— Давай подумаем. Завтра утром и поговорим. Я сейчас уйду ненадолго, а ты хочешь с Проходом чаевничай, хочешь в свой сон отведу, надо ночью и просто так спать иногда.

— Ага, отведешь и обратно привезти забудешь. Мне и тут хорошо, тепло и не капает. Иди уже тихушница, мы с котом посидим, пообщаемся.

Лиза выскользнула через кухонную дверь на задний двор и незамеченной ушла в калитку. Козоводы играли со своими хранителями у самой березы, но голову никто не повернул. Так и ушла не попрощавшись.

В раскинувшимся за огородами поле одуряюще пахло летними травами. Мягкая пыль на тропинке ласкала босые ноги и травы качались от легкого прикосновения, осыпая пижамные штаны пыльцой. Дубок возмужал, раскинул свои ветки далеко за пределы обережного круга, что выкладывал Лексей Борович. Лизавету тронули за ступню невесомые корешки, что вылезли внезапно из земли. Признали своей и спрятались от полуночного солнца. Лешего не надо было искать долго. Тут крутился, у дубка. Поправлял камушки в роднике, траву гладил по острым листьям, как причесывал.

Лиза шагнула в круг из камней, кашлянула для приличия, привлекая внимание.

— Добро, вот и поправили, чего хотели. Здравствуй девонька моя. Давно не заглядывала. Дела людские, да страхи ночные. Все пустое. Присядь, посили. Ты смотри, как тут дышится легко, как полста веков скинул. Сорок моих приметила смотрю. Рассказала мне Маланьюшка, про то как уморить тебя хотели. Это порука мертвая, да с вывертом, на особого человека делана была. Знали, что полезешь, вот и насторожили капкан значит. Ну ничего, чужого кого до тебя не пустим, не сомневайся. Огнем ведовство пожгли. Печной дух большую силу имеет. Огня, считай, даже лес боится, а тут покойник какой-то. Не совладать им со Сварожьим даром.

— Как мне дедушка в следующий раз в такую беду не попасть? Есть средство? Ты похоже больше всех знаешь. Расскажи.

— Чего знаю, то расскажу. Да не все применить получится. Старые боги давно ушли. Вместе с древом истлели, а новая напасть сама, кажись, корни дала. Через мертвую поруку воложбу творят нелюди. От одного человека жизненный сок забирают и другому год, другой прибавить норовят. Живой, кто на это согласится, а у мертвого и спросу нет. Лежит спокойненько, твори чего хошь, ему бедолаге живое время как рыбе зонтик. Вот проводником и заделали, кровь твою, да волос в гроб положили к покойнику, да с кровью потребника смешали. Чего уж там дальше творили, пень их знает, но все едино. Не будь бабки твоей, слегла бы, да преставилась через полную луну. Худое это дело, не по Божески поступают. Раньше кого заловят за непотребством, в колоду, да в болото, чтоб не озоровал. Проводника навьего огню предать, да божьего суда требовать, а нынче где жреца найдешь? Если только молельщика святого кого знаешь? Тот за упокой, кто в гробу лежит, просить должен. Словом своим, как мечом огненным порушит принуждение, а так только огнем и спасайся. Да смотри, коли с Милкою своей в пламя сунетесь, то и вашу связь потеряете. Сварожичу все едино, хороший, плохой — все сожжет. Вода вяжет — огонь рушит. Крепко помни, сторожись.

Утро встречало басовитым урчанием. Базилио оккупировал подушку, месил лапами растрепанный пучок волос и тарахтел как маленький трактор. Лизавета аккуратно освободилась от когтистых объятий и села, завернувшись в одеяло.

Начавшееся лето не баловало жарой, по утрам было прохладно. За окном надрывались птицы, солнце выкладывало мазаику теней по тропинке и соседская сирень, что чудом спаслась от рогатых вредителей, кудрявилась белой пеной по кромке зеленой волны.

Вчера ночью после лешего Лиза все же заглянула, как и обещала, к финисту своему, ясну соколу. На минуточку только, спросить, что нашли и какие планы.

— Лиз, давай завтра поговорим о всей этой чертовщине. Просто побудь рядом. Я приеду и все расскажу, будет еще один тяжелый день. А тут смотри какая красота.

Так и заснула в его сне, разглядывая звезды и огромные планеты, что величественно проплывали на угольно черном небе. Такие сны только на широкоформатке показывать и билеты продавать за полное погружение.

Выходя из душа столкнулась с дедом, что торопливо собирался в сарай. Гремел ведрами, ворчал и топал сапогами по кухне, как старый рассерженный ёж. Обычное деревенское утро. Иваныч поздоровался из сеней, пообещав, что передаст их из рук в руки Вениамину, а потом вечером свата пришлет.

Лизавета к стыду своему только Матвей Иваныча и знала по имени. Представлялись же мужики при знакомстве. Родня друг другу, то-ли кум, то-ли сват. Зарылась в телефон в поисках таблички с родством. Не разберешься, проще спросить будет потом.

Позвали Ингвара с сеновала, он же и отодвинул Лизу от плиты. Обещанная доставка продуктов задерживалась и на завтрак оставались только яица и пара кусков подсохшего хлеба. Намешал в большой чугунной сковородке омлета с молоком и белым мякишем. Попросил открыть холодильник и подавать что плохо лежит. В дело пошел подсохший кусок сыра и пара унылых помидор, остатки колбасы и зелень, что Лиза нарвала в огороде вчера для пельменей и забыла порезать и даже пакетик замороженных смочков, чудом оставшийся после прогулки по лесу. Запах от этой болтанки стоял изумительный. Оставалось только накрыть и подождать пару минут.

— Ты где так готовить навострился? Поди в походах своих на костре. Смотри как шибко кошеварит, прямо не викинг, ети его растудыть, а телеведущий со смаком своим. Давай уже клади. Горячо сыро не бывает и не такое едали.

Дед с прищуром поглядел на Лизу и первым подставил тарелку. Слава о неспособности хозяйки приготовить что-то сложнее гречки уже стала местным анекдотом и обижаться на подколки вредничающего с утра Акимыча было бессмысленно.

— Зато я как никто на свете, умею включать кофемашинку. И какаву твою любимую тоже освоила между прочим.

Застрекотала сорока. Из приоткрытого окна комнаты послышался звонок велосипеда и предупреждающий рык Барбоса. Похоже приехала та самая доставка, что не дождались вчера.

Старший Клавкин пацан не дожидаясь пока хозяева выйдут на крыльцо повесил сумки на забор и рванул на своем велике по дороге обратно. Разбирали разносолы уже на кухонном столе после завтрака. Внизу в бумажном конверте лежал простой крестик на засаленной капроновой нитке и записка от Клавдии.

«Делайте с ним, что хотите. Сил моих больше нет.»

Дед в задумчивости почесал бороду и отдал конверт Лизе.

— Я так чую сомневалась она, все ж не чужой человек, да поди опять на рогах приполз. Вот и кончилася жалость. Держи Лизавета, опыты ставить будешь. Да протри сначала, Энту гадость и в руки брать страшно.

Глядя на набычившегося Иваныча, похлопал по плечу и продолжил: — Не про крест толкую. Не ищи тут таво чаво нет, божий воин, не по энтой мы части. Ты посмотри как веревку-то замусолил. Он глядишь, и не мылся с пожарища, поросятина. Вы пока естеством пробуйте, а мы бабкино верное средство для поправки здоровья посмотрим. Глядишь и оно сгодится. Помоги лучше подпол открыть. Пойдем Лизавета покажу твое наследство, коли разговор зашел.

Подняли доски погреба и Ингвар с помощью Иваныча подтащили к свету запертый сундук. Ключ от амбарного замка на крышке никто в доме не находил, а запертый замок только разжигает любопытство. Всю троицу, за исключением деда, охватил азарт кладоискательства. Представлялись какие-то богатства или архивы старые, только Василь посмеивался, светил фонариком вниз и просил поаккуратнее быть. Другого запаса уже нет.

Первой позвякивание услышала Лизавета. Пока Иваныч расшатывал проушины для замка гвоздодером нарастал и стеклянный звон в унисон.

— Дед, ты сам знаешь чего там спрятано?

— Знаю, отчего ж не знать. Богатства большие, да не для всех цену имеют. Потому и под замком. А ключ где сам не ведаю, ломайте хлопцы. Там поглядим.