– Тебе бы отдохнуть.

– Не могу я отдыхать, – почти рычит Миллиган и тут же сбавляет обороты. – Прости. Я не хотела повышать голос.

– Все нормально.

Миллиган поворачивается ко мне, и я проваливаюсь в печальную и уставшую бездну ее глаз.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает она.

Я отвечаю, рассказывая все честно. Она снова задает вопросы, что-то пишет в блокноте. Потом проводит поверхностный осмотр.

– Не изменила своего решения? – спрашивает она.

– Я не хочу знать. Когда родятся, тогда и… познакомлюсь с ними.

Она часто спрашивает меня об этом. Уверяет, что на сто процентов уверена в поле детей. Я же предпочитаю узнать это, увидев сама и убедившись, что я не придумала имя мальчикам, а там две девочки. Почему-то для меня подобные мысли волнительны. Будто, стоит мне узнать пол, и случится что-то плохое. У Миллиган и на это есть ответ. Мою паранойю она называет придуманным суеверием. Порой меня раздражает, что у Миллиган есть ответы на все. Откуда? Где она приобрела знания? По медицинской части все понятно, она из семьи докторов, а вот про суеверия? Миллиган ведь могла это придумать и вешать лапшу на уши, а я слушаю, развесив эти самые уши, чтобы больше поместилось.

– Растяжки сильные, – говорит Миллиган, указывая на живот. – Если бы он рос не так быстро, то скорее всего они были бы меньше.

– Мне плевать на растяжки.

– Это ты сейчас так говоришь, – протягивает Миллиган и хватается за живот.

Она так быстро подрывается с места, что я вздрагиваю. Доктор несется в ванную, не закрывает за собой дверь, и уже через мгновение я слышу, как ее рвет. Меня тут же начинает тошнить.

Проходят минуты, прежде чем я встаю и подбираюсь к двери, с помощью своих поленьев передвигаю неповоротливое тело.

– Миллиган? – аккуратно окликаю я.

За дверью тишина.

Заглядываю в щель, доктор валяется посреди комнаты. Вот черт! Быстро, как только могу преодолеваю расстояние до нее и присаживаюсь рядом. Пульс на шее слабый, но он есть. Жива.

Связываюсь по рации с Дейлом и дожидаюсь, когда он явится. Проходит около пятнадцати минут, прежде чем входная дверь брякает.

– Эшли? – обеспокоенно окликает Дейл.

– Мы в ванной!

Шагов Дейла я не слышу. Удивительно, как мужчина его комплектации может настолько бесшумно передвигаться. Мне о таком сейчас можно только мечтать.

– Что случилось?

– Миллиган. Ей стало плохо, нужно унести ее к медикам.

В голове проносятся мысли, от которых ежусь. Если с Миллиган что-нибудь случится, то я потеряю единственного врача, которому доверяю. Совесть тут же дает мне подзатыльник. Думаю о себе, когда на кону жизнь человека. Я быстро даю совести ответный удар. Ведь от Миллиган зависит не только мое состояние, но и роды. Моидетизависят от нее.

Дейл подхватывает девушку на руки и быстрым шагом удаляется из комнаты, как могу бегу за ним следом.

– Она не первая, – говорит Дейл.

Не поспеваю за ним. Безнадежно отстаю. На ходу киваю встречающимся людям, но не вижу их. В голове прокручиваются три слова «она не первая». Неужели зараза настолько распространилась?

Через пять минут и две одышки узнаю ответ.

Войдя в больничный блок тут же морщусь от вони. Пока нахожу палату Миллиган, заглядываю в несколько других. Это ужас. Люди лежат не только на специально отведенных для больных койках, но и на полу. Мест нет. Запах чего-то гнилого витает в воздухе и подталкивает тошноту.

Когда я нахожу Миллиган, Дейла рядом с ней уже нет. Веки доктора медленно поднимаются.

– Тебе сюда нельзя, – еле ворочает языком она.

– Не трать силы.

Озираюсь по сторонам. Мужчины и женщины в палате выглядят, как сонные мухи. Их будто чем-то накачали. Движения замедленные, взгляды пустые.

Дверь палаты распахивается. Обернувшись, вижу седовласого мужчину в белом халате, а за его спиной Дейла.

– Юная леди, вам сюда нельзя, – недовольно сообщает доктор.

– Я уже ухожу, – бросаю я и вылетаю из медицинского блока.

Вылетаю, слишком сильно сказано. Выползаю и бреду домой к Брайану. Я и не думала, что болезнь распространилась настолько сильно. Вернувшись, тут же отправляюсь в ванную и смываю с себя все, что могла подцепить в больничном блоке. Выхожу из ванной, нарядившись в футболку и шорты Брайана, ведь привезенные вещи на меня больше не налезают.

Конец дня провожу дома, даже не выглядываю за его пределы. Параноидальная мысль о возможной болезни не выходит из головы, даже когда Брайан возвращается с едой.

Сижу напротив него, еле как впихиваю в себя пару кусков мяса и отодвигаю тарелку.

– Тебе нужно есть, – напоминает Брайан.

– Знаю. Брайан, что с людьми происходит? Я сегодня была в медицинском блоке и там… это эпидемия?

– Отравление, но что именно нас травит неизвестно.

Нас! Травят!

– Кто?

– У меня нет подтвержденной информации. Только догадки.

– Поделись ими, – прошу я.

Брайан кивает и, смотря на меня, говорит:

– По тем данным, которыми я располагаю, некоторая группа людей выслеживала тебя от Салема. Они потеряли след, но знают, что ты где-то в скале. Они уже прочесали все, что только можно, но так и не нашли никаких следов. Они не знают, где ты, но у них есть единственный вариант, заставить тебя выйти на поверхность.

– Отравить?

– Отравить единственный источник пресной воды на десятки километров вокруг, – поясняет Брайан.

Полный ужаса взгляд опускается на стакан, из которого я только что пила.

– Эта вода из резервных запасов, но она на исходе.

Брайан больше ничего не рассказывает. Я больше ни о чем не спрашиваю. Между нами тишина, в которой скрыты мои опасения и мысли Брайана.

Послание Адриана, которое Эшли отдала Брайану, нервировало главу Ани до момента, пока он не придумал новый план. Прошлый – тот, что он вынашивал годами, полетел к чертям, как только Эшли пересекла границу города и обосновалась в его доме. Он не был против, что она приехала. Это оказалось одним из верных поступков с ее стороны. Брайан не мог постоянно находиться рядом с Эшли. Даже когда был рядом, то его неустанно преследовали мысли и планы. Он был заложником обещания, данного Адриану. Он зарекся, что не убьет Элли, ведь эта сука была его матерью. Портить отношения с Салемом не рассматривалось, как вероятный вариант развития дальнейших событий.

С Поулом было куда проще. Этот ублюдок никогда не нравился Брайану, он никогда не зависел от него и уже давно сам хотел убрать его с доски потенциальных вредителей.

Самая беда заключалась в воде. Когда Брайан с отрядом по возвращению домой столкнулись с людьми из Ротона, они пересеклись именно рядом с ручьем, благодаря которому Ани держится на плаву уже несколько лет. Этот город был построен только благодаря этой воде. Когда-то дарующая жизнь, теперь отнимающая ее. Брайан понял, что люди из Ротона отравили воду. Не были заражены только малочисленные дети, живущие под его крылом и Эшли. Только они пили из резервуаров, которые были наполнены еще до того, как Эшли попала в город. Но вода в них неумолимо заканчивалась. Обезвредить ручей казалось невозможным, ведь найти место отравления… на это уходило слишком много времени. А у Брайана не было такой роскоши. Даже если бы он нашел точную точку, где в воду была скинута отрава, это не являлось бы показателем, к тому, что он сможет исправить совершенное людьми из Ротона.

Чтобы спасти всех в Ани, Брайану придется вывести их наружу и переместить в другие города. Без воды его город станет склепом, в котором будут погребены все, кто когда-то пошел за ним по тем или иным причинам. На поверхности осталась всего одна группа подконтрольных ему людей, и этого было категорически недостаточно.

Кроме этого, он координировал своих людей, находящихся на поверхности, и злился, что не может выйти сам. Он не мог раскрыть точное расположение города.

Он разрывался между личным и долгом, который взвалил на себя много лет назад.