Мы не нравимся друг другу, это чувствуется, неприятие витает в воздухе между нами.

– Этого хочет Адриан, – говорит она. – Насколько тебе известно, мы с ним сотрудничаем. Он кое-что делает для меня, я отвечаю ему тем же.

Что бы она ни сказала, я не усыпляю бдительность. Есть вероятность, что Миранда не враг, но с этим обстоятельством соседствует уверенность, что и не друг она мне.

Если откинуть предрассудки и картину этой персоны, что я уже успела нарисовать скисшими красками, то я могу воспользоваться Мирандой. Она обладает нужной мне информацией и как минимум из-за этого я не могу отправить пулю в столь ценную на сегодня голову.

– Как мы попадем в Салем? – спрашиваю я.

– Сначала доберемся до хижины, ты приведешь себя в порядок, отдохнем, а потом пойдем к моему транспорту. Опусти оружие, я не мишень.

– Адриан рассказывал, что в чертовом лесу передвигаются только пешком, – со злостью и усталостью вспоминаю я. – Что за транспорт?

Скажет ли она мне то, что я уже знаю, или утаит?

– Адриан так и делает, а я не принимаю идиотских правил и решаю, как мне будет комфортнее.

Стерва стервой, но при всей агрессии к ней, я все же испытываю и симпатию. Как это работает? В одно мгновение Миранда может бесить до ужаса, а в следующее я уже во всю готова ею восхищаться.

– Идем в хижину, – соглашаюсь я. – Но если я почувствую от тебя угрозу, то…

– Оставь эту мысль при себе, расскажешь потом.

– Когда?

– За партией в шахматы.

На этом странный разговор заканчивается, Миранда разворачивается и идет в обратном направлении, из-за этого я готова взвыть. Кажется, что я хожу тут кругами и несмотря на стертые в мозоли ноги, не прошла и пары километров. Убираю пистолет в набедренную кобуру, которую стащила вместе с припасами, и отправляюсь следом за девушкой. Почему-то параллель между ней и Брайаном моментально прорисовывается у меня в голове.

Они оба строят свою жизнь, наплевав на законы и порядки.

Они скрытные и четко идут к своей цели.

Осталось разобраться, какую цель преследует шахматная королева и можно ли считать ее союзником. Ведь как враг она опаснее Поула и Элли вместе взятых. Или я нагнетаю? Что тоже может быть.

Иду за Мирандой, четко понимая свою выгоду. Мне необходимы медикаменты, и нигде, кроме как в хижине, их не найти. Я воспользуюсь возможностью, чтобы выжить, и это никак не отменяет того факта, что Миранда лишилась моего доверия. Буду следить за каждым ее действием и словом.

– Почему Элли решила схватить меня сейчас? – спрашиваю я уставшая, переступая порог хижины.

– Потому что после того, как Адриан узнал, что ты беременна, он спрячет тебя так, что Элли никогда не найдет. Она работает на опережение. По крайней мере, старается так делать.

Несмотря на то, что я знаю – хижину нельзя открыть, если внутри уже кто-то есть, я все равно обхожу ее и заглядываю в каждый угол, чтобы убедиться – здесь нет никого, кроме меня и Миранды.

Устало опускаюсь на пол и вытягиваю ноги перед собой, спиной и затылком опираюсь о стену. Рука пульсирует, и вся концентрация внимания делится ровно на два. Первая часть следит за Мирандой, а вторая – за жгучей болью в правой ладони. Повязка наполовину сползла, волдыри полопались, кое-где прилипла ткань. Сейчас я не уверена, что смогу сжать рукоять пистолета, если это понадобится.

Боль жидкой вязкой лавой растекается от кончиков пальцев до запястья.

Сжимаю зубы до скрипа и корю себя за неосмотрительность. Нужно научиться брать чувства и эмоции под контроль. У Брайана это получается отлично, даже в самой невероятной ситуации он собран и сконцентрирован на поставленной цели. Не знаю, как этому научиться. Если бы данный навык был в моем арсенале, то я бы не схватила проклятую ветку. В тот момент ярость и страх закрались даже в самые потаенные уголки сознания, и я думала только об одном – нанести урон противнику. В идеале надо было подумать и о себе, но я была поглощена местью и злобой.

– Что с рукой? – спрашивает Миранда.

– Обожгла, – коротко бросаю я.

Собираю остатки сил и поднимаюсь. Мне нужно помыться и переодеться, воспользоваться местной аптечкой и перебинтовать руку. А потом сон. Адски долгий и сладкий сон. Желательно, чтобы он оказался целительным.

– Отдай мне ключ, – прошу я.

Миранда выгибает брови и хмыкает.

– Зачем это?

– Чтобы ты не пустила сюда свою мамашу, пока я буду в ванной, – честно отвечаю я.

Если Миранда будет брыкаться, шкала моего недоверия может пробить потолок, а это не сулит ничего хорошего возможному союзу.

Пару мгновений девушка не отводит от меня внимательного взгляда. Кажется, что она сейчас откажет и вынет нож из-за пояса, а после бросится на меня. Я готова к этому. Если что-то пойдет не так, я зубами перегрызу ей глотку, но не дамся в руки Элли.

Миранда не делает ничего подобного, достает ключ из внутреннего кармана черной куртки и протягивает его мне со словами:

– Я не отдам тебя Элли. Точно не в этот раз.

Забираю ключ, раздумывая над услышанным.

– Не в этот раз? – переспрашиваю я. – Что это значит?

Миранда пожимает плечами и выдает:

– Я не знаю, что будет завтра или через неделю, поэтому предпочитаю конкретику и говорю правду. Сегодня мне выгодно, чтобы ты попала в Салем, но если завтра все перевернется с ног на голову, я без зазрения совести доставлю тебя до Элли. Вероятность этого слишком мала, так что не переживай.

– Что может перевернуться с ног на голову?

– Доверие Элли ко мне непоколебимо, но если она засомневается в преданности, то мне придется сделать так, чтобы более у нее подобных подозрений не возникало.

Миранда идеальный игрок, который обведет всех вокруг пальца и сядет на трон. Перед мысленным взором проносятся лица всех, кто был на конклаве, и я уверена, Миранда сильнее и хитрее каждого из них. В том числе меня и Адриана.

– Ты змея.

– Я человек, желающий выбраться из ада.

На этом я решаю закончить диалог. Последнее сказанное Мирандой поставило меня в тупик. О каком аде она говорит? Наследница города, любимица Элли, которой прощается практически все.

Что за ад? Или это просто слова, чтобы запудрить мне мозги?

Моего сострадания ей не видать. Его я оставлю себе на черный день, чтобы иметь возможность укутаться в сострадание, как в теплый пушистый плед.

Закрывшись в ванной, скидываю одежду и при этом шиплю каждый раз, когда тревожу самонанесенную рану. Оголившись полностью, ловлю свое отражение в зеркале и замираю. Я похожа на труп, который тащили привязанным за ноги к машине на скорости не меньше шестидесяти километров в час. Волосы в легкую бы сошли за гнездо для какой-нибудь не очень притязательной птицы. Круги под глазами настолько темные, что больше похожи на синяки. Царапина на лбу и пара мелких на щеке. Лицо бледное и покрытое испариной.

– Да плевать. Главное, жива.

Оторвать ткань от ладони оказывается самым сложным. В итоге удается это только под водой. Больно.Чертовскибольно, но я не смею искренне сожалеть о действиях, что к этому привели. Если бы я не среагировала так, то, возможно, была бы уже в лапах Элли и Поула.

Да и сожалеть о уже случившемся пустая трата времени и энергии.

Обтираюсь, заматываю полотенце на голове, еле как натягиваю на себя эластичную сменную одежду из шкафчика и возвращаюсь в комнату, Миранда сидит на краю кровати и с задумчивым видом сверлит взглядом стену напротив. Она не сразу замечает мое присутствие, а когда приходит в себя, моментально собирается, выпрямив спину и развернув плечи, встает с места.

– Моя очередь, – бросает она и уходит, оставив при этом свой рюкзак и оружие, с которым появилась в лесу.

Как только до слуха доносится шум воды, я открываю ее рюкзак и наглым образом шарюсь там. Как неудобно орудовать одной рукой… Нет ничего необычного, ни единой детали, которая могла бы раскрыть хотя бы один из секретов Миранды, а я уверена – их уйма.