В данный момент он один, не считая уснувшей Кейт. Уверенным шагом подхожу к пассажирской дверце и забираюсь внутрь. Майкл кому-то отдаёт очередной приказ по рации, убирает её и поворачивается ко мне.

Удивлена. То есть он меня видит, я не до конца стала невидимкой.

Майкл молчит.

Но его глаза говорят больше слов. Он разочарован.

Его взгляд моментально загоняет меня в угол. Я не могу вынести то, как он смотрит. Словно я предала его. В груди пустота и там гуляет эхо печали. Пока оно не засосало меня, беру себя в руки и начинаю разговор:

– Прости, – тихо шепчу я. – Я должна была поехать.

– Не должна, – Майкл отворачивается от меня, перезаряжает пистолет и тихо говорит, словно сам себе. – Я сожалею.

– О чем? – напряжённо спрашиваю я.

– О том, что ты здесь.

Он никогда так со мной не разговаривал. Отчуждённо. Я не хочу, чтобы мы вошли в город мертвых в таких отношениях. Я знаю, он защитит меня в любом случае. И злость пройдёт, но я просто не могу выносить этой молчаливой войны между нами.

– Но я не могла поступить иначе, – начинаю я.

Майкл горько ухмыляется, убирает пистолет в кобуру и говорит:

– Могла.

– Но там мой папа, – я пытаюсь достучаться до него, но мои удары отлетают от панциря Майкла в неизвестном направлении.

– Кроме твоего отца, там ещё тысячи не мертвых.

– Это ничего не меняет…

– Меняет! – голос Майкла поднимается на октаву выше. Он медленно втягивает воздух. Пытается держать себя в руках. Поворачивается ко мне и, глядя в глаза, спрашивает. – Неужели ты думаешь, что я бы отправил тебя в Возрождение, если бы был вариант оставить тебя рядом?

Это вопрос, на который Майкл не ждёт ответа. Он выходит из машины и направляется в сторону леса. Разжимаю пальцы и смотрю на отметины на ладонях. Я даже не заметила, в какой момент так сильно сжала кулаки. Так наш разговор не закончится! Выбегаю вслед за ним и догоняю, когда мы уже на достаточно большом расстоянии от группы.

– Майкл, я больше не буду тебя обманывать…

Майкл резко останавливается и оборачивается ко мне. Вокруг темно, но я вижу, как его глаза пылают.

– При чём тут обман?! Я, – Майкл тычет в себя пальцем, – не смогу защитить тебя там. Ты это понимаешь? Ты хоть подумала о том, что никто может не вернуться? Мы все можем умереть! Это опасно! Это не прогулка под луной! Это реальность, от которой я пытался оградить тебя! А ты наплевала на это… – Майкл устало проводит ладонью по лицу, и снова смотрит на меня, так что я уже сама готова собраться и пешком идти в Возрождение, лишь бы такой его взгляд больше не был направлен на меня. Я думаю, что Майкл закончил монолог, но он только начал. – Ты хоть понимаешь, что после сообщения Ральфа о твоей пропаже, я поднял весь Хелл на уши? Ты понимаешь, что твой побег поставил Чарли в неудобное положение? Он договорился с Возрождением, используя шантаж. И в итоге не прислал тебя. Ты подумала о том, что одно твоё действие может сказаться на многих? Джил, ты не должна была этого делать. А я не должен был тебе доверять… Моя ошибка в том, что я самолично не затащил тебя в машину, которая увезла бы тебя в Возрождение.

– Я не хотела…

– Джил, сначала нужно подумать, а потом действовать. Хорошенько подумать. Желательно, несколько раз.

– Не злись, – прошу я.

– Я не могу, – Майкл снова проводит рукой по лицу. Он устал. Я даже не видела, чтобы он спал. Глава отряда всегда за рулём. – У меня нет времени. Ты понимаешь это? Я должен вернуть Майкла и Хантера домой, я обязан не потерять тех, кто едет вместе со мной в чистилище. Мне нужно контролировать ворота Креста и действия Гриро на расстоянии. Я должен помогать Чарли справиться с городом и командирами отрядов Хелл. И это ничтожная часть того, что я должен постоянно держать в голове. За всё это в ответе я. Каждая капля крови, что будет пролита в этой поездке. Каждая жизнь, что сейчас в опасности в Хелл, потому что приспешники Гриро там. Люди, которые в километре от стен Креста…

– Я понимаю…

– Нет. Не понимаешь. У меня нет времени нянчиться с тобой.

Больно. В глазах закипают слёзы. Как он не может понять, что я должна быть там, где мой папа? Мне не объяснить ему. Не донести. Зря я затеяла весь этот разговор. Молчаливая война была не настолько горькой, как его слова. В этом море сказанного – он прав, и я это понимаю, но мне бесконечно жаль, что в потоке сказанного затерялась капля моей правоты. И она важна для меня.

– Ты сделала самый глупый поступок в своей жизни!

Я начинаю злиться. Я не права? Да, возможно. Но не это моя самая глупая ошибка в жизни. Не она. От сказанных Майклом слов, как и от него самого, веет яростью. К сожалению, она не проходит мимо меня, а оседает.

– Это ТЫ моя самая глупая ошибка в жизни, – шепчу я с предательскими слезами на глазах и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Не хочу его сейчас видеть.

Не хочу слышать его.

Не хочу его чувствовать.

Делаю пару шагов и слышу уже спокойный голос Майкла:

– С этим я согласен.

Возвращаюсь к машинам и забираюсь к Кейт. Она сидит у окна и смотрит на мужчин, что ходят рядом. Не оборачиваясь ко мне, она спрашивает:

– Поговорили?

– Немного, – отвечаю я, шмыгаю носом.

В груди холодно и пусто. На языке вкус сгнившего яблока, словно я отравилась своими же словами. Я хочу вернуться к Майклу и накричать на него. Сказать, что не нужно со мной нянчиться! Не нужно смотреть на меня как на нерадивого ребенка! Я решила, что должна быть здесь и не ему помыкать мной. И в это же время я хочу, чтобы лед между нами растаял и всё вернулось на круги своя. Но холодок, что веял между нами, отныне – арктический мороз.

Пусть мы не вместе, но всё же люди, которые важны друг для друга. Во мне борются огонь и лёд. И никто из них не побеждает, я остаюсь сидеть в машине, заламывая руки и чувствуя себя поганей, чем было час назад.

– Это уже хоть что-то, – тяжело вздохнув, говорит Кейт. – Я вот ещё не говорила с Убийцей, боюсь, что на одного убийцу станет меньше. Хотя нет, я же сравняю счёт. Убью Убийцу, стану убийцей. Баланс в мире не будет нарушен. Круговорот убийц в природе останется не тронут. Численно, не тронут. – Кейт оборачивается ко мне и спрашивает. – Что за бред я несу?

Утираю скопившиеся, но не пролитые слезы, и замечаю, что руки трясутся. Я как сжатая пружина. И я снова всё испортила.

– Сейчас я тебе не советчик. В голове каша.

– И у меня каша. Я не понимаю, зачем мучаю себя, злясь на Убийцу. Он ведь по сути мне никто. Как и я ему. Просто в одной из больных фантазий я решила, что могу понравиться кому-то… правильному. А он оказался обычным, не правильным, очередным.

– Ты ему нравишься, – уверяю я подругу.

– Тогда он ещё хуже, чем я о нём думаю сейчас.

– Из-за его девушки?

– Да. Как можно встречаться с кем-то и проявлять симпатию к другому? Это грязно. Безнравственно и отвратительно. – Кейт резко замолкает, а её губы образуют огромную букву "о". – Упс.

– Ты сейчас про Истона, меня и Майкла?

– Да. Выходит, я только что назвала свою лучшую и единственную подругу отвратительной, безнравственной и грязной, – резюмирует Кейт, морщит нос и продолжает. – Но, к счастью, у тебя между ног нет яиц, и только лишь это спасает тебя от моего гнева.

– Гнева в мою сторону на сегодня достаточно.

– Майкл и должен злиться. Он переживает за тебя. Это вроде как мило.

Наш разговор с Кейт вороном кружит над Майклом и Убийцей. Так проходит не больше десяти минут, а потом машина заполняется военными, мы снова отправляемся в путь. Периодически бросаю взгляд на темный затылок Майкла и не знаю, как вести себя с ним дальше. Не стоило говорить, что он ошибка. Я ведь так не считаю. В тот момент мне впервые в жизни захотелось сделать ему больно, но в итоге боль я причинила только себе. Ему тоже не стоило говорить многих вещей.

Слова ранят. Все знают эту простую истину, но редко кто держит колючие изречения при себе.