— Поехали, — со вздохом произнесла Лиза, заново пристегнувшись и с завистью глядя на уезжающего оператора. Счет был не в их пользу. Обошел их курсант, вчистую партию выиграл.

Дома уже ждала кровать, матрас и встревоженные строители.

— Лизавета. Все нормально? Все привезли, а вас нет и нет. Не случилось чего? Этот ускакал, как наскипидаренный, не сказал ничего, — допытывался Иваныч.

— Мы стол вынесли, пусть пока на улице постоит, и перегородку сколотили, чтоб не мешались друг другу. Иди посмотри, куда кровать ставить? Лиза зашла в дом и удивилась, сколько места занимал этот старый стол с лавками. Комната оказалась достаточно просторной, чтобы поставить односпальную кровать и кресло у окна. А небольшая перегородка скрывала спальное место от любопытных глаз.

— Вот теперь порядок. Так и жить можно. Нам бы еще удобства доделать, — Лиза потерла ладони, радуясь переустройству старого дома.

— На этой неделе стены поднимем, а там и крышей займемся. Надумала, как дом перестраивать будем? — ухватился за животрепещущую тему Матвей. Батюшка нас торопит, а я вам с дедом обещался. Как бы впросак не попасть.

— Не переживай, — отмахнулась Лиза. — Вот закончите санузел, и занимайтесь часовней. Пока мы все документы на землю не оформим, даже думать не буду дальше. Да и денег надо посчитать, хватит ли.

— Ты меня не обижай, Лизавета, вы с дедом к нам с добром, а я крохоборствовать начну?

— Да не про тебя речь, — успокаивающе похлопала по руке Лиза. — Проект нужен, материалы нужны, куда в омут с головой прыгать? Я сама бы рада в новом доме уже жить, но надо и головой думать, а не в мечтах витать.

— Это да. Спешка нужна при ловле блох и поносе, а со стройкой спешить некуда. Покуда вас не достроим, новых заказов брать не будем — слово даю.

— Вот и договорились. Пошли лучше чай пить.

Вениамин никуда не уехал, а сидел ждал, когда Лиза закончит свои дела, чтоб поговорить. Сели на качели с чашками, пока все остальные разбирали бутерброды и кружки.

— Я зачем приехал, — начал разговор расслабившийся после устроенного цирка мужчина. Даже пиджак расстегнул и галстук ослабил.

Лиза невпопад подумала, что ведет себя этот безопасник не в пример фривольно, как у себя дома. Раньше бы так и сидел застегнутым на все пуговицы. «Свяжется с нами, еще и джинсы носить начнет», — ухмыльнулась про себя, возвращаясь к теме разговора.

… им ответ пришел. Я бумаги прихватил — и к тебе. Брошь нужна, чтобы отправить, — продолжал в это время искатель исторической справедливости.

Лиза с секундной задержкой поняла, что речь идет о поисках беглого белогвардейца.

— Они готовы ее похоронить рядом?

— Лизавета, ты меня слушаешь?

— Ага, — после посещения леса история мертвой девушки отошла, отодвинулась на дальний план.

— Слушай, а как из леса заповедник можно сделать? Это вообще возможно? — спросила она, перебивая начавшего заново рассказывать историю поиска почившего офицера через французское посольство и общество русской памяти.

— Какая-то новая история? — заинтересовался, мгновенно переключившись, Вениамин.

— Да нет, старая как раз. Я тут в лес ездила, на прогулку.

— Я помню, — насупился тот, припомнив и свое томительное ожидание, и явление Лизаветы вместе с растерянным соперником. — Брошь отправлять будем?

— Да, сейчас принесу. А про лес посмотри, пожалуйста, мне очень надо. Это моя личная просьба — и ласково коснулась руки. Сколько лет от мужчин шарахалась, а тут проснулось женское коварство. Знала, что не откажет.

— Посмотрю, куда я денусь. Одна только не ходи никуда, — в очередной раз напомнил Веня, встал, застегнулся на все пуговицы и поправил галстук. Пора было уезжать.

Проводили, помахали вслед. Встретили Акимыча и завели с закрытыми глазами в обновленную комнату. Дед только цокал в восхищении. Кресло, как Лизавета и рассчитывала, примирило деда и с кроватью, и с уколами. Даже шаль разрешил намотать обратно на простуженную поясницу.

— Что стар, что млад, — смотрела с умилением на раскачивающегося деда Лиза. Еще один безумный день подходил к концу.

Козу пришлось доить Лизавете. Козлята только на голове не скакали, пока не додумалась опять выставить из закуты. Милка внимательно смотрела, что делает хозяйка, но особого волнения не показывала. Только Акимыч выполз из своего лежбища, кряхтя на кухню.

— Ты чего встал? Доктор сказал лежать и спину беречь, — сказала Лизавета, переливая молоко через марлю в банку. Было интересно, появится ли снова оно во сне или придется ловить крылатую кормилицу.

— Да какой он дохтор, фельдшер сельский, одно слово. Филей мой иголками продырявит, как дуршлаг, да отпустит спину. Не бойся, Лизка, выкарабкаюсь. Давешней зимой так скрутило, что с печи два дня слезть не мог. Вот это было дело. Ни попить, ни до ветра сходить. А тут курорт мне устраивать вздумали.

— Кресло хоть понравилось? — переключила ворчание дедово на приятные покупки. Очень он любил все новенькое, а особенно подарки разные.

— Это прям трон настоящий, а не кресло. Как у Бога за пазухой. Сиди себе раскачивайся, как падишах. Ээх, Лизавета, разбалуешь ты меня, я так и делать ничего не буду.

— Вот и не делай. Придумаем чего-нибудь. С козой я потихоньку сама разберусь, а Виталик и так все вокруг снимает. Распишем ему темы для выпусков, посижу и накидаю планы на неделю. Я совсем разленилась, все вокруг работают, а я как захребетница, только деньги на карточку получаю. Вот и считай, отпуск у тебя по состоянию здоровья. Давай отдыхай уже, и я сегодня пораньше пойду.

В кровати, перебирая в голове сегодняшние события, Лиза окончательно поверила, что лес к ней благосклонен. С чего бы еще сороки стали дорогу показывать. Хотя это и сами по себе птицы умные. Ворона только Лизиного не видно и не слышно.

— Может, он семью себе завел, вот и не прилетает. На улице весна — пора любви и гнезд. А Иннокентий у нас мужчина видный, да и компания у него теперь большая. Спасенные вороны вокруг черного повелителя так и вились. Может, нашел пару себе, хотя вОроны с ворОнами — это вроде совсем разные виды.

Во сне Милка ждала Лизавету у двери, как верная собака на прогулку.

— Сама выйти смогла бы, — переходя с яви на сон, Лиза еще несколько секунд привыкала к новой обстановке. Дом продолжал меняться. Стены стали еще на один венец выше. Большой сундук у кровати, расписанный все теми же крылатыми козами и воронами, блестел бронзовыми полосами, фигурными уголками, и казалось, что он тут всегда стоял.

— Интересно, чего бы нам в него положить. Проговорила Лиза, доставая из-под кровати свой талмуд с рецептами. Вечером она учила целых два рецепта. Первым шло варенье из сосновых шишек, хмеля и березовых почек. Шишки надо было собирать в бору, во сне, где встретишь босого человека. Приснившемуся человеку обещали избавление от бронхита и астмы после первой банки.

А вторая заготовка шла как раз по Лизиной теме. Маринованные побеги папоротника помогали при болях в спине, и главное — готовить их мог не сам спящий, а любой близкий человек.

Всего-то и надо было набрать корзину молодых побегов, вымочить их в болотной воде, варить в маринаде, от восхода до заката ночного светила. Маринад был сложный, но, записав по буковке весь рецепт, Лиза решила, что папоротник попросит у лесовика, а с маринадом поможет баба Мила. Надо поднимать деда любыми способами, да и попробовать наконец приготовить что-то своими руками подмывало уже давно.

Амалфея уже нетерпеливо стучала копытом о порог дома, когда хозяйка наконец-то закончила свои записи и, подхватив очередную банку с молоком из холодильника, выскочила на крыльцо.

— Подожди секундочку, сейчас пойдем. Вижу, что рвешься на волю. Давай нашего нового питомца напоим и в лес рванем, — приговаривала Лиза в поисках подопечного желудя в кармане.

Наконец сухой, похожий на помет ископаемого зверя желудь нашелся. Сегодня Лизавета решила не морочится с лунками в земле и просто кинула его в банку с Милкиным молоком. Желудь всплыл на поверхность, а молоко стало раскручиваться, всасываясь в трещинки на его скукоженной поверхности.