнется через час.

Недосып не сказывается на мне, быстро выбираюсь из-под одеяла и бегу в ванную. Там на меня смотрит отражение с диким взглядом и синей скулой.

Первый раунд был за нами, а вот второй я с треском провалила.

Это единственное собрание на конклаве среди всех, что я успела посетить, началось не с приветствий или лицемерных улыбок. Оно началось с подозрительных взглядов, направленных в нашу с Адрианом сторону. Главы городов пялятся так, будто уже решили, что мы враги и предатели. Не могу отрицать, что так оно и есть, но все же неприятно находиться под немигающими взглядами самых влиятельных людей современности.

Могу отметить, что не все на нас пялятся. Несправедливо грести старика Бертрама Соула в эту кучу, единственный сидящий за круглым столом, кажется и вовсе дремлет, опустив голову на грудь.

Миранда лишь на мгновение посмотрела на Адриана и отвела взгляд в сторону, пригубив напиток из элегантного стакана на длинной ножке.

Элли смотрит только на меня, если бы я не знала о ее сумасшествии, то подумала бы, что женщине жаль меня из-за синяка на скуле. Также, на этот синяк смотрит Поул. Ублюдок улыбался во все зубы. Считаю, что их слишком много. Выбить бы десяток и будет нормально.

Супруги Рита и Олиф стоят в отдалении и активно перешептываются между собой, но при этом не отводят враждебного взгляда от Адриана. Для всех присутствующих он виновник в катастрофическом недостатке зерна. Рита снова поправляет свою диадему, в этот раз другую, с еще большим количеством камней. Явно у них дома есть целая комната с диадемами. Возможно, Рита прямо там и спит.

Отто и Маргарет Блум как только заметили нас, устремились к столу. Как всегда высокомерные и до неприличия выделяющиеся среди остальных. У обоих настолько вытянуты спины и шеи, того и гляди, отвалятся от натуги. Ярко-оранжевые мантии проплыли по залу и устроились на своих местах. Отто награждает нас снисходительным взглядом, цокает и отворачивается.

Хитты стоят у подножия лестницы. Отец что-то говорит сыну, тот кивает, не отводя взгляда от моей синей скулы.

Неприятно быть в центре внимания, но ничего не поделаешь. Тем более, вскоре про нас с Адрианом вообще забудут. У глав будет другая проблема. Другой враг.

Мы пришли последними, даже немного задержались, ведь наша задача – затянуть заседание до нужного момента.

– Ну наконец-то, – пыхтит Бертрам, приподнимая кустистые брови. – Боже, Эшли, что с тобой случилось?

Не успеваю и рта открыть, как в разговор, словно склизкий червяк, влезает Поул.

– Если муж поднимает на тебя руку, ты только скажи, и мы поможем, – сердобольно проговаривает он.

Вот ублюдок.

– Мне не нужна помощь, – спокойно отвечаю Поулу и даже улыбаюсь. Пусть он видит, что его слова меня не трогают. Мне вообще плевать на его присутствие.

– Ну ты что, – с показной заботой протягивает он, – детям нужны здоровые родители, поэтому я переживаю.

Улыбка вздрагивает на моих губах.

И он, и Элли уже поняли, что это единственное, что может выбить меня из колеи. Поул не побрезгует этим воспользоваться. Как показала практика, для него семейные отношения – это выгода и предательство, а не любовь и взаимопонимание.

– Надеюсь, что твои дети с этим никогда не столкнутся, – как можно более спокойно говорю я.

Поул запрокидывает голову назад и хохочет. На краткий миг, все ненавистные взгляды переходят на него, а я выдыхаю. Посмеявшись, Поул подмигивает Миранде и приподняв бокал в жесте тоста, говорит:

– Если я решусь завести семью, то только с этой женщиной.

– Не потянешь, – равнодушно бросает Миранда и несколько раз щелкнув каблуками, проходит к столу, опускается на свое место и аккуратно ставит бокал.

– Это вызов? – спрашивает Поул, играя бровями. Как же убого это выглядит. Я рада, что Беринг не дожил до момента, когда его единственный наследник превратился в посмешище. Отец тормозил его и был якорем, а теперь парусник поплыл, куда дует ветер, и даже не старается выправить курс.

– Это «отвали», на более интеллигентный лад. Мы все же собрались здесь ради решения проблем, а не ради твоего навыка складывать предложения в слова, – безэмоционально говорит Миранда.

– Поддерживаю, – встревает Элли, бросив на дочь предостерегающий взгляд. – Нам нужно решить, что делать с зерном, пересмотреть договора. Не стоит терять время. Поул, если ты решишь обсудить брак с моей дочерью, я внимательно выслушаю твое предложение наедине.

Миранда даже глазом не ведет, лишь слегка поджимает губы.

Начинается разговор о зерне. Я молчу и совершенно теряю нить лжи Адриана. Он разговаривает со всеми по отдельности, а потом одновременно. Сейчас никто из присутствующих не выглядит высокомерно или хотя бы немного награжденным интеллектом. Они орут, как торгаши на базаре.

Я смотрю на Элли, которая внимательно слушает сына и кажется, что в ее глазах даже есть капля любви к нему. Маловероятно. Чудовища не умеют любить.

В самый разгар спора, когда несколько человек уже соскакивают со своих мест, открывается высокая дверь.

Разговоры за столом смолкают в одно мгновение. Брайан стоит на пороге и быстро обегает всех присутствующих взглядом.

Все онемели. В том числе и я.

Никогда в жизни я не видела его в костюме. Черный, как ночь, костюм и белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы. Мы в своих нелепых плащах выглядим в сравнении с ним, как дети из песочницы.

Глаза с алыми крапинками главы городов уже видели, но они не виделитакоговзгляда.

В воцарившейся тишине, его шаги кажутся слишком громкими. Никто не может сказать ни единого слова. Брайан всегда был тем, кто портил их размеренные жизни, обкрадывал и влезал в города, будучи незамеченным, а теперь он и вовсе позарился на святая святых – конклав.

Брайан проходит к стулу, на котором когда-то сидел глава Ротона и подтаскивает его к столу. Ножки протяжно скрипят по нервам присутствующих.

– Что происходит? – в полном недоумении спрашивает Олиф Рэтт. Рита тем временем даже забыла про диадему, она вот-вот свалится с серой с проседью шевелюры.

Брайан усаживается на стуле и обводит присутствующих медленным взглядом. Сейчас он похож на того, кто сможет уничтожить всех в этом помещении.

– Кто это? – пищит Рита.

– Где охрана? – восклицает Дик.

Старик, будто вынырнув из своих грез, вскидывает голову и расплывается в улыбке.

– Это Брайан, – представляет он. – Глава города Ани.

Теперь тишина остается в прошлом. Гул голосов, полных недоверия и негодования, вспыхивает словно спичка.

Брайан смотрит на меня и медленно достает пистолет из-за пояса.

Как только он опускает его на стол, тишина снова вступает в свои права.

– Кто это сделал? – спрашивает он, кивая на мою скулу.

Мне даже имя Поула не хочется говорить, поэтому я киваю в его сторону, и тот вжимается в спинку стула.

– Сюда нельзя с оружием, – холодно говорит Элли.

Женщина бросает свирепый взгляд на Миранду, вот сейчас-то она и поняла, что «дочь» предала ее. Брайан не умер, как Элли рассчитывала.

– Ты узнала, где дети? – спрашивает Брайан, так и не отводя от меня пристального взгляда.

– Оказывается, я временно лишилась дара, – признаюсь я.

С появлением Брайана мне легче дышится. Теперь никакие косые взгляды, недовольные высказывания и даже присутствие Элли и Поула не смогут вывести меня из равновесия.

Присутствующие вообще не понимают, о чем мы говорим и что происходит. Брайан переводит взгляд на Адриана и просит его:

– Уведи Элли, я позже с ней поговорю. Не выпускай ее из виду.

Адриан поднимается и молча подходит к матери. Я не думала, что она повинуется, но женщина встает и обернувшись на Миранду цедит сквозь зубы: