Едим в полной тишине. Каждый звук касания вилки о тарелку отдается звоном в нервах.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Брайан, отодвигая пустое блюдо в центр стола. Следую его примеру и ставлю свое рядом. Края звякают, и я ежусь.

– Нормально. А ты? – спрашиваю я, действительно интересуясь его состоянием. Вчера у него был непростой день. Несколько человек из его города были ранены, он сам был весь в крови.

– В порядке. Расскажи все более детально.

Ищу, с чего бы начать, и решаю рассказать с момента, когда грязные руки Элли воскрешали меня из полумертвого состояния.

– Помнишь, когда вы с Адрианом увезли меня в Дэйли? – Поднимаю взгляд и встречаю уверенный кивок. – Элли было плохо не из-за того, что она потратила свой дар на мое лечение, она решила повысить мою фертильность до максимума.

– Она повлияла на то, что ты забеременела. – Без доли удивления произносит он. – Для чего это ей было нужно?

Глубоко вздыхаю, ладони опускаются на живот, взгляд Брайана следит за этим движением, и пока я не начинаю отвечать на его вопрос, он не смотрит мне в глаза.

– Она не оставила идею сверхчеловека. С вами у нее не получилось. С Адрианом тоже, но послесмерти, он стал сильнее, выносливее, а о регенерации его тела можно только мечтать. Элли сложила все пазлы и поняла, что создать такого же, как Адриан практически невозможно. Должно сойтись слишком много факторов. – Загибаю пальцы. – Его мать Каролина. Пока он рос, его пичкали какими-то препаратами, скорее всего теми же, что доставались и вам. Потом его покусал мутировавший, следом он умер. А потом воскрес, так как Элли удалось это сделать с помощью своего дара.

– Она не даром его воскресила.

– А как тогда?

Брайан отвечает сразу же:

– Ему ввели препарат, который Элли держала в секрете. Это что-то среднее между адреналином и смеси мутировавших элементов. Плюс антитела крови Каролины.

– Откуда ты это знаешь?

– Миранда передала мне несколько пробирок.

Хмурюсь и пытаюсь понять, когда Миранда могла это сделать? И прихожу к выводу – они пересекались уже после того, как Брайан покинул Салем.

– Когда? – спрашиваю я.

Брайан словно не слышит моего вопроса.

– Повторить нечто подобное с кем-то еще невозможно, – подтверждает он.

– Да. Она ведь не знает, что я и Адриан никогда не были близки в физическом плане. Элли уверена, что мы живем полноценно, как муж и жена. Поэтому мои дети…

– Наши.

Дыхание спирает, но я не концентрирую разговор на замечании Брайана. Но и не могу оспорить факта, что это самое замечание придает больше уверенности. Словно показывает мне: «Эшли, ты не одна в этой борьбе».

– Элли думала, что станет бабулей ребенка, рожденного от сверхчеловека и Каролины. Она хочет забрать их у меня, чтобы продолжить опыты с более подходящими экземплярами, – заканчиваю я.

– Она их не получит.

Как же я на это надеюсь.

– Брайан, Элли должна умереть. Она ни за что не прекратит. Эта женщина издевалась над собственным ребенком, лишь бы из него получилось то, чего она желает. Если бы я могла убрать ее самостоятельно, то не пришла бы к тебе. Не стала бы просить об этом.

– Ты все правильно сделала.

Надеюсь.

– Знаю, что с тобой приехал доктор. Мне нужно с ним поговорить.

– С ней, – поправляю я. – Зачем?

– Это и мои дети тоже, хочу узнать о них больше.

В груди щемит.

– Они необычные. Развиваются быстрее стандарта.

Рассказываю Брайану все, что знаю сама, он не перебивает, внимательно слушает.

Впервые за все время я чувствую шевеление внутри и вздрагиваю, схватившись за край стола.

– Что случилось? – напряженно спрашивает Брайан и в следующею секунду уже сидит передо мной на колене. Напряженно смотрит в лицо и спрашивает: – Тебе больно?

– Они… зашевелились. Это первый раз.

Он опускает взгляд на мой живот.

– Можешь потрогать, – шепчу я.

Брайан опускает горячую ладонь на мой живот и через пару мгновений ощущает удар. Улыбается. Улыбается так, что у меня замирает сердце. И только в этот самый миг я понимаю, что действительно все сделала правильно.

Две недели проходят, как один день. Чувствую себя погано. Ноги превратились в поленья, они стали, кажется, в два раза больше обычного. Миллиган говорит, что это отек, я же называю это безобразием. Доктор назначает капельницы каждый день. Откуда она берет лекарства? Миллиган сказала, что сообщает о необходимом Брайану, а он уже где-то все достает. Могу предположить, что он грабит чужие города. Чувствую ли я по этому поводу какие-то переживания? Нет. Знаю, что он может пробраться куда угодно, взять, что нужно, и выйти незамеченным.

Кроме опухших ног, есть еще список недомоганий, который может прикончить меня быстрее, чем дети выберутся наружу.

Я стараюсь гулять по закрытому городу, но здесь недостает солнечного света, свежего воздуха и ветра. Люди, живущие в Ани, лишены многого – того, чего обычный житель Дэйли, Салема, Ротона и других городов не замечает.

Кроме безопасности, дарующей Ани, чувствую себя в клетке. Не думаю, что ощущала бы что-то подобное, если бы жила, как обычные люди, а не была большую часть жизни в заточении на фермах. Все чаще вспоминаю лицо отца перед тем, как он опускал крышку гроба надо мной.

Жутко, но терпимо. Я дождусь рождения детей в Ани. Это самое безопасное место. Даже если Элли и найдет меня, то вытащить из-под земли не сможет. Будет ли пытаться? Конечно, будет.

Вестей от Адриана нет. Нашел ли он полынь? Сможет ли он снова вернуться к первозданному виду? Может быть, мутировавшая полынь поможет тем, кто давно заражен? Что если их жизни еще можно вернуть?

Аппетит совсем пропал. Кусок в горло не лезет. Брайан каждый день накладывает мне уйму разного, но я не могу долго держаться и убегаю в ванную, где меня тошнит. В эти моменты, я всегда жалею, что тошнить мне нечем.

Появилась одышка. Раньше я была выносливой. Меня тяжело было сбить с намеченной цели. Теперь я устаю, стоит мне дойти до столовой или до комнаты Дейла. Миллиган и на это нашла ответы, говорит, что у меня не хватает сил из-за отсутствия нормального питания и свежего воздуха.

Больше всего метаморфоз происходит в общении с Брайаном. Он часто рядом. Минимум два раза в день приходит в комнату и пытается заставить меня поесть. Каждый день он посещает Миллиган и узнает ход беременности. Мы спим в одной кровати, будто так и должно быть, но между нами нет тепла. Не из-за его полного отсутствия, а из-за того, что Брайан не прекращая выстраивает план нового мира. Между нами есть разговоры, короткие и всегда на одну тему. Есть отсутствие разговоров на тему, которая с каждым днем заботит меня все больше и больше. А что с нами будет после того, как Элли и Поула не станет? Где я буду жить с детьми? Чем зарабатывать на крышу над головой? Справлюсь ли я? Кем нам будет Брайан?

Я не решаюсь поднять разговор на эти темы. Они страшат.

Стук в дверь вырывает меня из мыслей.

– Кто там?

– Миллиган.

Сижу на стуле, поленья перекинуты на соседний. С печалью смотрю на них. Не пойду открывать дверь.

– Входи, – приглашаю я.

Из-за двери появляется девушка. Она уставшая, кажется, что ее лицо стало серым, как окружающий нас бетон. Не одной мне жизнь без солнца и свежего воздуха приносит дискомфорт.

– Ты заболела? – спрашиваю я, инстинктивно схватившись за живот.

– Не исключено, – шепчет Миллиган. Маска на лице приглушает звук голоса и скрывает от меня нижнюю часть лица. – Многие болеют.

Доктор садится на край кровати и тяжело вздыхает. Я видела несколько местных, которые выглядели так же, как Миллиган.

– Чем болеют?

– Непонятно. Вроде инфекция какая-то. Место в блоке для персонала и больных забито, многие приходят в себя прямо дома. И самое поганое во всем этом, неизвестно, чем лечиться. На лицо отравление, но… я не знаю. Это вообще не моя специальность.