Все рассаживаются на места.

– Что с зерном? – тут же спрашивает Олиф Рэтт. На его бледном лице отчетливо видны следы недовольства.

Адриан берет слово:

– Боюсь, что часть полей больше непригодна для выращивания зерна.

Это оглушает всех. Делегаты переглядываются между собой, нам с Адрианом достаются только неприятные взгляды. Около минуты они пытаются уложить новость в свои реалии, а потом на нас напором обрушиваются вопросы.

– Как это? – восклицает Отто Блум.

– Мутация растений? – непонимающе спрашивает Бертрам, но его тихий голос остается незамеченным.

– Это невозможно, твой отец уверял нас, что они обработаны так, что подобного никогда не случится, – рычит Поул.

Вопросы летят в нас со всех сторон. В какой-то момент я перестаю их слушать и наблюдаю за Элли, которая то и дело бросает на меня короткие взгляды и добродушные улыбки. Бабка совсем сошла с ума.

Адриан не останавливает вопрошающих, он просто молча слушает претензии и недовольства. Тянет время. Уверена, он еще попытается ответить на все эти вопросы.

Когда за столом повисает гнетущая тишина, Адриан решает вступить:

– Я – не мой отец и не могу отвечать за его слова. Мы с Эшли решили, что подобное от вас скрывать нельзя, нужно искать выход из положения всем вместе. Мы ведь дружественные города и должны помогать друг другу.

– То есть, ты хочешь сказать, что я должен предоставлять и оружие, и выращивать редис? – издевательски спрашивает Поул. – За кого ты нас принимаешь? Обязанность Салема – поставлять продовольствие в виде зерновых и прочих культур. Мы ваш город приняли только из-за этого. А теперь я не уверен, что нуждаюсь в ваших услугах, и хочу расторгнуть договор, который был ранее.

Всеобщий «ох» разносится по зданию, отдается эхом от сводчатого потолка и обрушивается на стол паузой.

– Ты не сможешь этого сделать, – говорит Миранда, лениво рассматривая что-то на столе перед собой.

– Я могу все, – бахвалится Поул.

Миранда растягивает алые губы в улыбке и медленно переводит взгляд на Поула, она смотрит на него ровно так же, как мгновение назад смотрела на пятно на столе.

– Никогда бы не подумала, что ты правитель, которому плевать на наследие отца. Ты готов погубить Ротон и оставить своих людей голодать? Ради чего? Ради высокопарных заявлений, которые главы городов воспринимают столь бурно? Смешно, – выплевывает Миранда.

Поул белеет. Он бросает взгляд на главу Дэйли и с нажимом говорит:

– Премногоуважаемая Элли, не могла бы ты усмирить свою дочь?

– Не стоит разговаривать в моем присутствии, как будто меня здесь нет, – продолжая смотреть на него, как на пустое место, произносит Миранда. – Я считаю, что при встрече с опасностью, а голод таковым является, нужно объединиться и найти выход. Если ты, Поул, с этим не согласен, ты можешь сказать мне это в лицо, а не передавать через мою маму.

– Ты… – вспыхивает он.

Но она не дает ему договорить.

– Мы не дети, которым нужны третьи лица, чтобы разобраться в ситуации. Так ведь?

В этот момент я обожаю Миранду. Она так искусно унизила Поула, что ему нечего сказать в ответ, поэтому он переводит взгляд на Адриана и спрашивает:

– Какое у тебя предложение?

Знаю, что после следующих слов повалит поток споров. Брайан и Адриан решили, что стравить глав городов будет самой веской причиной закончить первое заседание, уйти всем выдохнуть и встретиться еще раз на следующий день.

– Я предлагаю выбрать два города, куда я в следующем месяце не отправлю зерно, – с болью произносит Адриан.

Меня бы убило лавиной возмущений, которая потекла по залу, если бы не свирепый взгляд Поула, направленный на Миранду. Теперь не только я его враг, но и девушка, которую он до этого момента считал союзницей.

Главы спорят и уже практически ссорятся. Все считают, что именно их город не должен лишаться зерна в следующем месяце.

Старик не выдерживает первым и со всего маху бьет ладонью по столу. С первого раза никто не замечает этого, и он повторяет снова. Как бы не отшиб себе конечность.

Все замолкают, и он говорит:

– Так не пойдет, мне нужен перерыв.

Не дожидаясь от кого-либо ответа или возражения, он встает и шаркает на выход.

– Я бы тоже отдохнула, – говорю я Адриану.

– Да, конечно, – подхватывает он.

Мы поднимаемся, Адриан говорит:

– Продолжим завтра. Сейчас мы ни о чем не сможем договориться. Подумайте, может, у вас есть какие-то запасы на месяц?

– Конечно, – выплевывает Поул. – Более идиотского предложения я еще не слышал.

Да, оно действительно идиотское, но такое нам и было нужно.

– Тогда придумай другое, – говорю я. Кладу руку на предплечье Адриана, и мы уходим под тихие перешептывания.

Оказавшись на свежем воздухе, я тут же хватаю его ртом, словно рыба, выброшенная на лед.

– Первый раунд за нами, – говорит Адриан с улыбкой.

– Дело за вторым. Отвлеки Поула, а я проберусь к Элли в комнату.

Адриан кивает и просит:

– Будь осторожна.

Эти слова уже прилетают мне в спину, так как я уверенной походкой направляюсь в сторону жилища Элли и Миранды.

Чтобы попасть в жилище Элли, мне приходится просочиться между домами. Скрываясь в тени, на ходу снимаю плащ и сворачиваю его. Слишком броский цвет для того, чтобы незаметно пробраться на чужую территорию.

Под тихий скрип половиц дохожу до нужной двери и замираю. Сегодня я узнаю, где находятся мои дети, и заставлю Элли проголосовать за вступление Ани в состав дружественных городов.

Их коридор, в отличие от нашего, освещается лампой, выкручиваю ее с помощью плаща и кладу на пол.

Выжидаю.

Превращаюсь в слух.

Скрип дощечек сигнализирует о том, что Элли возвращается, ухожу глубже в коридор и жду, когда она откроет дверь.

– Ее нет, она ушла в бар с Поулом, – устало говорит Миранда, отпирая дверь. – Входи.

Вот тебе и спряталась в тени.

Переступаю порог и быстро осматриваю помещение. Оно идентично комнате, в которой я и Адриан останавливаемся каждый раз.

– Как Брайан? – спрашивает Миранда, с брезгливостью скидывая алый плащ на пол. – Пришел в себя?

– Пришел, – глухо отвечаю я.

Миранда проходит дальше и с чувством блаженства плюхается на кровать. Раскинув руки в разные стороны, она смотрит в потолок и говорит:

– Ну вот, а вы переживали. Я спасла его. Как же я устала всех вас спасать.

Я благодарна Миранде за многое, но выстрел в Брайана… он вызывает у меня смешанные чувства. В памяти еще слишком свежи эмоции, что я тогда испытала.

Прохожу вглубь комнаты, переступаю валяющийся плащ и сажусь рядом с Мирандой.

– Тебе не удалось узнать, где находится ферма? – с надеждой спрашиваю я.

Миранда косится в мою сторону и поджимает губы.

– Нет, – отвечает она. – Элли отрубает на корню любые разговоры об этом. Настаивать я не могла, тогда она притащила бы с собой на конклав Патрика, а меня оставила бы дома.

Не удивительно. Элли потратила на создание этой фермы уйму времени, сил и ресурсов. Могу предположить, что доктора, которых я там видела, живут на ферме без возможности выйти за ее пределы. Охраны практически нет, по крайней мере, я видела всего несколько человек, которые не носили белых халатов. И это я тоже понимаю. Чем меньше людей находится на ферме, тем меньше продовольствия им нужно. Следовательно, тем реже туда будут наведываться люди извне.

– Я получу ответ, – говорю я и тоже плюхаюсь на кровать.

Смотреть в потолок не так уж неинтересно.

– Попробуй, – говорит Миранда и поворачивается ко мне.

На комнату опускается тишина. Мы смотрим друг другу в глаза, практически не моргая.

– Когда все это закончится? – спрашивает Миранда. Ее голос уставший и бесцветный. Даже не буду пытаться понять, что она испытывает по поводу всего происходящего.

– Сегодня или завтра, – уверенно отвечаю я.