– Зак.

Он тут же открывает глаза.

– За нами кто-то едет.

Он достаёт сумку с заднего сиденья, открывает её и вооружается автоматом. Машина приближается и сигналит нам.

– Это за мной, – шепчу я сама себе и сильнее вдавливаю педаль газа в пол.

– Ты популярна, тут не поспоришь.

Погоня продолжается не больше пятнадцати минут. Узнаю местность, мы недалеко от девятки. В какой-то момент машина преследователей набирает скорость и врезается нам в бампер. Зак открывает окно и, высунувшись, отстреливается. Ответ не заставляет себя долго ждать и по нам начинается пальба.

– Прибавь скорость!

Разгоняюсь до предела возможного, с трудом удерживаю машину на обледенелой дороге. Стрельба продолжается, пригибаюсь и тут же снова выглядываю в лобовое стекло. Ладони покрылись потом. По нам снова стреляют, Зак перезаряжает оружие, но это уже не требуется. Одна или несколько пуль попадают нам в колеса и я теряю управление. Машина начинает жить своей жизнью. Её крутит, вертит. Я визжу, Зак что-то кричит мне, но я не слышу его из-за барабанной дроби в ушах. А потом мы слетаем в кювет. Машина рисует сальто, я не пристегнула ремень безопасности, меня бросает из стороны в сторону. Несколько раз ударяюсь головой и практически теряю сознание. Резкая боль в правой руке заставляет меня взвыть. Машина врезается в дерево, остаётся на крыше, и я начинаю кашлять, дотягиваюсь левой рукой до лица, ладонь вся в крови, правая рука сломана, я вижу свою кость, толстая ветка пробила окно, или оно вылетело до этого. Часть дерева вонзилась мне в ногу и оттуда фонтаном хлещет кровь. Хочу позвать Зака, но глаза закрываются, а губы не слушают меня. Слышу своё скуление.

Я умираю, хотя обещала ему не делать этого.

Выходит, снова солгала.

– Зак, я уже не знаю, что с ней делать! Она снова рвется к Лейзенбергу, – говорит Рэнли, подстраиваясь под скорость Закари.

– Не пускай её.

– Да как?! – вскрикивает Рэнли. – Она уже бросается на людей. Сегодня сцепилась с охранником. Зак, она ему ухо чуть не откусила.

Зак останавливается у дома своего отца и поворачивается к другу.

– Я сам с ней поговорю.

Давно пора было усмирить эту особу.

– Отлично, я в жизни не видел столь истеричных дам. А я вообще-то многих повидал. И лажу с ними отлично, но эта… чокнутая на всю голову.

Зак потирает переносицу и ещё раз бросает взгляд на дом. Осталось немного, и он сможет перевезти сюда свою семью. Всех, кроме Зейна, который теперь живёт в бывшей комнате Зака в церкви и постоянно мешается под ногами. Зак вообще не планировал, что брат останется в периметре, но Ребекка уговорила его. Ей пришлось пойти на шантаж, она сказала, что если Зак прогонит Зейна, то и она уйдет. Они оба знали, что Ребекка этого не сделает, но всё же Зак согласился. Пусть сидит под боком, чем шастает где попало.

– Ладно, – говорит Зак. – Где она?

– Я посадил её за решетку. Снова. Восьмой раз, ещё немного, и она побьёт мой рекорд.

Зак и Рэнли направляются к церкви.

Туман снова стал сгущаться, а погода возомнила, что может меняться, когда захочет. С момента аварии больше не было снега. Ни одной проклятой снежинки не упало на землю. Рэнли как-то пошутил, что это из-за Алекс, она снова на девятке, и сердце Зака стало таять. Ведь первый снег выпал в день, когда она сбежала.

Снег тает, и лужи покрыли практически всё пространство. Ещё немного, и даже в лесу не останется белого цвета. Только грязь и вновь оживающие деревья и трава.

Войдя в церковь, друзья заходят в лифт и спускаются под землю. Выходят на нужном этаже и шагают к камере, в которой несколько раз сидел Рэнли. Именно в этой камере его и увидела Алекс в первый раз.

Остановившись напротив решетки, Зак ожидает, когда Рэнли откроет её. Стоит двери распахнуться, как оттуда словно торнадо вылетает коротко стриженная блондинка. Рэнли ловит её налету, и она не успевает вцепиться в глотку Зака мертвой хваткой. Она брыкается и шипит как змея.

– Фиби, успокойся, – говорит Зак, наблюдая за конвульсиями девушки.

Блондинка перестаёт вырываться и зло кричит:

– Что ты с ней сделал?! Я должна её видеть! Чёртовы изверги! Вы пытаете её!

Зейн и Рэнли десятки раз говорили Фиби, что Алекс никто не пытает, но она никому не верит. Она, как дикий зверёк, потерявший мать.

Зак долго думал, почему именно Фиби рвется к Алекс, в то время как Лекса ни разу не попросила о свидании с сестрой.

– Почему? – спрашивает Зак, и девушка хмурится.

– Что за идиотский вопрос? Она мне жизнь спасла, я ей обязана.

Зак приказал не пускать её к Алекс, потому что Фиби неуравновешенна. И это ещё мягко сказано.

– Ты так предана ей, – говорит Закари и кивает. – Хорошо. Пять минут в день, и ты будешь вести себя покладисто. Первый промах, и проведёшь остаток своих дней в этой камере.

– Согласна, – говорит Фиби и протягивает руку Заку.

Странная девушка, думает Зак и пожимает маленькую ладонь. Рэнли, стоя за спиной девушки, перекрещивается и посылает благодарственную молитву в небо. Он стал нянькой для невменяемой и теперь есть вероятность, что его освободят от этого бремени. Никогда в жизни Рэнли не пытался избавиться от девушки с таким рвением.

Троица направляется к лифту. Никто не произносит ни единого слова. Зак и Рэнли молчат, потому что знают, что увидят в одной из палат Лейзенберга, а Фиби боится, что увиденное сломает её окончательно. Фиби никогда в жизни ни за кого так не переживала. Раньше она только слышала от Лексы о неуловимой и сильной Александрии, а когда познакомилась с ней, убедилась, она действительно существует. Алекс спасла Фиби от самого ужасного, что с ней было, и стала частью семьи. Если быть точнее, то только Алекс Фиби и считает своей семьёй.

Выйдя из лифта на нужном этаже, они направляются к палате, у которой постоянно находятся два охранника. Зак первым входит внутрь и смотрит на больничную койку. Алекс лежит на ней уже три недели. И она ни разу не пришла в себя. По правую руку от неё сидит Зейн, он постоянно ошивается тут. Однажды Зак пытался прогнать брата, его просто стал раздражать сам факт нахождения Зейна в её палате, но тогда Зейн сказал, что это Зак виноват. Не будь он мудаком, этого бы с Алекс не случилось. Больше братья не поднимали никакую тему о девушке, лежащей на кровати. Да и ни к чему хорошему подобные разговоры не привели бы их.

Стоит Фиби увидеть Алекс, как она тут же оседает на пол, закусывает кулак и начинает плакать.

– Успокойся, – говорит ей Рэнли. – Она жива.

– Что вы с ней сделали? Ублюдки.

Больше Зак не может находиться в палате и смотреть на Алекс, которая находится под кучей всевозможных препаратов и устройств. Лейзенберг практически всегда рядом с ней, когда его нет, тут находится Зейн или медсестры.

Алекс никогда не остается одна.

Закари приказывает Рэнли проследить за Фиби и уходит.

Возвращаясь на поверхность Зак вспоминает тот день. Их машина перевернулась, и когда рассудок от множества ударов вернулся к нему, он увидел Алекс. Тогда он решил, что она умерла. Передать, что он тогда испытал, невозможно. Он и до сих пор не может понять, что это было. Нащупав перезаряженный автомат, он вылез из перевернутой машины и расстрелял всех, кто шел в их сторону. Была бы возможность, он убил бы их ещё раз, но только не так быстро. Кому-то всё же удалось улизнуть, машина, преследующая их, уехала. Тогда он вернулся к перевернутому синему автомобилю и проверил пульс на шее Алекс.

Она была вся в крови, а из ноги лило так, что ещё пара минут, и она могла истечь кровью настолько, что это невозможно было бы исправить. Он бы вытащил её, но ветка проткнула бедренную артерию. Зак не знал, сколько пробыл в отключке, недолго, может, пару минут, значит, оставалось около двадцати минут, пока сердце девушки не перестало бы биться.

Он желал ей смерти и думал, что убьёт при встрече, а теперь, видя её практически мертвую… понял, что не хочет этого.