Лиза ничего не думала. Собрать бы себя из осколков, умыться, не встречаться сегодня ни с кем. Просто переварить, пережить этот день. Принять горькую потерю и попытаться жить дальше.

— Я так думаю, это все сектанты виноваты. Они столько людей уже на тот свет спровадили, что и бабушку твою ритуалами своими…

Василиса обернулась испуганно. Упоминать бабушку наверно не стоило. Только только в себя приходить стала Лизавета, а она дурында опять пальцами ковыряться взялась в ране.

— Ты если что не стесняйся, поплачь. Я ж сама все понимаю. У меня когда бабушка умерла, я даже на похороны не успела. В командировку рвалась, знала, что она плохая, даже не заехала попрощаться. Мамка потом обижалась, а мне даже легче. Я ее живой помню, а не в гробу. Только не снилась ни разу, может обиделась.

Нет вернее средства от горя, чем разделить его с другом. Сегодня Лизавета и сама поплакала и подругу утешала, как могла. Посидели, молча обнявшись и пошли умываться. Василиса загоревшись детективным азартом сыпала предположениями, а вот Лиза вспомнила, что хотела сама узнать через Ивана, что за фармацевты такие и с чем их едят. Может и не нужны эти мужики клубок распутать, сами справятся.

Когда дед с Иваном пришли с сарая, девченки уже были умыты и накидали примерный план действий. На место утренней апатии приходила чистая злость и желание найти подлого вора и наказать. Хватит прятаться за чужими спинами, сидеть в доме, боясь выйти на улицу. С нее хватит. Сама разберется. Это ее жизнь — ей и решать.

Васька за столом со смехом рассказала сегодняшний сон, как Лизаветина химера привела к ней Ивана и пихала влюбленных в самый ельник рогами. Там в лесной чаще они какую-то избушку нашли, с козлятами и другими гостями.

— Эвона как. Значится ты паря теперича точно наш человек, ежели Милка тебя за своего приняла. Видала Лизавет, как животин твоя своевольничает. Дохтора себе заимела рогатая, персонального.

— Ну я это. Она мне давно снится. Я сначала не очень помнил эти сны, а потом уже сам понял, что это не просто сон какой-то. Думал какое-то расслоение личности у меня. Ну не может же обычная коза переродится в летающую тварь. Это тогда во что коровы перерождаются? А если всем стадом полетят?

— Ты брось так шутковать, — дед, несмотря на мрачное Лизино настроение, сегодня балагурил за троих, — эдак они всю деревню бомбами закидают. Одна она у нас такая окрест. Другой и не надо. говоришь всех позвала, а меня значит забыла. Ну ужо задам рогатой.

В любой другой день Лизавета бы сама посмеялась над дедовыми шутками, да и порадовалась бы, что Милка такая самостоятельная, но не сегодня.

— Ты чего, внучка смурная? Случилось чего? На Веньку чтоль обиделась? Так это он не подумавши натворил. Будет у тебя муж непьющий совсем, коли выжил. Опосля такого даже пивка не захочешь. Он меня от тюрьмы спасать взялся, олух. Не злись не него, прости Бога ради.

— Нет, не из-за него. Он вообще не причем. Взрослый человек, сам себе хозяин. Пусть делает что хочет.

Рассказывать деду, что своими руками хоронил бабушку о ее уходе не поворачивался язык. Это для Лизаветы баба Мила была жива, а вот Акимыч уже давно подругу оплакал. Куда старое ворошить. Лиза незаметно покачала головой для Василисы, чтоб даже не думала влезать. Понятливая напарница только глаза в кружку опустила. Замечательную помощницу себе Ленка нашла. Сама Елена Прекрасная обещалась прискакать завтра на денек. В дело вступала женская лига детективов. Без Ленкиных связей было не обойтись. Ей Лиза тоже решила довериться, несмотря на прошлые залеты.

С какой ноги утро начинается, на ту и весь день спотыкаться будешь. Не успели кофе попить, как Васька стала торопить Лизу из дома сбежать. Иван уже давно машину грел — работу на ферме никто не отменял. Выходной там или праздник, дела сами себя не сделают.

— Поехали. Развеешься немножко, воздухом подышишь свежим. Там Ванятке на полчаса всей работы, а мы потом тебя обратно завезем, — болтала, не переставая на публику, Василиса, делала круглые глаза, кивая в сторону двери за плечом деда.

— Да, да. Поеду, развеюсь, а то я ни разу на ферме не была. Воздухом подышу.

— Свежим, — поддакнул Акимыч, — там свежака-то хватает на ферме. Свежей некуда. Езжайте, глядишь, и прояснится опосля в голове. Мозги с непривычки от такого воздуха быстро прочистятся.

Шутка не нашла отклика у спешащих сбежать из дома девчонок, но Акимыч дальше развивать не стал. Махнул рукой, мол, сам справлюсь и отпустил растрепанную Лизавету с подругой. Сам же, выглянув из двери, что укатила фермерская нива от калитки, бочком просочился на улицу и постучал в автодом. У него сегодня свой интерес имелся и разговор не для каждого любопытного уха.

На ферме, действительно царил запах «а-ля натурель». Лизавета даже задохнулась сперва. Это вам не маленькая козочка на соломенной подстилке. Бетонный ангар был почти пуст, рогатых жительниц отправили на пастбище, но где прошло стадо, было видно невооруженным взглядом. Иван достал из багажника резиновые сапоги, переобулся и убежал по своим архиважным делам, а дамы так и остались сидеть в машине. Лиза было дернулась следом, но тряпичные кеды забег по заминированному двору проигрывали сразу и бесповоротно. Оставалось грызть ноготь, ерзая на заднем сидении, и выдвигать все более безумные версии, кто мог безнаказанно проникнуть в спальню и причем здесь сектанты.

— Я поэтому сюда на мотике и не езжу. Потом не отмоешься. У них раньше чистый подъезд был еще один, а теперь там перекопали все. Короче, я пошла, а ты подожди. Сейчас быстро Ваньку уговорю нам помочь, и поедем к нему. Ну не может же быть, чтоб из дома ничего не прихватил. Хоть бумажку какую отцову или фотокарточку найдем, а потом уже разберемся.

Васька, заразившись от Лизаветы лихорадочным состоянием срочно бежать и что-то делать, тоже не могла усидеть на месте. Ей было проще. В багажнике нашлась еще одна пара резиновых сапожек. Как раз на миниатюрную ногу их оператора.

— Я мигом. Одна нога здесь, другая там.

— А я?

Ходящая по снам и хозяйка хранителей этой земли осталась одна в распахнутой настежь чужой машине, растерянная, без ключей и в мокрых кедах. Дура бестолковая, даже телефон с собой из дома не взяла. То на улицу боится выйти, а здесь рванула за приключениями. Вчерашний выход Вениамина и бестолковый допрос батюшки вспоминались как в угаре. Ее волшебная сказка трещала по швам, расползалась на глазах, не выдерживая столкновения с настоящими проблемами.

— Куда ты лезешь, дура? Какое расследование еще ты собралась вести? Два плюс два сложить не можешь и туда же?

Внутренний голос с любимыми матушкиными интонациями вбивал в дорожную грязь, все ее смелые утренние идеи. Стонал от страха, распекал за бесхребетность и сразу же звал бросить всю эту мистическую катавасию и рвануть к матери, раз уж назад в Москву ходу нет. Забыть, спрятаться, переждать, пока все кончится, вернуться к своей спокойной мирной жизни, где нет и не было никаких злых чудес, фантазий и умерших бабушек.

— Ты мне еще двойку по русскому припомни, — со злостью вслух ответила сама себе Лиза. Вылезла из машины, хлопнув дверью, и пошлепала по лужам в сторону распахнутых ворот фермы. Сгрызенный под корень ноготь ныл в зажатом кулаке, странным образом придавая сил. Пусть она дура и ничего не понимает, но она сама разберется со своей жизнью. Не получится с Иваном, пойдет другим путем. Живые не помогут — к мертвым обратится, но больше прятаться не будет за чужими спинами.

Немногословная женщина, что поливала бетонный пол из шланга, показала, где кабинет зоотехника, но дойти до него Лиза не успела. Навстречу шли, держась за руки, Василиса с Иваном. Ребятам местный колорит был неинтересен, они и Лизу не сразу заметили. Глаза в глаза, когда разговор без слов и только теплые пальцы в руке как продолжение собственной ладони.

— Вася мне все рассказала. Я готов на эксперимент, говорите, что делать надо. И еще я хотел спросить одну вещь, только давайте пойдем на свежий воздух.