Отталкиваю от себя мысли о смерти Брайана. Не мог он там умереть. Не имел никакого права оставлять меня и детей без защиты. Следующие слова Миллиган возвращают мое внимание.

– Она спросила мое имя, а когда услышала фамилию, начала улыбаться, сказала, что много лет знала моего отца и будет рада, если я стану работать на нее. Так сказать пойду по стопам родителя. Бред какой-то.

Меня в эту же секунду отбрасывает назад в воспоминаниях. Глаза лезут на лоб. Как я раньше не заметила сходства? Доктор, что пытался наказать меня в день побега с фермы… У них одна фамилия, достаточно схожие черты лица, к тому же они оба доктора. Миллиган как-то упоминала, что училась медицине по записям своего отца, а я не сложила все это в одну историю.

– Мой отец давно умер. Мне тогда было всего тринадцать. Я нашла его записи, он был доктором, и я за неимением другой возможности к обучению начала изучать его труды. Это единственная причина, почему я пошла по его стопам. Другой и быть не могло, – со злостью не свойственной Миллиган заканчивает она.

Извечные проблемы отцов и детей. Кому как не мне знать об этих трудностях.

Я верю Миллиган. Она не предатель.

Она такой же пленник, как и я.

– Она у Элли, – устало сказала Миранда, удобно устроившись на краешке стола перед Адрианом. Он сидел в своем кресле и внимательно наблюдал за девушкой.

Хозяин Салема смотрел Миранде в глаза, но в это время прислушивался к изменениям ее тела: дыхание, сердцебиение, выступающий пот от волнения.

Ничего из вышеперечисленного не выходило за рамки нормы. Она была спокойна и не испытывала волнения, хотя любая другая на ее месте была бы в ужасе. Эшли знает о том, что Миранда предает Элли и может выдать эту информацию. Но названная дочь владелицы Дэйли спокойна.

– Как ты это допустила? – серьезно спросил Адриан, не представляя, что произошло при переходе людей из Ани в Салем.

Миранда глубоко вздохнула. Никто даже не мог представить, насколько ей все надоело. Изначально она согласилась помочь Адриану, потом вплелась и в заговор с Брайаном, так помимо всего вышеперечисленного, ей постоянно приходится спасать Эшли. Женщину, которая живет с Адрианом под одной крышей и хрен знает чьих детей носит под сердцем.

– Я была не одна. Матушка отправила на поиски больше сотни человек. И лучшее, что могло произойти – найти Эшли должна была я.

Адриан сжал переносицу указательным и большим пальцами.

– Ты могла доставить ее сюда.

– Если бы могла, то доставила бы.

Их взгляды снова пересекаются. Адриан не может сердиться на Миранду, она была с ним в моменты самой дикой и невообразимой боли, которую он только испытывал в жизни. Что-то было в ней. Нечто особенное, что смогло усмирить зверя, как только Адриан изменился. По сути, Миранда была первой, кого он увидел, придя в себя. Более того, она единственная, кому удалось лицезреть его с самой ужасной стороны.

Миранда ненавидела себя за то, что не могла рассердиться на Адриана за его сомнения в ней. Смотря на его лицо, она могла думать только о том, что как только вся чертовщина закончится, она сделает все возможное, чтобы Адриан вернул долг заботы. Она завидовала Эшли, за которую все всё пытались решить, Миранда хотела бы подобного для себя… но не от всех, а только от Адриана. Даже сейчас, сидя перед ним, она мечтала о том, чтобы забраться к нему на колени и положить голову на плечо. Всего на минуту побыть слабой и ранимой. Но она не позволяет себе этого, ведь знает – слабость, уязвимость, ранимость и прочие аспекты ущербности легко превращаются в смертоносное оружие в чужих руках. Она больше никогда не будет слабой. Ни-ког-да.

– Там было слишком много свидетелей. – Решила объяснить Миранда. – Только рядом со мной было двадцать подготовленных бойцов, даже мне убрать их в одиночку невозможно. Элли дала четкие приказы, привезти Эшли и убить Брайана. Я выполнила оба приказа и поэтому ее полное доверие снова у меня.

А ведь из-за бесконечных побегов Эшли, Элли стала подозрительно относиться к Миранде. От подозрительности до паранойи недалеко, а оттуда до раскрытия планов свержения еще ближе.

– Ты убила Брайна?

– Выстрелила ему прямо в сердце.

Адриан прикрыл веки.

– Если бы это сделала не я, то кто-то другой.

– Им нужно было выйти немного раньше, – прошептал Адриан.

– Не имело никакого значений, насколько рано они бы вышли. За твоей машиной, которую ты отправил за ними, следили от самого Салема. Этот раунд мы проиграли заранее, – серьезно и спокойно проговорила Миранда.

Она знала цену проигрышу и умела принимать их с достоинством, а Адриан к этому не привык. Все его планы так или иначе находили успех. Они слишком по-разному смотрели на жизнь и на произошедшие события.

– Нужно спасти Эшли.

– Нет.

Адриан вскинул на Миранду озадаченный взгляд и девушка объяснила ему, что они должны сделать дальше, чтобы изменить не только ход событий этой партии, но и правила игры в целом.

Рассказ Миранды начался задолго до выстрела в Брайана.

Будь я проклята, но мои глаза не обманывают. Я снова на ферме. Те же самые коридоры, спальные комнаты для десятков Каролин, люди в белых халатах, называющие себя докторами, гнетущая атмосфера тотального повиновения.

Но есть одно исключение, которое меняет все.

Каролины здесь в положении или уже родившие. Как только я увидела это, то поняла, насколько Элли больная на голову, настолько же она хитра и изворотлива. Кроме того, чтобы пытаться сделать из мальчиков суперлюдей, так она еще и производит на свет новых Каролин? Не знаю удалось ли ей понять, почему и при каких обстоятельствах на свет появляются Каролины, но она точно считает себя вершителем судеб.

С момента, как я пришла в себя, прошло три дня. Мое тело проверили на чем только можно было проверить. Элли визжала от восторга, когда воочию увидела, что я принесу ей не одного, а двоих детей.

Меня держат отдельно от других Каролин, нет возможности получить от них хоть какую-то информацию. Однажды, когда меня везли на кресле по коридору, я увидела в проеме одной из комнат Каролину и чуть ли не закричала.

Я узнала ее.

Мы были вместе на ферме и собирались сбежать, а потом она исчезла. Из-за лекарств, которыми нас пичкали, мы стали забывать как Каролина выглядела, и даже сомневались была ли она вообще. Но стоило мне ее увидеть, как я все вспомнила. Нолан дал ей имя, и мы называли ее Сиера. Именно она собрала нас когда-то с Обри, Линой и Кирой. Сиера была той, кто открыла нам глаза на Нолана и рассказала, что он пользуется нами, что никакого спасения нет и стоит все взять в свои руки.

А потом она пропала.

Пропала, чтобы оказаться в лапах Элли и рожать ей детей. Сиера и сейчас в положении, даже за доли секунд, что я увидела ее, все стало понятно.

Не знаю, узнала ли она меня, осталась ли в ней жажда к свободе? Ни на один вопрос мне не найти ответа, за пределами комнаты я не бываю одна, всегда в сопровождении, как минимум двух амбалов и одного человека в белом халате.

Я в комнате, где вроде бы есть все, что может понадобиться беременной женщине, но здесь нет единственного, что нужно мне, – выхода. Изнутри невозможно открыть дверь. Ручки нет, и стоит полотну закрыться, как пропадает даже малейшая щель, в которую можно было бы попытаться что-нибудь вставить и вскрыть дверь.

С каждой прожитой минутой взаперти, что-то внутри меня неумолимо желает опустить руки. Самочувствие поганое, я устаю даже метаясь по закрытому помещению. О каком побеге может идти речь? Надежда на Миллиган тает с каждым днем, теперь она всегда приходит в сопровождении подручных Элли, нам не удается поговорить. Но стоит взглядам пересечься, как девушка отрицательно качает головой. Она не в силах найти выход. Или не хочет этого? Может быть, Элли подговорила ее, чтобы та сыграла роль, которая поможет удержать меня от опрометчивых поступков, что, в свою очередь, вероятно, могут навредить детям.